Инь и Янь

      Мужское и женское начало живёт в каждом человеке. Гун Цзюнь знал это с детства. Когда, ещё маленьким мальчиком, он закапризничал однажды, и не захотел помогать матери на кухне, та и посвятила его в тайны человеческой сущности, объяснив, что такое "Инь и Янь". - Мама, это значит, я могу быть и девочкой, и мальчиком? - малыш смотрел на мать с нескрываемым восхищением. - Нет, сынок. Боги дали тебе мужское тело, и ты - мужчина. Но иногда в жизни будут моменты, когда проявится твоё женское начало - Инь. И в этом нет ничего страшного! Например, ты заплачешь от жалости или будешь с кем-то очень нежен, или, как сейчас, помоешь посуду.        Глаза матери смеялись, но маленький Цзюнь поверил ей сразу и безоговорочно. И никогда не забывал об этом.       Чжэхань шагнул к нему сзади, неожиданно обнял, прижавшись всем телом. Оно было горячим даже через одежду. Гун Цзюнь вздрогнул и резко отстранился. Если бы такое произошло на съёмочной площадке, под пристальным взором фансервисной команды, он отреагировал бы по-другому, но сейчас они были вдвоём в номере Гуна и всё происходящее не имело объяснения, если только... Чжэхань смутился, опустил глаза шагнул назад. - Прости... я машинально... видимо, ещё не вышел из роли... Он попытался улыбнуться, но губы дрожали и вышла только кривая ухмылка. Предательски полыхнули огнём щеки и уши.        Гун был смущён не меньше своего партнёра. Он сумел сохранить бесстрастное выражение лица и пробормотал в ответ: - Ничего. Бывает. Вот только, знаешь, я... - Э-э-э... Ничего такого! Не думай. Давай, до завтра. Пойду отдыхать. И он, натянуто улыбнувшись, исчез за дверью.       Не думай?! Как можно не думать, если твой партнёр по съёмкам так откровенно лезет с объятиями? Гун Цзюнь ещё какое-то время постоял в растерянности посреди комнаты. Помотал головой. Надо же! Доигрались! Поистине, рядом с киноварью становишься красным, а рядом с чернилами - чёрным.       Они заскочили в номер к Гуну сразу после ужина. Хань-гэ обещал показать несколько движений, которые никак не получались у Гун Цзюня в сцене их сражения. Они только что перебрасывались остротами, дурачились, хихикали и вот! В тот момент, когда Цзюнь отвернулся, чтобы задернуть штору...       Он вспомнил прикосновение горячего тела, жар чужих рук, обвивших талию и прислушался к своим ощущениям. Это было неожиданно, но не неприятно. Более того, он подумал, что, если бы эти объятия были не такими внезапными, он не оттолкнул бы Чжэханя. Ну, по крайней мере, сразу не оттолкнул. Этот мужчина вызывал у него странные чувства. Его хотелось защищать, оберегать. Несмотря на то, что в жизни Чжэхань был более опытным, активным, а порой и бесшабашным, Гун Цзюню казалось, что за всей этой бравадой скрывается тонкая и нежная душа. И иногда он позволял себе ненавязчиво заботиться о нем. Вот и сейчас, вспомнив, каким смущенным и расстроенным был его партнёр, Гун Цзюнь решил, что им непременно надо поговорить, чтобы не осталось никаких неясностей. Он решительно подошёл к дверям номера Чжан Чжэханя и уже было поднял руку, чтобы постучать, как вдруг увидел, что дверь не заперта.        "Вот же, ворона! А ещё меня постоянно ругает за забывчивость. Хорошо, что пришел я, а если бы кто-то из его фанатов?" Он толкнул дверь и вошёл в номер. На кровати валялась брошенная кое-как одежда, в душе шумела вода. Самое время было развернуться и уйти, но короткий стон, донесшийся из душа, заставил его застыть на месте. Не до конца осознавая, что он делает, а главное, зачем, Цзюнь шагнул к приоткрытой двери душа. Он увидел, что Чжэхань стоит к нему спиной, опершись одной рукой на стену душевой кабинки и дрочит. Блеснула маленькая серебряная серьга в левом ухе, напряглась белая, гибкая спина, несколько раз дёрнулся упругий крепкий зад. И стон! Негромкий протяжный стон.       