такая вымученная любовь

Джон Леннон всегда болезненно честный, прямой и до грубости откровенный, но никакой искренности не хватает, когда напротив оказываются тёмно-зеленые глаза Пола. как об этом сказать? можно ли говорить об этом? Пола, которого он с шестнадцати лет знает, Пола, с которым они все юношеские годы прогуливали учебу, воровали пластинки, торчали на блоках и сочиняли незамысловатые песенки о любви. в париж тоже с Полом мотались. тогда, в самом начале, не было никакой неловкости, непониманий и ненависти, не было этого дурацкого чувства внизу живота, неконтролируемой дрожи по всем нервным окончаниям. было просто. хорошо, что было просто, и было просто хорошо. а потом они прославились. взобрались на самую верхушечную верхушку. в юности, конечно, это было самым желанным, но недосягаемым. мечтой, до которой тянуться и тянуться. но они были рядом - Джон чувствовал, что по-настоящему рядом - и только вместе у них получилось. Джон знает, что без Пола группа рано или поздно разошлась бы, всех его школьных друзей разнесло бы по очень-важным-и-действительно-перспективным профессиям, которые гарантировали местечко под солнцем, а Леннон бы попросту спился и сел в тюрьму за воровство, беспорядки, причинения морального и физического вреда, убийство или богохульство, за что там сейчас лишают свободы. скорее всего, он умер бы прямо в семнадцать. Пол - белый кролик: улыбается крупными передними зубами, пуская лучики по носу и уголкам больших глаз, заманивает Джона в чёрную кроличью нору, в которой - неизвестность, пугающая, колючая неизвестность. Джона тысячи красных флагов и табличек «не суйся, убьёт!» не остановили бы, Джон бы в любом случае полез, потому что Джон мечтатель и борец, интуитивно движущийся в потоке с надеждой на добрый авось, Джон импульсивен и безграничен - стирает собой все грани, бросается с головой в самое пекло, в самый омут и самый край. Джон бы в любом случае полез, а Пол услужливо проводил, показал дорогу, помог найти путь, и вот они уже популярны, песенки о какой-то невообразимо далекой любви обожаемы, сама королева награждает грязных выходцев из рабочего класса орденами британской империи, и Джон сходит, катится, летит с ума, потому что это всё бред какой-то, это совсем другой мир, в котором он - тот, кем так опасно мечтал и одновременно боялся стать. Джон падает, падает, падает в чёрную дыру, Джон то бог, то ничтожество, Джон то растёт, то уменьшается, Джон вкидывается наркотиками, которые открывают новое измерение, Джон придумывает и веритверитверит - что его любят. Джон вспоминает старый дуб из аллертона в ливерпуле: как мими рассказывала, ему уже тысяча лет, он устал, измучен болезненным опытом, а чтобы он не загнулся под собственным весом, его приходится поддерживать опорами. только вот Джон поддержки не находит, как слепой котенок тыкаясь носом во все углы, когда мир - привычный, знакомо-серый, мир ливерпульских грязных стен и выговоров от взрослых - рушится, мир, который держался на мечте - падает, и Джон тоже - вырастает, дерево слишком тяжёлое, широкое - падает, Джон падает в чёрную дыру, летит через вселенную, которая в этот момент сужается до Пола. Пола из прежнего мира, Пол - надёжность, безопасность, опора, Пол удерживает, не позволяет Джону исчезнуть, раствориться в отравляющих веществах и чувстве собственной никчемности. Джона бросает туда-сюда: ему как будто тысяча лет, но он чувствует себя ребёнком, инфантильным придурком, которому не за что больше цепляться, кроме как за любовь. Любовь как чувство, что тебя понимают, принимают, поддерживают и хотят. Любовь есть уверенность, любовь есть вера. Любовь, о которой он никогда ничего не знал и написал сотни песен. вселенная сужается до Любви. Джон хочет уменьшить Пола как в фильме хелп и носить с собой всегда в нагрудном кармашке. Джону хочется сцеловывать улыбку каждый раз, когда она появлялась на губах Маккартни, хочется прижиматься губами к обеим щекам сразу и прослеживать языком линии морщинок под глазами. если бы только Пол позволил... но, господи, если бы только Джон знал, кто вырастет из этого несуразного пухленького ребёнка, косящего под Элвиса, искрящегося при взгляде на самого Леннона, господи, если бы Джон знал, кем будет этот мальчик в его жизни, именуемый Полом Маккартни уже в пятнадцать лет может, он и знал уже тогда, может, они оба знали, поэтому протянули друг другу руки шестого июля если бы только Пол позволил. на изнанке глаз чёткий, засевший образ: он в отельных простынях, его тонкие волосатые ноги ползут сквозь ткань, глаза томно смотрят, а голос невинно выпрашивает «что-то не так, Джонни?» вдавить бы его в эти простыни в период экспериментов с тяжёлыми наркотиками сны приобретают новые переливы. у Джона всегда было отличное воображение: Пол в голове как живой. прикрывает глаза, изгибая изящно ресницы, проводит ладонями вдоль спины, пока они снова и снова отправляются в путешествие по сказочному миру ярких разноцветных планет. в стране бурного цветения тёмно-каштановых волос среди подводных птиц с разрезающими пену оранжевыми крыльями Пол стонет одним долгим и мелодичным "ля". их выбрасывает на единственный в мире остров, оббежать который можно за пару минут (месяцев? лет?) и где морж уже отобедал устрицами в своем английском саду. иногда снится, как он берёт его силой. в реальности Джон только отворачивается, чтобы не смотреть в эти озера. он избегает всех вопросов. ведь какой смысл просыпаться, если не с кем разделить свои мечты и кошмары? потому что Пол знал, он всегда знал. но его сердце никогда не было доступным, как не были доступны холодная мими, непонятно где пропадавший отец, джулия с новой семьей, выбравший подчиниться родительскому направлению шоттон, охмуренный немецкой подружкой стюарт. Пол всегда был ближе всех, потому что был рядом, но его сердце никогда по-настоящему не принадлежало Джону, оно всегда было на замке. завлекающее, манящее, недостижимое. и на самом деле Джон никогда бы не сделал лоботомию, потому что он хочет помнить. помнить, как по ту сторону сцены напротив зажигаются глаза, как по утрам он сопит в подушку, лягает партнёра с приглушённым смехом, как намокает левое плечо, к которому он прижимался заплывшими от алкоголя глазами, когда они остаются по-настоящему вдвоём и вспоминают о том, как совсем только что потеряли матерей. как трубочка с пакетированным молоком прикасается к распахнутым губам. как пальцы ног вырываются из его щекотки. давай состаримся вместе? две ветви одного дерева вместе встретим закат угасающего дня господи, благослови нашу любовь слепа - прямо как Джон. мир бесконечен.