Цвет ликориса

      Погода была под стать всеобщему настроению: мелко моросил дождь, дул холодный, порывистый ветер, отчего хотелось закутаться посильнее и выпить чего-нибудь горячительного. В лесу непогода ощущалась куда острее, чем в городе. Высокая влажность делала эти места намного более холодными, чем другие регионы королевства.       Не обращая внимания на плохую погоду, карательный отряд королевских рыцарей прошел мечом все королевство, уничтожая гнилую кровь дьявольских отродий.       Кочевники. Они появились так давно, что дата давно стерлась из летописей. Ходили слухи, что они пришли с Востока и это подтверждала их смуглая кожа и черные, демонические, глаза. У коренного населения Чонсу были русые волосы разного оттенка, светлая кожа и глубокие серые глаза. Конечно, за многие столетия в крови чонсуйцев появились примеси других народов и внешность стала намного более разнообразна.       Внешность всегда была болезненной темой наследного принца королевства. Будучи рожденным от наложницы из кочевого народа, отец постоянно попрекал его происхождением.       Грязный выродок кочевой шлюхи. Поганая кровь, позорящая династию чистокровных чонсуйцев.       Эти слова Чон запомнил раз и навсегда. Постоянно страдая от упреков, он был вынужден прогрызать себе путь к трону и вот, наконец, отец заметил его успехи в военных делах. Заметил и, словно насмехаясь, дал последнее задание, после которого он официально передаст ему трон. Естественно, принц согласился не раздумывая. Слишком долго он к этому шел, чтобы отступить. Однако, услышав приказ Короля, был поражен. Страх и ужас сковали юного принца. Его отец, его Король, хотел крови.       Уничтожь всех кочевников в Чонсу. Убей их и получи то, о чем грезишь.              Несмотря на отчужденность, кочевники отнюдь не были плохими. Частенько помогали местным жителям, никогда не разжигали конфликтов. Те, кто жил рядом с поселением восточного народа, любили и уважали их. Народ Чонсу верил, что когда юный принц взойдет на престол, то уравняет их права и кочевники смогут жить, не подвергаясь гонениям из крупных городов.       Юный принц Чонсу не оправдает их ожиданий.       Спешившись с коня, Чонгук поднял руку вверх, давая приказ остановиться и сойти с лошадей. По их данным, здесь, в лесу, находилось последнее поселение кочевников. Несмотря на распространившиеся слухи об уничтожении других поселений, они не убежали. Не покинули свой дом. И Чонгук не мог не восхищаться их храбростью. Он испытывал уважение к их гордости и решительности, потому дарил безболезненную смерть.       "Вряд ли это можно назвать хорошим подарком, но это единственное, что я могу для них сделать."       Ты лжешь, юный принц. И в первую очередь самому себе. Если бы хотел, мог бы убить старого короля и силой отнять трон. Но не стал. Почему, Чонгук?       Рыцари едва слышали детский смех, доносившийся за несколько сотен метров, видели дым от костров.       Скоро над этим местом будет виться дым от пожара.       — Вперед. Избавим Чонсу от грязной крови, а после с победой возвратимся во дворец! — Чонгук отдал приказ и все как один бросились вперед под командованием своего принца.       Ежедневное спокойствие, что царило в поселении, было в одно мгновение прервано ворвавшимися рыцарями. Дети закричали, пугясь мужчин в доспехах, женщины повыбегали из хижин, пряча за собой своих кровинок. Мужчины схватились за оружие и были готовы ворваться в бой против врагов, однако...       Пожилой мужчина, увешенный ожерельями из перьев, выступил вперед, встречая захватчиков. Чонгук остановился, а за ним и весь отряд замер в ожидании.       — Юный принц, Ваше Высочество. Меня печалит, что встретились мы в таких обстоятельствах. Зачем же вы уничтожаете наше племя? Здесь вы не найдете достойных противников, только лишь женщин с детьми, земледельцев, да стариков. Позвольте нам дожить свои годы в спокойствии, взамен же мы можем предложить вам свои знания. — Старейшина улыбался взглядом, смотря на Чонгука. Для него тот был лишь несмышленым ребенком, которого надо учить базовым вещам. — Мы не ищем достойных противников. В ваших жилах течет гнилая кровь дьявола. Уничтожить адовых тварей — мой святой долг будущего правителя. — Чонгук обнажил меч. — Не жалеть никого. И с этими словами разверзнулся ад. Рыцари, обезумевшие от убийств, стали от них же зависимыми. Первой на землю упала голова старейшины, Чонгук довольно оскалился, переводя взгляд на рыдающих женщин. Ему их не жалко. Если таков путь к трону, то он его пройдет, не задумываясь над правильностью.       — Мое дитя! — последнее, что сказала молодая черноволосая женщина.

