Отдельный вид искусства

Каждый день после учёбы Арсений и Антон идут на работу, где находятся до ночи, постепенно привыкая к такому графику. Сил не остаётся ни на что, — несмотря на это, приходится вставать за полтара часа до привычного будильника, чтобы не быть белой вороной на лекциях. Город украшают к новогодним праздникам и повсюду гирлянды, знак восточного календаря на наступающий год. Волшебное время близится, как и близится сессия. Шастун шагает по улице, за спиной рюкзак, а в руке телефон, где открыт контакт «Мамуля». Он решается, позвонить сейчас или потом, но помнит, что «потом» хватает сил доползти до общаги, ванной и кровати. Всё же парень соскучился по родному человеку, поэтому звонит и подставляет мобильный к уху. Сердце колотится так, что страшно, будто звонит не маме, а кому-то совершенно чужому. — Сынок? — слышится мамин голос, появляется непроизвольная улыбка и облегчение. — Привет, мам, как дела? — простой вопрос, но так хочется просто знать, что у неё все хорошо. Он ступает по снегу, шмыгая от холода. — Всё отлично, Антош. Вот на работе сейчас, но пока обед. У тебя как? Как учёба, друзья, Ира? — щебечет мама, одновременно приятно и грустно. Прошёл чуть ли не месяц после разрыва с Ирой, а Антон так и не сказал матери. — Да у меня все нормально, — поджимает губы. — На работу щас иду, прости, что так долго не звонил, времени нет вообще. — Ничего, я понимаю. Что за работа? — Да в кафе официантом работаю, не работа мечты, но главное — платят. Я с другом работаю там. — Я рада за тебя, сынок. Ты молодец. Шастун облизывает губы кончиком языка, думая, что нужно все-таки сказать. — Мам, я так скучаю, — поднимает он взгляд, чувствуя как скапливается влага в глазах. — Я хочу обнять тебя. Эти слова трогают материнское сердце, которое тоже скучает. Майя улыбается, вспоминая единственного сына, любящего её всей душой. — И я скучаю, Антош. Ты ведь приедешь скоро, да? — с надеждой звучит вопрос. Антон кусает губы, всхлипывая. — Я надеюсь, мам. Скоро сессия, а потом постараюсь приехать. И... Мы с Ирой больше не вместе. — Вы расстались? Но почему? Вы были красивой парой. — Там долгая история. Главное одно — я не люблю её. Я вообще никого не люблю, — последняя фраза сказана на выдохе и полушепотом. — Котик, — нежно говорит мама, отчего сердце сына разрывается. — Всё будет хорошо. Встретишь ещё свою любовь и будешь счастлив. В мыслях появился Арсений, его глубокие глаза, нежный смех и улыбка, манера общения, поведение. От этого парень улыбается и сердце приятно забилось. — Ты права, мам... Мамочка, я уже пришёл, поэтому не могу говорить. Давай, я потом сам перезвоню и мы поговорим, хорошо? — Хорошо, сынок. Удачи тебе. — Люблю тебя, пока. Антон завершает вызов, делает глубокий вдох, закрыв глаза. Несколько десятков шагов и он входит в «Avenir», думая, что Арсений уже на месте, ведь они договорились, что придут порознь и встретятся на работе. Шастун проходит в раздевалку, снимает куртку, переодевается и оставляет вещи в шкафчике. Он замечает, что дверца шкафчика Арсения закрыта на ключ, а, значит, он здесь. Студент выходит в зал, оглядывает, но нужного человека нет. Поэтому подходит к бармену, спрашивая: — Арса видел? Он должен был уже прийти. Эд вытирает посуду, кивая. — Да, пришёл уже. Здесь где-то был, кажется, в сторону туалета ушёл, посмотри там. Антон бьёт ладонью по барной стойке, проговорив: — Спасибо. Он срывается в уборную, надеясь найти друга. Дверь оказывается заперта, но стоит прислушаться и можно услышать какой-то скулеж и шёпот. Злость нарастает, потому что там может быть его Арсений. Сколько бы он ни дёргал ручку, не ломился, все тщетно. — Арс? — громко говорит Антон, после чего звуки прекращаются, но он чувствует, что его Арсений здесь. Подожди, мой