Увиденная картина внезапно оказалась настолько возбуждающей, что Цзюнь почувствовал, как жаром опалило всё тело. Резко пересохло во рту и захотелось оказаться рядом с Чжэханем, под этим прохладным душем. Он прерывисто вздохнул, качнулся вперёд... Ситуация выходила из-под контроля. И буквально, в последний момент в сознании вспыхнуло: " Нет! Нельзя! "        Эту психологическую установку он научился давать себе в юности, когда, вырвавшись из-под родительской опеки, столкнулся с разными соблазнами жизни. И это "нельзя" не раз спасало его от больших проблем.        Гун Цзюнь медленно, словно во сне, отступил назад и тихо вышел, негромко щёлкнув замком.       Он вошёл в свой номер, прижался спиной к холодной двери. Тело пылало знакомым желанием. "Что за наваждение? Он же мужчина... Да, красивый. Да, безумно обаятельный. Но, ведь мужчина! "       Сам Гун Цзюнь не мог похвастаться бурной сексуальной жизнью. Во время учёбы в Академии у него была девушка, но, воспитанная в строгих традициях китайской семьи, она хранила свою невинность и кроме лёгкого петтинга и минета они себе ничего не позволяли. А потом навалилась работа, которая требовала полной отдачи, если он хотел чего-нибудь добиться. Было несколько мимолетным романов, но ему быстро и доходчиво объяснили, что, если его увлечения закончатся скандалом, то о карьере придётся забыть. Поэтому, всё, что он умел виртуозно делать прожив почти тридцать лет жизни, так это мастурбировать.       Не успел он ещё успокоить своё тело, как в дверь постучали. Гун Цзюнь открыл, гадая, кого это принесло так не вовремя. Он ожидал увидеть кого угодно: менеджера, кого-то из стаффа или работников гостиницы, может, одного из коллег, но никак не Чжан Чжэханя, ещё мокрого после душа. Он был такой свежий, румяный, с сырыми волосами на которых кое-где блестели капельки воды, смотрел уже без смущения, с привычной насмешливостью. - Сяо Цзюнь, я хотел уточнить, наши сцены завтра с утра или после обеда? " Как же! А позвонить ты не мог? Ты хотел уточнить, как я себя чувствую после твоего подката? Хреново, Хань-гэ! " - После обеда. Это всё?       Получилось как-то грубо. Но ему было наплевать. Перед глазами всё ещё стояла картинка "Чжэхань в душе" и он отчётливо понимал, что, выработанная годами установка "нельзя" не сработает, если этот паршивец сейчас же не уйдёт. - Ты всё-таки злишься на меня? Ну, прости. - Чжэхань шагнул ближе. - Такое больше...       Он не успел закончить фразу! Соблазнительный вид мужчины, собственное, ещё не ушедшее возбуждение, наконец, сорвало все тормоза: Цзюнь резко прижал парня к стене, буквально, впечатав в неё и впился поцелуем в его губы. Они целовались, пока хватало дыхания, сплетаясь языками, сталкиваясь зубами, а потом, судорожно хватая воздух, и жарко дыша в плечо, Чжэхань жалобно прошептал: - Ты с ума сошёл? Да? - Сам виноват! Теперь не дергайся!       А он и не пытался. Похоже, это было как раз то, о чем он мечтал. Руки Гун Цзюня заскользили по телу парня. Длинные изящные пальцы оказались одновременно сильными и безумно нежными. Чжэхань обнял Цзюня за плечи, закрыл глаза, запрокинул голову и полностью отдался его ласкам... - Боги! Даже сегодня, обняв тебя, не думал, что сделаю это с мужчиной! - всё ещё вздрагивая от уходящих волн блаженства, прошептал Чжэхань. - Представь себе, и я никак не думал, что ты окажешься в моей постели, - и, помолчав, добавил. - Они нашли друг друга: твоё Инь и моё Янь. - Эй, а почему не наоборот? - Ты новеллу всю читал? С экстрами? Чжан Чжэхань смутился: - Нет... Только в сценарии. - Ну, тогда и не спрашивай, - подминая под себя ещё не отдышавшегося парня, отрезал Гун Цзюнь.