Она еще не успела родить своего ребенка.

      Чонгука обдало кипятком. Эти черные глаза он каждый день будет видеть в кошмарном сне. Но даже смерть будущей матери не поколебала его уверенность в своих действиях.       — Вперёд, никого не жалеть, — оглядываясь, прокричал принц.       Кровь, кровь, кровь.       Кровь повсюду. Уже не видно пожухлой травы, только кровь и крики детей. Женщины грудью бросались на мечи, глупо надеясь, что это спасет их чадо. Дети не могли убежать, охваченные страхом. Они умирали быстро. Практически без сопротивления. Мужчины, охваченные болью и яростью, сражались с силой зверей, но, будучи необученными, им оставалось лишь принять свою скорую смерть.       Красный, красный, красный.       Кровь, алая, как цвет Ликориса... Чонгук надеялся, что ликорис приведет кочевников к их покою. Этот народ был очень отзывчивым и добрым. Их единственный грех состоял лишь в том, что они поселились в Чонсу.       — Ваше Высочество, мы закончили. — Запыхавшийся рыцарь подошел к Чонгуку, что гипнотизировал взглядом бочку. И как не упала в пылу битвы? — Остался последний, — с этими словами принц пинает бочку, откуда слышится слабый крик.       Рыцари тут же подбегают к ней, вытаскивая оттуда кочевника. Юный, возможно, ровесник принца. Черноволосый и с медовым взглядом. Хорошо сложен, высок, строен и миловиден. Лишь в глазах ядовитая ненависть и жгучая боль. Чонгук, словно в тумане, подходит ближе к нему. Хватая рукой подбородок юноши, поворачивает голову, пристально рассматривая чужака. — А ты хорош собой. Не будь ты кочевником, я бы сделал из тебя рыцаря. Тело у тебя подходящее. — Чуть цокнув от досады, принц отходит на полшага назад, упиваясь коктейлем эмоций во взгляде. — Я бы предпочел отказаться от упокоения, чем служить тебе, — выплевывает юноша. И Чонгук снова очарован голосом парня. Низкий, бархатный, слушать его — все равно что мед пить. — А на язык ты остр. Как зовут? Вместо ответа, незнакомец плюет в лицо Чона. Стирая слюну кочевника, Чонгук чувствует восхищение и, похоже, влюбленность. Абсолютно неправильно, но принца это не волнует. Он все равно выполнит поручение отца, так что напоследок можно и повеселиться, не так ли?       О боги, как же ты отвратителен, юный принц Чонгук... — Если не скажешь имя, я возьму тебя прямо здесь, на земле, возле трупов твоих дорогих друзей. Что скажешь? — Чон надменно усмехается, наслаждаясь отвращением и ненавистью на красивом лице. — Ким Тэхён. Надеюсь, ты сдохнешь, ублюдок. — Парень с невероятной силой толкает державших его рыцарей, выхватывая меч и перерезая собственное горло. — Нет! — Чонгук не успевает кинуться к нему и остановить. Принц с восхищением смотрит на умирающего человека. Настолько гордый, что предпочел смерть вместо ложа с будущим королём. И Чонгук не мог не уважать его выбор, хотя и был раздосадован.       Ты всё ещё считаешь себя не похожим на своего отца, Чонгук? —Больше тут нечего делать. Возвращаемся с победой домой и отпразднуем этот день! — Принц гордо поднял голову и рыцари с восторгом заорали, мечтая напиться вусмерть вина и повеселиться с куртизанками...

