Оковы

Как понять, где грань между сном и реальностью? Как распознать это пограничное состояние? Глаза Тэхёна открыты, он бегло осматривается по помещению где находится. Первым взгляд зацепляется за решетчатое окно, из которого пробивается дневной свет. Глаза окутаны некой пеленой, из-за чего всё кажется нереальным, словно сном. Тот кто говорил, что во сне жизнь лучше чем в реальности, глубоко ошибался. Вот сейчас он проснётся, в своей кровати, потом сядет за мольберт, его рука снова будет выводить образы на белом холсте, и всё окажется лишь кошмаром. Оглушительный звон дубинки по железу, стал приводить сознание парня в реальность, в голове яркими вспышками вспыхивали воспоминания недавно прошедших дней. Хотелось отчаянно завыть в голос, но из горла раздался лишь тихий хрип.  Заключённые медленно поднимались со своих коек, возвращаясь в повседневность. Их повседневность... После того что случилось вчера в душевой, Тэхён решил обождать, идя мыться одним из последних. Он то и дело вздрагивал от каждого звука, оборачиваясь на дверь. Хотелось хоть на секунду побыть на единое с собой. Присутствие давило, заставляло трусливого парня сжиматься. За завтраком, несмотря на обилие заключённых, Тэхён сидел один за столом. Ему могло показаться это концом мучений, но каждый сидящий там прекрасно знал, что парень — игрушка До, и пока не наиграется, шатен неприкосновенен. Счастье Тэхёна было относительно недолгим, напротив за стол подсел До и его люди, ещё раз напоминая остальным чьё это, внимательно разглядывал застывшего в ужасе парня, уперевшегося взглядом в тарелку с остатками каши. — Лапуля, — перебил тишину До, приторно улыбаясь — Так тебя зовут Тэхён. Сколько тебе? 19? Мы с парнями знатно удивились, что тебе сидеть с десятку. Опасный мальчик? — его абсолютно не напрягало, что он говорит сам с собой — Не думаешь, что нам стоит познакомиться поближе до моего ухода? — До пересел на сторону Тэхёна, тесно прижимая и поглаживая того одной рукой по боку, другой по колену — Таких добрых как я больше не будет. Не нужно считать меня плохим. Тебе ужасно повезло, что я стану первым. Тэхёна воротило не то от слов, не то прикосновений, а может и всего сразу, хотелось отодвинуться, дабы не чувствовать на себе гадкие руки, ещё лучше бы сбежать, но тело будто приросло к одному месту, и как бы сознание не билось в панике, призывая к немедленным действиям, парень оставался в сидячем положении, не имея возможности лишний раз вздохнуть. Воздух ощущался тяжёлым и застревал где-то в лёгких, не имея возможности подняться к мозгу, вызывая фантомную нечувствительность конечностей, а весь завтрак просился наружу. Его спас голос надзирателя, опевещая о конце приёма пищи. Всё такой же довольный До поднялся, и неспеша покинул столовую. Тогда парень и смог отмереть, лихорадочно глотая ртом воздух, тело передёргивало от недавнего лапания. Тэхён ожидал подвох в любой момент, в рабочее время и на обеде, но было тихо. Он всё так же сидел один, До не подсаживался и в поле зрения вообще не появлялся. Что-то парню подсказывало, что это затишье перед бурей. Было непонятно когда она начнётся, и начнётся ли вообще. Даже если бы шатен и знал, он всё равно не смог бы подготовиться к ней, остаётся либо пытаться оседлать гребни волн, тем самым отсрочить свою кончину на неопределённый срок, либо принять свою участь, трусливо прижимаясь ко дну лодки. Тэхён тщательно выбирал время для похода в сортир, всё ждал когда он окажется пустым. Дождавшись той самой минуты, шатен быстро прошмыгнул в туалет. Тело почувствовало облегчение от высвобождения накопившейся воды. Дверь неожиданно распахнулась, До вальяжно ступал внутрь сортира, за ним же подтягивались его дружки. Сделав крайне удивлённое лицо, выдал с напускным дружелюбием: —Лапуля? Какая неожиданность. — сердце парня ушло в пятки, пульс громко отбивал чечётку в голове. Было понятно сразу — за ним наблюдали ещё давно, словно хищник, выжидающий когда добыча ослабит бдительность — Нас сводит сама судьба. Ты так не думаешь? Кстати, неплохой перчик. — ехидно улыбаясь, Др окинул взглядом член Тэхёна, который парень убрал в штаны, начиная медленно пятиться к стене. До принял игру, так же медленно идя на шатена, пока тот не упёрся в неё спиной. Он подошёл к парню