Тоже часть семьи

      Переезд на малую родину — да, звучит прекрасно для ученого. Домик, маленький и уютный, запах снега по утрам вперемешку с обжигающим вкусом зефирно-шоколадного какао. Он уже чувствовал эту идиллию сквозь пелену непонятной тоски.       Белый кролико-монстр неспешно собирал вещи с своего стола, испытывая лёгкую укол тоски. Он перешёл в стадию старости, что обязывало отойти и дать место другим, более молодым. В этом был смысл, всё-таки от монстра, у которого от жары кости ноют, а алые (от природы и временами от температуры) глаза слезятся от лавы Хотлэнда, нет никакой существенной пользы. Но этот опыт и друзья... такое не забудешь. То, как они вместе изобретали разные штучки, помогали жителям новыми находками, и эти корпоративные розыгрыши (будь неладно это аниме). Базилик стёр незаметно крошечную слезу, засовывая в сумку лампу в форме золотого цветка. Безделушки, скорее всего, он бросит на чердак.       Трудно будет забыть об идеально чистой (временами) лаборатории, с столами, доверху закиданными провальными чертежами, с запахом горелого металла и пыли. А этот звук всеобщего собрания по утрам? Это нежное звучание пианино...       Не любил он особо корпеть над воспоминаниями, только вечерами зимними да одинокими. Братья и сёстры частенько его навещают... и вместе осуждают его любовь к дешёвой лапше быстрого приготовления. А что он? Он, к чести сказать, добровольно примкнул к отряду «Отчаянные фанаты лапши». Стоп. О души, он снова вспоминает.       Тонкая ладонь сомкнулась на его плече, слегка пошевелив длинными пальцами. Бывший учёный вопросительно повёл ушами. Надо же, лучший друг нашёл время. Чуткий нос ощутил запах детского питания, похоже, пюре морковное там, молоко. Он понимающе усмехнулся. Каждый сотрудник лаборатории знал, что у королевского учёного очаровательная детская косточка. Громкий, правда, но ему не привыкать к выслушиванию жалоб. У него самого целая куча родственников, племянников и племянниц тем более целая орава (по меркам монстров). Временами довольно капризные, но милые.       То-то друг такой уставший. Держится прекрасно, с идеальным белым костюмом без пятен. Опять же, с двумя детьми, один из которых обожает кетчуп, это дорого стоит. — Должно быть, тебе нелегко уходить в связи с естественным процессом.       Естественный процесс, да. Базилик прикрыл глаза, вновь вспоминая давно почивших родителей. Им не хватало времени на него, старшего, и сваливали двоих братьев и одну сестру. Поначалу он раздражался от их сюсюканья к младшеньким, а потом уже и ум поимел и понимание всей сложности. Кролик весело хихикнул над своими мыслями — вот почему они тогда так веселились. Быть стариком не так уж и плохо — можно ворчать на детей, в глубине души их слишком сильно обожать, находить временами несколько приятных вещиц, найденных на помойке, и отдых. Он не завёл семью, как остальные. Никакого сожаления, нисколько.       Он лучезарно улыбнулся и также крепко сомкнул пальцы на плече. Не то чтобы они были самыми-самыми лучшими друзьями... достаточными для того, чтобы подкалывать. — Немного грустно, дружище, но... так даже лучше, в Сноудине как раз мороженое новое придумали. Хех, будет время всё попробовать.       Гастер хитро прищурил глаза. Да-да, любитель, нет, лютый фанат вкусного мороженого возвращается пожизненно домой — звучит достаточно сопливо... в самый раз для этого долгого нудного дня. Он мельком посмотрел на карманные часы. Малыш заснул двадцать минут назад, хотя ощущалось как пять секунд — должно быть, из-за бессонной ночи напару с старшим сыном, ассистент высшей степени. Недаром на чертежах следы кетчупа. Он удовлетворённо похлопал по плечу друга, расплываясь в улыбке.       Он надеялся, что его улыбка не выглядела слишком... жуткой. — Смотри, Базиль, мозги не отморозь. Уж я не буду проХЛАЖДаться в твоё добровольное отсутствие.       Чёрт возьми! Он и забыл на чёртову минуту про эту семейную черту этой семейки — эти каламбуры. Кролик раздражённо фыркнул, слишком резко потянув на себя сумку с немногочисленными вещами. Что-то подозрительно звякнуло в ответ. Только не лампа, только не она. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Причины злиться не было. Просто надоеливые каламбуры. Нет, ну, временами они ему нравились, кто бы мог с ним поспорить, но их временами было слишком много, слишком ленивыми, и сделанными чисто для развлечения себя. Гастер обнажил в усмешке клыки.       