***

      По возвращении в столицу толпа встречала отряд с восторженными криками и горячей поддержкой. Чонгук гордо возглавлял процессию, уже мысленно примеряя на себя корону. Приняв цветок и с улыбкой подмигнув девушке, принц убрал его в карман камзола, упиваясь всеобщим восторгом в его честь. Ворота в замок были открыты и хоругвь* гордо вошел на Дворцовую территорию. Распустил рыцарей, Чонгук спешился и поскорее отправился в тронный зал, к Королю. Стук сапог эхом раздавался по мрачным коридорам. Прислуга склоняла голову, приветствуя наследника. Стража возле зала аудиенций выпрямилась по стойке и открыли двери. Привычный зал заиграл новыми красками, а трон, на котором восседал его отец, перестал казаться недостижимой мечтой. Подойдя к ступеням, ведущим к трону, Чонгук преклонил колени, склоняя голову. — Ваша воля исполнена, Ваше Величество. На территории нашего великого королевства больше нет ни одного носителя поганой крови. Отец, теперь я достоин вашего трона? — уважительный тон, коленопреклонная поза, все это доводило Чонгука до бешенства. Он ненавидел унижаться. — Ты хорошо выполнил мой приказ, но как ты там сказал? Больше нет носителей поганой крови? А как же ты? Я думал, я ясно выразился. Уничтожить всех. Так почему ты всё ещё здесь, а, ублюдок? Трон никогда не достанется выродку дьявольского народа! Забудь об этом и умри, исполняя мой приказ, — насмешливые, надменные слова короля стали полнейшей неожиданностью для принца. Чонгук выпрямился, неверяще смотря на монарха. Внутри с треском разбивались его мечты. Ради чего? Ради чего он убивал этих людей, если в конце концов этого было недостаточно?! Чонгук поступился своими принципами, гордостью и моралью, он по локоть, нет, он весь покрыт невинной кровью кочевников. А в итоге ему не достанется ничего? Совсем ничего, кроме прямого приказа пойти и убить себя? Чонгук чувствовал, как бежавшая по венам кровь закипела, превращаясь в огонь. Давящая обида и ненависть стали кислородом для этого огня и, не помня себя от гнева, Чон, обнажив меч, бросился на старого короля. Все произошло так быстро, тот даже позвать стражу не успел, лишь удивленно раскрыл глаза, не ожидая такого от того, кого даже к людям не причислял. Отрубленная голова упала на пол с глухим стуком. Тихо звенькнула корона, укатившаяся в сторону. Грузно рухнуло тело, пачкая кровью намытый до блеска пол. Чонгук тяжело дышал, все еще наполненный ненавистью и обидой. Однако в то же время пришло и облегчение. Теперь лишь он властен над своей жизнью. В зал ворвалась стража, тут же замирая на месте. Обезглавленный труп короля и принц, держащий окровавленный меч. От этого звука Чонгук слегка вздрогнул, постепенно выходя из состояния ярости. — Он приказал мне пойти и перебить всех рыцарей, всех моих соратников. Его Величество был стар и под конец жизни сошел с ума, творя невообразимо жестокие вещи. Я освободил Чонсу из-под гнета безумного правителя и теперь я клянусь даровать вам достойное будущее. Я клянусь, что стану великим правителем, что будет с достоинством править нашим королевством. — Чонгук убрал меч и с этим звуком стража пала на колени, приветствуя нового короля. — Слава Королю!

      

Слава королю...

***

      Коронация проходит как в тумане. Чонгук вроде и рад занять трон, но какой ценой? Он корит себя за бессмысленные смерти кочевников. Чон ведь мог убить старого маразматика раньше. Почему поверил на слово? Почему так сильно подвел народ? В чем, черт возьми, были виноваты они? Чем кочевники насолили его отцу настолько, что тот захотел их уничтожить? Много вопросов, только ответов на них уже не найти. Чонгук сходит с ума по ночам, во снах ему является тот юноша, Тэхён. Приходит и просто смотрит. Чонгук падает перед ним на колени, плачет и умоляет простить, признается в своей ошибке, кланяется ему так, словно это что-то изменит. Тэхён всегда остается безмолвным наблюдателем страданий короля. Лишь в конце, перед тем, как Чон проснется, он задает один единственный вопрос. — Ты доволен? Он никогда не дожидается ответа.

Ты доволен, Чонгук?