впритык, расставил руки по бокам от его головы, носом провёл по шее, вдыхая запах чистого тела. Тэхёна стало потряхивать от отвращения и животный страх заменился злостью. — Дерьмо – еле слышно, сквозь зубы произнёс шатен. — Чё? — ошарашенный До, чуть отстранился от парня. —От тебя несёт дерьмом — откуда эта смелость? Нервное истощение? Эмоциональное выгорание? Тэхён говорил невозмутимо, но понимал, что поплатится за свои слова. Пытаясь оседлать волну — пошёл ко дну, даже не достигнув её верха. До запрокинул голову назад и хрипло рассмеялся — Последнее желание? — Чтоб ты сдох, грязный извращенец — это было фатальным поражением. Для чего мышь от безысходности бросается на кота? Выжить? Быстрее закончить свой ад? Только мышь не знает что добровольно переходит на его последний круг. Кот— тот же хищник, с наслаждением будет терзать и мучить сломленную жертву, пока та не испустит последний вздох. Лицо До тут же перекосило в гримасе ярости, глаза налились свинцом и нездорово поблёскивали. Он схватил шатена за волосы и поднёс его лицо к своему, заставляя того смотреть прямо ему в глаза. —Вижу рот это единственное место, куда тебя ещё не имел Чон, раз всё ещё можешь его открывать. Хорошо, в этом я буду первым. — улыбнулся До обнажая верхние жёлтые зубы. Он силком поставил Тэхёна на колени, высвобождая из штанов набухший член. Парень зажмурился, стиснул зубы и поджал губы. Тогда До обернулся к своим шестёркам и поведя головой в сторону, дал тому знак. Тут же ещё одна рука до боли сжала его скулы, заставляя парня открыть рот. Воспользовавшись этим, До резко толкнулся в его рот, грубо вбиваясь во всю длину. На глазах парня выступили слёзы, тут же превращаясь в нескончаемый поток, в горле возник несдерживаемый рвотный рефлекс. Тэхён от омерзения блеванул всем тем, что сегодня ел, запачкав не только пол, но и некогда толкающийся в его рот член со штанами. Лицо До приняло неестественный вид, глаза налились огнём, жевалки вздулись, и выражало оно высшую степень омерзения и брезгливости, будто это его, а не шатена, только что насильно имели в рот. Он всё так же дёрнул Тэ за волосы и со всей силы приложил того лицом об унитаз из-за чего послышался смачный удар превращающий лицо в кровавое мессиво. Голова парня стала гудеть, уши заложил звон, перед глазами всё плыло. До выбросил парня на грязный пол и стал беспощадно колотить ногами, по всем частям мела куда только попадал. Парень сжался в позе эмбриона пряча руки, ведь это единственное что у него осталась от прежней жизни. С каждым ударом мысли уходили на дальний план, отдаваясь в голове эхом, до тех под пока глаза окончательно не закрылись и он не потерял связь с реальностью. Тэхён сделал свой выбор, он прижался ко дну лодки и вместе с ней уходит ко дну. ... Сколько он пролежал на мокрой плитке? Это уже не имеет значения. Всё что сейчас важно, так это добраться до своей койки, ели его не обнаружат, на отбое, то любезно проломленный надзирателем череп, будет его последним воспоминанием. Тэхён превозмогая боль по всему телу смог встать на четвереньки, но гнуться дальше просто не было сил, каждое движение давалось с трудом, плевать как жалко и ничтожно он будет выглядеть шагая на карачках, это последнее что его волнует. С каждым ползком зрение расплывалось всё сильнее, пару раз из-за полной темноты в глазах приходилось делать передышку. Запахи рвоты и крови, смешались, создавая едкую смесь, которая дополнительно выдала глаза; прокрадываясь в нос вызывала новые рвотные позывы. Заползая из последних сил в койку, парень медленно отключается. Вонхо жаль этого парнишку, но ничего сделать он не сможет, да и не будет, он такой же как и все, идти против До — копать себе могилу. Защитишь одного, будешь получать за всех. Чон с самого утра не появлялся в камере, пытался решить свои проблемы. ... В перерыве в рабочее время, Чон сидел у стены, где за углом курили палёную травку несколько заключённых, пытаясь носом зацепиться за еле уловимый запах марихуаны. Это единственная роскошь, которой он мог довольствоваться. Со дня получки нового пакета наркотиков прошло чуть больше недели. Увесистый пакетик нашли под матрасом его койки, пара надзирателей, тогда Чон ещё не успел расфасовать его по маленьким полетиленовым пакетикам, для удобного хранения