хороший. Шастун отходит назад, собрав все силы в кулак. С первого раза удаётся выломать дверь, чего парень сам не ожидал. Открывается страшная картина — тот самый Стас, что прижимает к стене Арсения, по щекам которого катятся слезы. Каждый замирает, однако Антон движется на ненавистного коллегу, сжимая ладони в кулаки. — Убрал руки от него, — «по-хорошему» просит Антон, на что тот отпускает бедного брюнета, который пошатывается. — Шастун, это не твоё дело, тебе какая разница, кто что делает, м? — стоит Сергеев напротив третьекурсника, вызывая только отвращение. — Как раз-таки моё. Какого хуя ты пристаешь к нему? Жить надоело? — шипит Шастун, сделав шаг вперёд. — Нравится он мне, взять захотелось. И ты, типа, можешь что-то мне сделать? — Поверь мне, могу. Он — не твоя вещь и ничья. Арс человек, как и ты, но ты в разы хуже. — Захочу — будет моей. Не зли меня, Шастун, иди отсюда, пока остался целый. — Никогда не говори про него так! — хватает он Стаса за воротник. — Он — не моя вещь, но мой, и никто не имеет права даже прикосаться к нему, ясно? Напуганный Арсений по стенке идёт подальше, слезы капают на кафель. Антон припечатывает противника к стене, еле сдерживаясь. — Пошёл нахуй! — отталкивает от себя его Сергеев, чем только злит. Третьекурсник шипит напоследок: — Ты сам напросился, — после кулаком наносит удар по скуле Стаса, отчего тот пошатнулся, но в ответ ударяет Шастуна по губе. Антон кипит от злости, потому что посягнулись на светлого человека, который жутко дорог ему. Никто не смеет причинять боль этому котёнку, что сейчас проливает слезы и не может ничего сделать от страха. Студент сидит на бедрах Стаса, разбивая его лицо и свои кулаки в кровь, не в состоянии остановиться. В его зеленых глазах пылает пламя и плевать, что может последовать наказание. — Не надо... Антон, пожалуйста... Не надо, — сквозь боль и слезы просит Попов, поднявшись на ноги. Он осторожно подходит к другу, умоляя дальше: — Не-ет... Остановись, прошу тебя... Антон. Хриплый и тонкий голос останавливает злого Антона. Осознание приходит постепенно и проявляется вся картина. Губы, скулы, бровь Стаса в крови, собственные костяшки разбиты, а рядом на полусогнутых ногах и в слезах стоит Арсений. — Пожалуйста, пойдём... Не надо, — ещё просит Попов, схватив друга за локоть, не желая, чтобы драка продолжалась. Сергеев не имеет сил что-либо ответить, хоть и подаёт признаки жизни. Шастун сглатывает, переводит взгляд на избитого коллегу, после чего поднимается на ноги, приобнимая брюнета. Они уходят, и Антон прижимает к себе хрупкое тельце, которое до ужаса напугано и желает в спокойное место. Оставаться здесь никто из них не хочет, поэтому единственное, что приходит на ум — поговорить с Павлом и отпроситься. — Солнце, подожди меня здесь, я сейчас, — сажает Антон котёнка на свободный диван и торопится к администратору, которого находит на кухне. — Прошу прощения, Павел Алексеевич, можно Вас? Администратор заканчивает с поварами и выходит к Шастуну, подметив, что у того разбита губа. — Павел Алексеевич, можно нам с Арсением уйти раньше? Карие глаза находят сидящего как-то испуганно на диване, с опущенной головой и вытирающего слезы. — Что случилось? — хмурит брови Павел, глядя уже на Антона. Второй думает, рассказать или не стоит. — Один коллега... Защищал Арсения от... — каким бы плохим ни был Стас, не хочется быть таким же. — Антон, — отводит администратор в сторону его, взяв за локоть. Он замечает руки студента, что в крови, но не подаёт виду. — Что произошло? Подрались? Не бойся, все нормально, но я должен знать, что случилось. Шастун вздыхает, так как скрывать что-либо не получится, да и Павел так добр, что врать не хочется. — К Арсению приставали, а я не мог допустить плохого исхода, он мой друг. — Кто? — Можно