Каждое утро он просыпается в холодном поту и мокрыми глазами. Каждое утро у него трясутся руки так, словно он беспробудно пил последнюю неделю.

Чонгук не пьет.

Новый король занят государственными делами, он смертельно устает из-за кучи документов. Чон старается исправить то, что едва не угробил его отец. Экономика, дипломатические отношения с другими странами, внутренние дела государства. Все это требует незамедлительных действий и колоссального труда. Кажется, главы других государств облегченно выдыхают после встречи с новым королём. Наконец-то Чонсу получает достойного правителя. Наконец-то это королевство перестанет терроризировать налогами на товар дружеские государства.

Достойного ли?

Чонгук не может вспомнить, когда нормально спал в последний раз. Он сидит в рабочем кабинете и усердно трудится на благо государства. Читая очередной сложный документ на импорт заграничных товаров, Чон не может не вздохнуть устало и не потереть виски. Голова ноет не прекращая, сколько бы обезболивающих пилюль он не принял. Кажется, единственный способ избавиться от этого чувства — это отрубить себе голову. — Больно, да? Мне тоже было больно, — совершенно неожиданно и резко прозвучал голос. Голос, который Чонгук слышал каждую ночь. Вздрогнув и вскочив на ноги, он немедленно обнажил меч, внимательно осматривая кабинет. "Нет-нет-нет, этого не может быть, он мертв, точно мертв." Чонгук в панике. Ему страшно и он думает, что сошел с ума от боли и работы. Вон, даже голоса усопших слышит. Вздохнув и истерически просмеявшись, парень возвращается в кресло, вновь принимаясь за работу. — Ты так ни разу и не ответил мне на вопрос, а последние ночи и вовсе не спишь. Мне надоело ждать, поэтому я решил лично навестить тебя, — голос определенно был не плодом воображения. Как и сам Тэхён, стоящий напротив стола.

Мертвые ведь не возвращаются?..

— О, я по одному твоему тупому выражению лица понимаю, о чем ты думаешь, — язвительный голос возвращает короля в реальность. — И ничего не тупое у меня лицо. — Чонгук слегка обиженно на него смотрит и для удостоверения прикасается к своему лицу. — Ты так и не ответил. Ты доволен? Уничтожил мой народ, стал королём, избавившим королевство от гнилой крови. Доволен? — Парень сверлит короля прямым взглядом. В нем нет былой боли и ненависти. Лишь любопытство. — Нет... Я жалею об этом. Жалею, что доверился отцу и уничтожил вас. Вы были безвинны. — Его Величество низко опускает голову, скрывая полный боли взгляд. — Жалостью мертвых не вернуть. Мы были готовы присягнуть тебе на верность. Мы не покинули наш дом, потому что верили, что ты не принесешь нам погибель, — холодный голос разбередил незажившие шрамы на сердце. Чонгук молчал, он не знал, что может и должен сказать. Его никогда не учили извиняться перед теми, кого он убил. — Молчишь? Молчи. Ты не пожалел никого. Даже маленьких детей. Скажи, чем они провинились? Тем, что унаследовали кровь своих родителей? Тогда почему ты жив? Думаешь, я не вижу, чья кровь бежит по твоим венам? Какого тебе? — факты, одни сплошные факты. Чонгук ненавидит себя и совсем не может ненавидеть Тэхёна. Он говорит одну правду, резкую, больную, но правду. Когда молчание со стороны кочевника затягивается, Чон решается поднять голову, но Тэхёна нет. Он совершенно один в кабинете. О том, что тут был усопший, доказывает лишь одинокий цветок ликориса, лежащий на том месте, где стоял юноша.