внутри того же матраса. Не трудно было догадаться, что какая-то слишком осмелевшая крыса решила на него настучать. Он мог бы попросить взаймы у знакомого блюстителя закона, толкающего дурь за приличные деньги, но уже и так не мало задолжал. Или же как не так давно устроить переполох между заключёнными дабы отвлечь надзирателей, пробраться в комнату хранения и стащить своё добро. Частые подобные выходки, пагубно отражались на брюнете, его схема было известна каждой собаке, поэтому когда пропажа обнаруживалась, Чона отправляли в карцер, та ещё перспектива. По сравнению с этим помещением, обычная камера, казалась ве́рхом роскоши, дыра в полу, что называлась туалетом, немытая не первый десяток лет, смердела, так что зловоние выбивалось в лёгкие и одежду, долго не выветриваясь. Из еды доставались только объедки, что отбивали последнюю потребность в еде. В ломку приходилось особо туго: тело сводило судорогой, боль в мышцах заставляла кататься по полу в холодном поту, неконтролируемая агрессия, сильное помутнение рассудка мешало различить ложь от реальности, с каждой минутой мозг вырисовывал жуткие картины, воздействуя на нервную систему. И всё же заканчивалось это всегда одинаково, сменялось апатией и временной атрофией мышц. Выносили его оттуда уже овощем, выкидывая на пол камеры. От воспоминаний тело пробила дрожь, появилась острая необходимость облегчиться. Брюнет зашёл в ближайший сортир и стал справлять нужду, только потом он заметил на полу худощавого светловолосого парня, лет так двадцати шести, что своим хлюпаньем изрядно действовал на нервы. В руках была какая-никая заточка, которой он пытался резануть по венам. Кровь стекала по запястью и капала на пол, но парень лишь не глубоко царапал кожу, не осмеливаясь ещё раз пройтись по порезу, поэтому полосовал наобум. Возможно он просто не был в курсе, что до заветной цели два сантиметра, проще отрубить руку и не мучиться. —Когда закончишь, убери за собой. — подал голос Чон. Парень лишь посмотрел на него как на идиота, передавая взглядом "Как? Если я умру?". Брюнет усмехнулся этой самоуверенности. Видел он таких ни на что не годных слабаков, прогнувшихся под гнётом тюремной иерархии, безвольные куклы, трусы не способные ни выживать, ни свести счёты с жизнью. Внезапно в голове Чона всплыло воспоминание. Ему было лет 17, тусовка на квартире у друга, много алкоголя, табака, тонны наркоты, и как брюнет с ней экспериментировал. Он кайфовал, как только один отпускало, парень закидывался другим, и так по кругу. Но всему свойственно заканчиваться, парня накрыла галлюцинация, брюнет схватился за кухонный нож, бегал с ним, пугая всех присутствующих, в глазах отчётливо был виден животный ужас, что-то неразборчиво кричал, потом резко замолк и полосовал руку словно душевно больной. Что он видел? Брюнет и сам не помнит. Тусовка была безнадёжно испорчена. Как только раны покрылись рубцами, Чон набил тату на всю руку, с целью закрыть уродство. Постоянные вздохи и постанывания резали по ушам и ужасно раздражали. Чон надел штаны и скучающим шагом подошёл к парню, сел рядом на кортаны и наклонив голову в бок посмотрел на парня. Блондин, не обратив на него внимания продолжал выискивать свободное место для новой полоски. "Ну серьёзно, больше шипит чем режет" — усмехнулся про себя Чон. Брюнет резко схватил его кровавую руку и выхватив заточку, резко. с сильным нажимом рассёк плоть парня в районе вен. Суицидник  завопил, тем самым создавая ещё больше шума, окончательно добив барабанные перепонки Чона. Тёмная кровь хлынула из открытой раны, заливая и без того грязный кафель. Заточка задела вену, разве не этого ты хотел парень? Блондин же заливаясь слезами, второй рукой пытался закрыть засечку, попутно умоляя мужчину о помощи и цепляясь кровавой рукой за его футболку. Вскоре взгляд парня притупился, обрёл неясность, крики превратились в бормотания, а тело стало обмякать, но ослабший блондин отчаянно вцепился в ткань на теле Чона, а потом и вовсе перестал дышать. Брюнет посмотрел в потолок и брезгливо растянул губы в ухмылке, очевидное "слабак" — так и не было произнесено в слух, оставшись крутиться в голове. Чон с отвращением отцепил вцепившуюся в него руку, и лениво вышел из пропавшего металом сортира. Сегодня он убил ещё одного человека.