Идиот

Мир Джисона состоит из осколков уже долгое время. Эмоции, мысли, отголоски воспоминаний не дают ему свободно дышать. Он глушит их всевозможными физическими факторами, отвлекая себя. Музыка — его лучший друг, который прячет парня от внешнего мира, помогая хоть как-то отдохнуть. Горячий душ давно стал привычным утренним ритуалом. Царапины на запястьях не успевают заживать до появления новых, иногда на руках не хватает свободного места и он переходит на бедра. Джисон боится смерти и ненавидит себя за это. Он ненавидит все. Ненавидит эту жизнь, потому что она оказалась слишком жестокой и не такой, какой он представлял ее в детстве. Ненавидит свое окружение за то, что они отказались его принимать. Ненавидит себя за то, что слишком слаб, слишком тих, слишком ненормален в сравнении с идеалом общества. Ненавидел себя за то, что все эти страдания приносили бо́льший вред другому человеку. Он помнит свой шок, когда бабушка рассказала ему о принципе их мира: "страдаешь ты = страдаешь тот, кто тебе предначерчен судьбой". Сначала ему это показалось хорошей идеей, заболела у тебя внезапно рука — ты уже в курсе, что твоей родственной душе плохо. Он ещё никогда так не ошибался. Это никогда не обходится просто заболевшей рукой. Резкие эмоции соулмейта приносят такую ужасную боль, которую на словах описать просто не реально. Чувства соулмейта могут помешать в любой момент. Джисон большое количество раз пытался представить, что чувствует тот самый. В голове не укладывается, что кто-то может приносить столько боли. Тем более это не возможно понять, когда этот кто-то — ты сам. Джисон давно знает кто его соулмейт и знает, что этот человек не догадывается о их духовной связи, и продолжает молчать. Как-то раз сидя в школьной кабинке туалета и тихо умываясь слезами, он услышал, что больше не один в этом помещении. — Больно... — Джисон прикусил свои пальцы, этот голос он узнает из тысячи, из миллиона, из миллиарда других голосов. Ли Минхо - тот, кто причинил ему всю ту боль, что испытывает сейчас сам. — Минхо, давай сходим в мед.кабинет, — о, а это голос Хван Хёнджина, этот парень почти всегда выступал спасением для Джисона, успевая оддернуть Минхо перед тем, как он переступил бы границу адекватного. — Серьезно? И что сделает медсестра? Найдёт и убьет его страдающего соулмейта? — а этот голос, наполненный иронией, принадлежит Со Чанбину. Он вообще ничего не делает, просто ходит рядом, но никогда не участвует в издевательствах. Просто смотрит. Сконцентрировавшись на голосах, Джисон отвлекся от очередной проблемы, захлестнувшей его с неожиданной силой. — Вроде легче... — послышался облегченный выдох, — какого хуя я должен испытывать боль из-за чьих-то страданий. Даже бесит, — резкая боль пронзила спину Джисона, парень согнулся, ещё сильнее прикусив ладонь. Боль ушла также резко, как появилась, отзываясь лишь ощутимыми покалыванием по всей спине. — Пойдём. Она нам опоздание не простит. Хан выскочил из кабинки, как только услышал щелчок двери. Подлетев к раковине, он стал срочно умываться. Не может быть, это сон, не может быть. Что такого он сделал вселенной, что эта придурковатая система определила его соулмейтом самого Ли Минхо. — Нет, нет, нет — паника внезапно накрыла его с головой, по щекам потекли слёзы. Парень смотрел в глаза своему отражению, но даже в глубине зрачков не смог найти ответ на главный вопрос: "почему?" Он задавался этим вопросом регулярно: засыпал с ним в голове, просыпался с ним перед глазами, приходил в школу и все равно не находил ответа, терпел очередные издёвки со стороны парня и не понимал за что ему это все. Джисон ненавидел это все. Ненавидел эту жизнь, своих родителей, свое окружение, школу, Минхо. Ненавидел себя, в том числе и за то, что приносит своему обидчику столько боли и жалеет об этом. Джисон ни разу не задумывался, что может стать ещё хуже чем есть, но один день перевернул все. Отец как обычно подвозил его до школы. У них не сложилось хороших отношений, но обычно все обходилось обоюдной тишиной. Этот раз не был обычным. — Зачем ты это сделал? — О чем ты? — Мама вчера нашла у тебя в комнате тетрадь. Ты понимаешь сколько боли нам причиняешь? По спине прошёлся холодок. В эту тетрадь на 96 листов парень вымещал все: все эмоции, мысли, слова, которые не давали ему покоя. Там было большое количество записей и рисунков, за которые его запросто можно засунуть в психушку. Джисон это понимал лучше всех. — Почему эта женщина опять роется в моих вещах? Машина только подъехала к школьному двору, как мужчина схватил сына за грудки. Ярость так и плескалась в его глазах. — Да как ты смеешь, выблядок? — пощёчина прилетела на щеку парня с звонким звуком. Джисон ещё никогда не был так испуган, резко отталкивая отца и выскакивая из машины. И откуда только силы взялись? Не оглядываясь, он преодолел путь до школы и в таком же быстром темпе домчался до своего любимого подоконника у дальнего окна. Не прошло и пяти минут, как до его разума донеслись слова, произнесенные самым ненавистным ему голосом. — Джисон-и, какого жить когда тебя ненавидит даже собственный отец? — Хан не стал поднимать голову от книги, которую держал в руках, сильнее сжав на ней пальцы. Это все не по-настоящему, нет, нет, не — Ненавижу, когда меня игнорируют, — точно выплюнув эти слова, произнес Минхо, держа Джисона за кофту обоими руками, не давая тому разорвать зрительный контакт, — Чего молчишь, дорогой? — Джисон отвёл взгляд в сторону и почувствовал как ужас расползается холодом по спине — Хёнджина нет, если что его не спасут. — На меня смотри, — удар пришелся на другую щеку, — Да как земля вас таких удерживает-то? — склонив голову на бок, с прищуром цедит сквозь зубы Минхо. — Зачем ты это делаешь? — каким-то неведомым образом Джисону до сих пор удавалось удерживать свои эмоции и чувства на привязи. — Джисон-и, ты такой жалкий. Тебе самому не противно? Ходишь, ноешь как баба. Голову опускаешь постоянно, молчишь. Режешься в тихую. В следующий раз ебашь поперек, да по глубже. Эта мерзкая ухмылка окончательно выбивает воздух из лёгких. Смерть. Смерть. Смерть. Ненависть. Отвращение. Ярость. Ужас. Страх. Паника. Тревога. Слёзы. Минхо отпускает его и падает на колени. Обхватив колени, Джисон сквозь слёзы видит как к Минхо подбегают его прихвостни. На губах отражается улыбка, когда он видит страх в глазах парня и через секунду ощущает сильную боль в затылке. Он понял. — Ты идиот. Только сейчас понял? — шепчет Хан, но его никто не слышит. Время будто замерло. Вокруг Ли Минхо копошатся люди, пытаясь его отвлечь, но в этом нет необходимости — его соулмейт уже успокоился. Хан Джисон не сможет описать словами какое наслаждение ему подарили эти глаза и чистый ужас, плескавшийся в их глубине. Забавно. Он будто видит свое отражение с того злополучного дня, но даже сейчас не находит ответа на заветный вопрос. Почему?