***

Прошло порядка двух недель с момента их встречи. Тэхён не приходил ни во снах, ни наяву. Чонгук не знает, радоваться этому или нет. Обиженные мертвецы не оставляют своих жертв в покое, но кочевник не выглядел таковым. Он вообще как живой был. Размышления об усопшем прервал стук в дверь. Чон не знает, кому мог понадобиться в такое время. Крикнув, чтоб вошли, он принял подобающую правителю позу и с удивлением признал в нарушителе спокойствия своего давнего друга. — Как тебя сюда занесло, Юнги? — неверяще спрашивает Чонгук. Мин Юнги пропадал последний год в разъездах по другим странам, собирая информацию для своей новой книги. Однако взгляд друга был далеко не приветливый. Мрачный, тяжелый, он обещал жесткий разбор полетов. — Маленький засранец, ты что натворил в мое отсутствие? Уничтожил целый народ! Ты вообще охренел или да? — Чонгук нервно сглотнул и попятился. — Ха-ха, а мне нравится твой друг, — знакомый голос заставил парня вздрогнуть и заозираться. Тэхён стоял прямо возле Юнги, обходя того по кругу с задумчивым выражением лица. Однако Мин его не видел, что только подтверждало смерть Кима. — Юнги, у меня не было выбора. Я сам тысячу раз пожалел об этом, я клянусь, я не выдерживаю это. Столько невинно убитых мною. Я не могу спать, каждую ночь вижу их перед глазами. Еще немного и с ума сойду. — Голос Чонгука дрожал, выдавая того с головой. Настал тот момент, когда он больше не может держать все в себе. И он плачет, цепляясь руками за одежду друга, плачет, выплескивая боль, плачет, не обращая внимания на задумчивого Тэхёна. Чонгук просто плачет от отчаяния. Внутри все горит огнем, грудь сдавливает как от боли и он задыхается от этого. Этих эмоций так много и от них ужасно больно. Сколько бы он не плакал, эта боль никогда не пройдет, не оставит его. Она навсегда останется с Чонгуком незаживающим, кровоточащим шрамом. Тэхён ушел, не смея больше нарушать момент. Вновь оставляя на полу цветок мира мертвых.       Потом Юнги удивится этому цветку, ведь Чонгук никогда не любил цветы смерти.

***

Отходя от рыдания, Чонгук изредка шмыгал носом и икал. Вот тебе и король, наплакался, как ребенок, и теперь пожинает плоды своей истерики. Юнги, как верный друг, успокаивающе обнимает Чона. — Ну все, все. Что сделано, то сделано. Ты раскаиваешься, а мертвым и этого достаточно, — слова Мина вообще не успокаивали. Один конкретный мертвый кочевник донимает Чонгука уже довольно давно. И наверняка имеет претензии. Хотя бы к тому факту, что тот жив. — Хён... Не уходи больше, я без тебя дел наворотил столько, что на несколько жизней вперед хватит, — жалобно тянет Чон. И Юнги ему обещает, что больше не оставит своего друга, своего Короля, а большего Чонгуку и не надо.

***

Тэхён приходит на следующий день. Прямо с утра. Да, у Чонгука никогда не бывает доброго утра в понедельник. — Выглядишь как свинка. Лицо так опухло, что глаз не раглядеть. — Чон уже мечтает изгнать того в мир мертвых. — Может, ты будешь давить мне на совесть в обед, а? Зачем с утра-то начинать. — Король крайне недоволен ранним подъемом. — Нет уж. Не будет тебе такого счастья. — Язвительный кочевник и не думает останавливаться. Принимая сидячее положение на кровати, Чонгук обиженно смотрит на юношу рядом. — Что мне надо сделать, чтоб ты отпустил свою обиду ко мне и успокоился с миром? — он и правда хочет сделать хоть что-то для усопшего. Однако Тэхён игнорирует его слова, рассматривая вазу с цветами Ликориса. — О, я смотрю, мои дары пришлись тебе по вкусу? — с легким любопытством или же издевательством спросил юноша. — Я.. Да, то есть нет. То есть кому понравятся похоронные цветы? Просто собираю их. Не могу выбросить. — Чонгук и сам не знает ответ. — Знаешь, на Востоке эти цветы несут в себе совсем другой смысл. Ликорис символизирует мужественность, храбрость, неприступность воинов, воинской чести, смерти в бою, стойкости, в предвкушении дня, когда снова встретимся. — Вспоминая о далёком Востоке, Тэхён мечтательно улыбается, прикрывая глаза. В окружении солнечного света, возле насыщенных алых цветов, этот кочевник кажется Чонгуку слишком живым.

Чонгук думает, что Тэхён очень красивый.

В этот день Чон позволяет себе отдохнуть от всех дел. Он просто зовет за собой Тэхёна и идет в свое любимое место. Кочевник, ведомый любопытством, следует за королем, отпуская язвительные комментарии в адрес слуг и самого парня. Чонгук не обращает внимание на это, он просто хочет показать ему пару мест. Возможно, после этого что-то изменится.