Чересчур странная семейка.       У Базилика уже глаз дёргался. — Гастер! Ты же знаешь, я не люблю эти... игры слов. Что от тебя, что от твоего старшего сына. Ох... забудь честно, забудь. Я пошёл отсюда, мистер королевский учёный.       Мистер бывший учёный кивнул на прощание и быстро потопал к выходу, почти воя от ответа, которого ему оглушительно прокричали вслед. — Хех, не берложься, мистер бывший учёный.       ...Санс настороженно смотрел на королевского учёного и, по совместительству странному, отца. Ассистент выдохнул. Небольшое семейное собрание в лаборатории в своём же доме. Он нарочито равнодушно осмотрел место ежемесячного совещания. Маленькая в размерах комнатка, чуть больше склада с изобретениями, но диваны занимали большую часть. Стол с холодильником несколько выбивались из атмосферы, но почему бы и нет, ведь там полно лапши. Он хмыкнул от обилия болотно-зеленого и серого цветов — отстойное сочетание, особенно с мягкими диванами кремового оттенка. И всё же это было лучшим местом, находящимся рядом с спальней их очаровательной проблемы.       В том нет ничего такого, честно. Всего несколько неловких моментов. За полгода статный скелет осунулся, поднабрался теней под глазницами, и каламбуры стали несколько... странными даже для него. Коллекция упаковок от лапши росла на столе в геометрической прогрессии. Даже их коллега, такая же фанатка лапши, хоть когда-то их убирала. И если смех младшенького вызывал ранее изумлённо-восхищенный взгляд, то теперь учёный хотел его испепелить. Собственно, старший не мог даже сказать что-то в ответ на это раздраженное ворчание и походку.       Это тоже было плохой вещью в их семье помимо каламбуров и лапши. Вся эта... усталость. Они не ожидали, что смогут устать от очаровательного монстренка всего за полгода жизни с ним. Даже не устать, скорее почувствовать неловкость, когда работа и семья сталкивались тараном и их корабль мог потонуть. Первый был довольно тихим в детстве и очень много спал... много, отчего учёный часто благодарил. Второй же оказался комком очень, ну очень энергичной магии, нуждающимся в внимании, в заботе, ещё раз в внимании, и... эм... он не мог засыпать также быстро и долго.       Им не хватало этих семи часов.       И это собрание было более чем очевидным для них. Жаль, что это не было их коньком — начинать с прелюдии вежливых слов. Учёный устало потер затылок, всё ещё нывший после удара бутылочкой, и тихо, с твёрдым напором отчеканил: — Нам нужна нянька для Папируса, Санс. Нам очень нужна нянька.       Санс с немым подтверждением протёр место укуса — у детской косточки в приступе голода и недосыпа были довольно острые зубы. Впрочем, сам был не лучше в младенчестве, кусая всё, что движется и стоит, включая белого непоседливого пёсика. Но детство детством, а он вообще не мастер по воспитанию. Сам забывает о здоровом питании... и тут ещё монстренок. Нет, отец был прав.       Но кто вообще хочет отвественность за столь харизматичного монстренка с остренькими зубками и оглушительным наповал плачем?..       Гастер несколько помедлил. Выбора с нянькой не было, ибо заботиться о детях кто-то и мог, но следить в режиме 24 на 7 — никому не нужна была эта морока. Так что оставался по итогу один кандидат. — Помнишь моего друга, старого доброго Базилика? Что же... он и будет нянькой ему. На какое-то время, конечно же.       Логично. Платить за услугу не надо, ибо просьба по старинной дружбе, отказать тот не может, и причин для отказа не имеется вовсе. Всего лишь месяц отдыхает у себя. Заслуженная пенсия, которая прервётся так... ожидаемо. Как раз в духе хитрого коварного отца — всё продумывать до мелочей и не ждать никакого «нет никаких возможностей». Но как-то слишком гладко для их сумашедшей семейки. Санс на всякий случай спросил: — Ты его хотя бы об этом известил? Или так, как снег на голову, придёшь вместе с нашей косточкой?       Ответ был... таким простым, как шпалы поезда, такой же прямой. Почему-то захотелось от такого завыть подобно одному призраку. — Конечно же, а как иначе? Я ему письмо отправил в самых изысканных формах. Завтра отдадим ему нашего... кхм-кхм... ангелочка... на испытательный срок.