Стандарты

      Всю жизнь мне приходилось слышать, как за моей спиной говорили, что я слишком худая и выгляжу точь-в-точь как анорексичка. И меня всё устраивало, ведь многие завидовали моему худому телу, а также бледной коже, за которой все так гонятся здесь.       Мне тогда было четырнадцать. А я мечтала быть чуть ли не скелетом, который стоял в нашем кабинете биологии. Друзья волновались, приглашали куда-то вкусно покушать, но я отказывалась, а если и ходила, то не брала ни-че-го, боясь набрать вес и стать непривлекательной.       Я любила есть на завтрак лишь яблоко и запивать холодной водой. Когда родители приглашали домой родственников или друзей, то всегда готовили много еды. Мне приходилось есть и общаться с гостями, чувствуя, как вся эта еда скоро вылезет наружу.       Я быстро доедала и ставила тарелки в раковину, благодарила за ужин и бежала в ванную комнату, чтобы всё выблевать. Было приятно, что моя "диета" действует. Мне бы позавидовал любой айдол, особенно в это время, но... их до такой степени жалко, что хочется врезать тому человеку, кто заставляет их отказываться от всего самого вкусного, что есть на Земле.       Спустя какое-то время, я рассказала родителям, ведь после ссоры с друзьями и словами одного из них "Ты так и умереть можешь!" мне стало ещё хуже. Я боялась умереть, хотя даже не замечала, как быстро падает цифра на весах. 32 килограмма.       Благодаря врачам и поддержке близких я смогла выбраться из всего этого за шесть лет. Мне тогда уже было двадцать. Но началась другая проблема — Минджи. Та, которая больше всего за меня беспокоилась. Только теперь я должна её спасти.       Люди бы спросили: "Да ну, двадцативосьмилетняя девушка станет заниматься своей фигурой до такой степени, что кости видны". У меня тоже такое было, но я часто любила надевать наверх что-то скрывающее, тем временем снизу была юбка. А Минджи любит надевать что-то открытое, показывая свою прекрасную фигуру. Но в офисе приходится надевать деловые костюмы с этими рубашками, а затем пиджак, который она никогда не застёгивает.       И я не просто должна помочь ей, как подруга, а как девушка, которая с ней скоро будет праздновать четыре года отношений.       Это произошло тогда, когда мне стукнуло двадцать один, а Минджи было двадцать три. Она пришла с тортом, а на нём лежала записка, на которой кое-как я поняла, что там написана, ведь она вся была в креме. И, если честно, я быстро согласилась на еë предложение встречаться. Мне она тоже нравилась... и это чувство появилось ещё с семнадцати лет, но я говорила, что всего лишь навязываю себе мысли и пыталась найти парня. Конечно же у меня не получилось, и я рада этому.       Бывают и такие моменты, что я видела, как Минджи запиралась в ванной комнате часами, не решаясь открыть дверь и войти, чтобы поговорить и заставить есть. Минджи хотела есть, но боялась, что всё это буквально покинет еë, и голод придёт снова.       Она гонится за стандартами красоты, чтобы быть самой лучшей, как она говорила, лучшей версией себя в моих глазах. И я поверить не могла еë словам, говоря, что люблю еë любой.       На работе ей часто становится плохо, она звонит мне и предупреждает, что едет домой, ведь еë отпустили. Если бы мне разрешали уйти на час-два, я бы это и сделала, но приходится лишь разговаривать по телефону, каждый раз говоря, что еда в холодильнике, хотя я знала, что она не притронется к ней.       Совсем скоро Минджи придёт с работы, ведь на часах семь вечера. Я испекла еë самый любимый клубничный пирог, который мы любили раньше есть. Надеюсь, что она попробует его.       И когда дверь открывается, я выбегаю с кухни и улыбаюсь, крепко обнимая Минджи. Видно, что она слишком устала, но готова посидеть со мной час.       Она чувствует, что пахнет чем-то вкусным и узнаёт запах, широко улыбаясь. Отрицать не могу — я растаю от еë улыбки совсем скоро. Но гоню еë мыть руки, а затем за стол, накладывая большой кусок, из-за чего она смущается. Ей хочется попробовать, но боится, что снова что-то пойдёт не так. И мне не страшно, ведь мы справимся со всем. Помогу ей также, как и она мне. Я готова на большее.       Мне приходится отлучиться на несколько минут из-за телефонного звонка, который раздаётся из нашей спальни.       После возвращения я захожу на кухню и вижу, как Минджи спокойно ест.       На моём лице красуется улыбка.