Чонгук не знает, что изменится все.

Первым делом они приходят в сад. Раньше он был засохший и совсем не уютный, но сейчас трава зелёная, саженцы фруктовых деревьев понемногу набирают силу и обещают в будущем вырасти в прекрасные деревья, под которыми можно отдохнуть от жаркого солнца. Чонгук останавливается возле реконструированной беседки и разворачивается к Тэхёну, что придирчивым взглядом все рассматривает. — Знаешь, это место любила моя мать. Она часто отдыхала тут, когда мой отец оставлял ее в покое. После моего рождения мама скончалась спустя пару суток и это место опустело. Больше никто не заботился ни о беседке, ни о саде. — Чонгук с грустью вспоминает дни из своего детства. Слишком жестокие и неподходящие наследному принцу. Тэхён молчит. Он не знает, что должен сказать. — Мое детство было счастливым. Я рос в окружении любящих родителей и друзей. Мне всегда было весело и я никогда не знал горечь потерь или голода. Мое племя заботились о детях и считало их даром богов. — Чонгук вздрагивает, сразу ссутулясь и словно бледнея. Да, все верно. Чонгук отнял все это у него. Тэхён, замечая побледневшего и опечаленного короля, тяжко вздыхает и вымученно улыбается. Подходит ближе, ладонью касаясь спины правителя, поглаживает, старается успокоить. — Мое племя тебя не винит. Они понимают, что если бы не ты, то это сделал бы сам старик. Пусть не лично, но убил бы всех, — и это совсем не успокаивает. Чонгуку хочется плакать от безысходности, но вместо этого он разворачивается и обнимает кочевника, пряча голову в юношеском плече. Тэхён теплый, приятно пахнет полевыми травами, корицей и медом. Даже дыхание теплое и совсем живое.

      И Чонгук наслаждается этой иллюзорной жизнью.

Тэхён обнимает его в ответ и мягко улыбается, чувствуя, как внутри растекается тепло.

Он не знает, как Чонгук отреагирует на правду..

***

Все хорошее заканчивается, так же закончился и сегодняшний день. Королевские дела вновь затянули Чона, но теперь у него был рядом Юнги, который может помочь и, если потребуется, дать оздоровительного пинка. А еще у Чонгука был Тэхён, который частенько зависал в его кабинете, отвлекал от работы и неизменно вызывал глупую улыбку на лице короля. Мин частенько подшучивал над другом за то, что тот периодически залипает в пространство, а после улыбается, как идиот. Не уставал спрашивать, кто же та красотка, что похитила сердце и разум короля. Правда, после этого Чонгук мрачнел и замыкался в себе. Смириться и принять тот факт, что по уши влюбился в умершего кочевника, было тяжело. Еще тяжелее признать, что тот умер по его вине. Косвенно, но все же. Чон потерял сон. Ведь там, в мире грез, он был счастлив с ним. Тэхён смеялся и улыбался только ему одному, держал за руку и целовал лишь своего короля, нет, просто Чонгука. Без сна парень таял прямо на глазах своего друга, а тот совершенно не знал, чем помочь. Пытался вытащить из хандры, пичкал снотворным, да только это было бессмысленно. Состоянием парня был обеспокоен даже сам виновник. Тэхён правда пытался поговорить с ним на эту тему, но получил лишь бессмысленные упреки за то, что тот лезет не в свое дело. Тэхён мальчик гордый, поэтому, конечно же, обиделся. И пропал. И после этого Чонгук как с цепи сорвался. Дела государства были заброшены на задний план, а сам парень погрузился в беспробудное пьянство.