это останется тайной? Такого больше не повторится. Он не хочет выдавать обидчика Попова, поэтому вежливо просит. — Я надеюсь. Ну, хорошо, можете идти, — вздыхает Павел, понимая ситуацию. — Спасибо, Вам! Мы... Мы все отработаем. — Беги уже, Шастун. Антон улыбается во все зубы, благодарит глазами этого доброго и понимающего человека, а после бежит к Арсению. — Арс, идём, переоденемся и домой, — садится перед брюнетом Антон, видя глаза, полные страха и боли. — Пойдём, теперь все хорошо, я рядом. Попов всхлипывает, после чего сам берет осторожно друга за руки. — Идём, Арсюш, — помогает Шастун подняться на ноги Попову. У Арсения паника, что все могло повториться, как пять лет назад. Это самый страшный день в жизни первокурсника, и если бы не Антон. Он молчит, молчит всю дорогу, не отпуская одну руку Антона, наплевав на прохожих. Ему до сих пор страшно, боязно, что кто-то снова понадеется заполучить тело Арсения. Травма, полученная в четырнадцать лет, вернулась, хотя все эти годы парень упорно старался забыть, не трогать рану. Придя домой, Арсений в беспамятстве снимает куртку, обувь, рюкзак и садится на край своей кровати, уставившись в одну точку. Его сосед видит это состояние, поэтому скорее заваривает любимый чай Арсения, дождавшись его готовности. Он осторожно передаёт напиток в холодные руки, сказав: — Арсюш, попей, твой любимый, — так нежно и заботливо. Брюнет возвращается в реальность, акцентирует внимание на чае и человеке, который его сделал. Подув, он немного отпивает, почувствовав малейшее успокоение. — Я... Я... — Арсений устал молчать, претворяться, и эта ситуация выбила из колеи окончательно. Из голубых глаз выступают слезы, что сразу вытираются большим пальцем Антона. — Солнце, мы дома, здесь никого, кроме меня, нет. Не бойся. Шастун забирает кружку из холодных рук, ставит на тумбу, пока Попов ищет нужные слова. Однако картинки сменяют друг друга, показывая то ужасное прошлое, которое скрывает парень. — Ну, что ты? Иди ко мне, — тянется Антон к нему, обнимая Арсения, что утыкается носом в чужую ключицу, и, начиная плакать с новой силой. — Ч-ш-ш... Все хорошо, — шепчет и поглаживает ладонью макушку, целуя в весок. Арсений давно хотел признаться, ещё около месяца назад, чтобы этот человек знал, с кем дружит, и смог отказаться сразу, ведь первый так привязался к соседу. Терять старшего друга не хочется, потому что мир брюнета заключен в нем. Если Арсений признается и раскроет все карты, то, значит, Антон играет важную роль в его жизни, слишком дорогую. — Антон... — отстраняется Арсений, смотря сквозь пелену слез в зелёные глаза. — Он... Он хотел... Сделать это со мной. — Я знаю, и получил этот урод сполна. Больше он тебя не тронет, — проводит Шастун подушечками пальцев по передним прядям волос друга. Попов хочет, очень хочет сказать дальше, но в горле стоит ком, который не даёт вымолвить и слова. Он просто смотрит в глаза напротив, передавая всю свою боль вперемешку с любовью. Антон стал таким важным человеком, жизненно необходимым, что если он все же уйдёт, то Арсений просто сломается и не сможет жить дальше спокойно. Это первый человек, который полюбился сразу и ни разу не заставил брюнета пожалеть о своём выборе, несмотря на вспыльчивый и непредсказуемый характер. Арсений все равно готов любить его всю жизнь, даже, в том случае, если любовь будет невзаимной. — Не только, — тихо отвечает первокурсник, боясь дальнейших действий соседа. — Можно... Можно я выпью таблетки и все расскажу? Антон понимающе кивает и сам даёт препараты с чаем. Попов выпивает, переводит дыхание и закрывает глаза. Он делает глубокий вдох и выдох, смаргивая слезы. Когда остаётся молчание и глаза направлены на Антона, то фраза сама сходит с уст брюнета: — Меня изнасиловали в четырнадцать.