***

В один прекрасный вечер железное терпение Юнги подошло к концу. Послав всех к чертям собачьим, а в первую очередь проблемного короля, Мин пинком открывает дверь королевской спальни. И сразу же морщится от запаха перегара в ней. Чонгук, абсолютно невменяемый, сидит в кресле и задумчиво смотрит на ликорис расфокусированным взглядом. — Чон, отца твоего через три колена нахер, Чонгук! Что это, мать твою, за безобразие?! Какого хрена ты бросил все дела и просто напиваешься, пока я разгребаю эту нескончаемую гору документов? — взбешенный голос Юнги вывел Чонгука из пьяного дурмана. — А, Юнги, друг мой. А я влюбился. — Чон истерически смеется. — Я тебе никогда не говорил, но знаешь, после смерти отца я постоянно вижу этого кочевника. А он умер. Убил себя на моих глазах. Тэхён приходит и постоянно меня влюбляет в себя. Вернее, он сначала ругался, а потом вроде как простил и мы начали проводить время вместе. И я влюбился. А он мертв. И каждый раз после его ухода я нахожу ликорис на том месте, где он стоял. Чонгук говорит невнятно и на то, чтобы понять весь монолог, у Мина уходят все силы. Юнги думает, что Чон сошел с ума. Но с другой стороны, звучит вполне возможно. Ведь обиженные духи частенько приходят к своим обидчикам. Но то, что парень умудрился влюбился в такого, это, пожалуй, да, иронично и грустно. Юнги не знает, как помочь другу, поэтому попросту отбирает бутылку вина, перекладывает друга на кровать и гладит по волосам, ожидая, когда он уснет. Мин Юнги не мастер говорить, но он выражает свои чувства действиями. Парень считает, что лучше обсудить это завтра, когда Чон протрезвеет. Чонгук спит неспокойно. Ему снятся кошмары, а потом вновь приходит Тэхён. Не его, другой. Тот, который злится и ненавидит его, который желает ему скорейшей смерти. И Чонгуку плохо от этого. Он хочет прижаться к кочевнику, обнять, почувствовать его запах и тепло. Парень плачет во сне.

***

Пробуждение для Чонгука больное. Голова раскалывается, а во рту словно пустыня. Изгаженная пустыня. Проморгавшись, он замечает спящего в кресле Юнги и вспоминает вчерашний вечер. Чонгук стонет от своей глупости и этим звуком будит друга. Тот смотрит на него исподлобья и парень может просто неловко улыбнуться, не зная, куда себя деть. Юнги не говорит ни слова, просто встает и подает ему стакан с водой и обезболивающее. Чон чувствует, что снова может жить. Наверное, проходит около часа, прежде чем Мин решается заговорить. — Это правда? То, что ты вчера рассказал. — Цепких взгляд, сложенные на груди руки. Парень знает, что может абсолютно доверять другу и что его игры с секретами уже затянулись. — Да. — Чонгук не смотрит на Юнги. Боится. — Понятно, — кратко и, как всегда, в духе Мина. И Чон больше ничего не говорит. Не знает, что еще сказать. — И твой Тэхён, он сейчас здесь? — Юнги обводит руками комнату, интересуясь этим вопросом. Чонгук отрицательно машет головой и рассказывает об их ссоре. Мин глубокомысленно молчит. — Ты придурок. Мог бы и сразу рассказать все. А вообще, думаю, ты можешь его позвать. Вдруг выгорит. — Парень закрывает глаза и пожимает плечами. Юнги не знает, как реагировать и что посоветовать. Он занимает выжидательную позицию. Чонгук робко смотрит на друга. — А ты не мог бы уйти? Все же это личное. Юнги матерится и, кидая в парня подушкой, уходит, громко хлопая дверью. Чон осматривает комнату. За ночь служанки успели все убрать и даже проветрили. Наверняка их Мин заставил. Парень даже улыбнулся, с теплотой думая о лучшем и единственном друге. — Тэхён?.. — тихо, робко. Он не верит, что он придет. И по истечении трех минут разочарованно смотрит в окно, опустив уголки губ. Действительно, на что он надеялся? — И? Позвал и даже не обращает внимания. — Чонгук так сердечный приступ заработает. Тэхён пришел. Правда, пришел. И смотрит сейчас так, серьезно, внимательно, явно ожидая извинений. — Просто я.. Сорвался на тебя. Я не должен был. Просто я запутался и не знал, что мне делать. — Чон совершенно путался в словах, он не мог выразить все, что думал, но искренне надеялся, что кочевнк поймет. — Прощу, если расскажешь, — нет, он даже не думал жалеть короля. Чонгук мнется, закусывая губу и в целом выглядит до неприличия застенчивым и милым. Тэхён закусил щеку изнутри, дабы не рассмеяться и сохранить серьезный вид.

Ну ей богу, как дитя малое.

— Да знаю я все. Я же рядом был, только не показывался, — у Чонгука сердце покрывается ледяной коркой. Все внутри холодает и мозг отключается. Сердце бешено стучит и он впервые чувствует такое отчаяние и ужас. Чонгук боится ответа настолько же, насколько хочет услышать. — Это взаимно, Чонгук. Но у нас как бы проблемка, — и не успев обрадоваться, парень вновь погружается в пучину отчаяния. Да. Их разлучает не расстояние, а сама граница жизни и смерти. Им не быть вместе, их союз противоречит всем законам мироздания. — Эм, Чонгук, я тут как бы, прием. Уж не знаю, что ты там успел надумать, но все не так плохо. Мы вполне можем быть вместе. — Тэхён неловко откашливается, краснея скулами. У Чонгука словно лампочка загорелась. — Да, можем. Я убью себя и мы будем вместе в ином мире. Только трон сначала Юнги передам, он, конечно, ворчать будет, но мой выбор примет. — Лицо Тэхёна вытягивается. Настолько идиотского бреда он еще не слышал. — Ты идиот, Чон, — кочевник говорит это настолько спокойно, что король прочувствовал всю глупость своей затем. — А как тогда? Ты мертв. Из-за меня. — С лица юноши стекают все краски. Внутри Чонгука плещется океан боли. Он чувствует, что скоро перестанет бороться с штормом и утонет в этой пучине. Король устал и больше не может плыть. — Видишь ли, Чонгук, я не мертв. Серьезно думаешь, что кочевники спокойно примут смерть, даже не попытавшись себя спасти? Мы обманули вас. Обвели вокруг пальца. Чонгук, меня зовут Ким Тэхён и я Верховный шаман восточного народа. Под амулетами мы незамеченно прошли через границу и скрылись от взора короля и наследного принца. Но дабы никто не заметил ничего и не объявил погоню за нечистыми дьяволами, я оставил там кукол. Куклы — это астральные тела. Иллюзии, если можно сказать. Реалистичные настолько, что отличить от реальности невозможно. Я хорошо спрятал свой народ и вернулся, дабы посмотреть на твои дальнейшие действия. Скажу честно, ты меня не разочаровал, а скорее наоборот. Чонгук, ты очаровал меня целиком и полностью. Я, правда, влюбился в тебя и молюсь богам лишь о том, чтоб ты смог меня простить, — сначала Тэхён говорил спокойно, но под конец речи стал запинаться и повышать голос из-за волнения. Чонгук сидел ни жив ни мертв. Бледнее смерти, его взгляд не выражал ничего. Казалось, он даже не дышал. Тэхён волновался, поэтому подошел ближе, склоняясь над парнем и испуганно смотрел на того. — Чонгук? Чонгук! Приди уже в себя! — Тэхён паникует, это видно по его глазам. В момент, когда кочевник уже решил звать на помощь его друга, тот пришел в себя, цепляясь за Кима. — Они живы? И ты жив? О боги, какое облегчение. Я так рад, Тэ.. Так... Рад... — Чонгук плачет, обнимая парня, плачет, наконец чувствуя, что становится легче. И Тэхён, неловко улыбаясь, поглаживает волосы слишком чувствительного короля.

***

— Ну серьезно, как, черт возьми, тебя угораздило так? Нет, не спорю, то, что они все живы, это хорошо. И с кочевником своим ты быть сможешь. Но черт, как он эти ликорисы оставлял? — Юнги бушевал уже около часа. Этот вопрос не давал ему покоя с того момента, как Чонгук все рассказал. Король мягко улыбается и загадочно смотрит на друга. — Это называется восточным фокусом.

***

Сидя в кабинете, Чонгук на пару с Юнги в спешке реализуют закон об уравнивании прав кочевников наряду с коренными жителями Чонсу.

В замке суматоха, все слуги носятся, стараясь успеть все выполнить в срок, иначе король с них три шкуры снимет.

Ведь в королевский замок вскоре приезжает будущий супруг Короля — Ким Тэхён, которого Чон ласково зовет "Тэтэ".