our last dance

Время на орущем будильнике уже показывало далеко не утро, когда Джун с отчаянным мычанием выключил его, вновь закутываясь с головой в теплое пуховое одеяло. На звуки перепева птиц телефона пришел сосед по комнате, что с недовольствами стягивал с китайца мягкую обертку, попутно включая самую громкую музыку, что есть на его разбитом сотовом. — Отвянь, — еле разборчиво проговаривает сонный Вэн. — мне к двум на пары, что ты пристал? — К твоему сведению, уже час дня, автобус проворонишь. — парень чуть ли не падает, когда Джун резко отпускает одеяло. — А потом ворчал бы, что Вону плохой не разбудил его. Брюнет смотрит на время, после чего подрывается, корчась от ноющей спины, ведь проспал почти пятнадцать часов. — Спасибо, что разбудил, Вону, — он улыбается потягиваясь. — ты хороший сосед. — Не ерничай. — черноволосый закатывает глаза, улыбаясь в ответ. За мизерные десять минут темнокудрый успевает одеться, умыться и поесть на ходу, попутно пихая в рюкзак тетради, над которым потел как в последний раз. Он любил играть на фортепиано, но ненавидел записывать ноты. Дожевывать бутерброд пришлось уже на лестничной площадке, сбегая по крутой, даже унизительно маленькой лестнице. Выбежав и еле успев на автобус, Вэн сел на привычное место в самом конце автобуса, ему везло ведь оно всегда было пустым. Подключив наушники, в них заиграла уже давно заученная шестая симфония Чайковского, коей юноша упивается с первого дня его познания мира музыки. Понемногу из-за туч начало выглядывать предвесеннее солнце, что намечало горожанам раннее возвращение тепла, что действительно радовало не любящего холода Джунхуэя. По пути, он ненароком задумался о том, как не хочет возвращаться домой на летние каникулы, ведь вечные правила в доме его не устраивали, особенно после того, как пожил отдельно. Он уже представлял, как будет возвращаться домой к десяти, а не в привычные двенадцать или два часа ночи и тихонько красться по кухне в поисках чего пожевать средь мрачного лунного света, чтобы, не дай бог, мама не увидела. Он тяжко вздохнул и подумал о плюсах, которыми были уже готовая еда, семейные вечера за телевизором или теми же самыми настолками, что не любил его отец. От этого в груди разлилась приятное ощущение радости, ведь он давно не виделся с близкими, а встречи после разлуки это всегда отрадно. Доехав до остановки, еще десять минут он шел пешком, высчитывая квадратные плиты под ногами, скажите еще что никогда так не делали. Брюнет думал о чем угодно, но не о предстоящем наборе в оркестр, ведь в таком случае его ладошки превратятся в водопады, а сам он будет куском нервов, а не человеком. Попасть в состав и выступить на отчетном концерте практически перед всей кавалерией народных артистов, что числятся в рядах гордости страны равняется к победе над собственным «я». Даже сидя на лекции, что сегодня занимает половину расписания, лишь гнет уголки тетради в попытках настроиться хотя бы на простенькую композицию, а о крупных нет и речи, ведь пальцы предательски окаменевают при одной только мысли, что он может облажаться. Так и просидев все пары в смятении и напряжении, он решает остаться еще на пару часов, подучить ноты, ведь дома такой возможности не имеется, места не находится даже для обычного метрового дивана, не то что на фортепиано. Посидев немного в коридоре и подумав над тем, как хорошо вечером, ведь природа благосклонно одаривает их дождиком и теплым ветром, что неспешно сочиться через открытое окно, слегка подергивая занавески. Джуну становиться спокойно находиться в тишине, пока вдалеке звучать ускользающее звонкие голоса тех, кто не париться так же сильно как он. Не то чтобы он не любил тех, кто обучается платно, он им завидовал, ведь особенно переживать им не о чем, а вот для него все может закончиться еще на отборочном туре. Он поступил по особому гранту от президента и разочаровать тех, кто возлагает на него большие надежды, юноша считает немыслимым позором. Помотав головой и отогнав плохие мысли прочь, брюнет заходит в зал, где на него из уголка смотрел старый, потемневший от возраста, клавишный ветеран. Вэн улыбнулся этим сравнениям и, положив сумку на близь стоящий стул, сел за рояль. Глубоко вздохнув, он заиграл, пальцы его перемещались, то плавно, то ускоряясь, наполняя слегка прохладный кабинет сладкими переливами, что могли бы унести слушателя в поднебесье. И ведь всегда есть «но», что мешает всему, Вэн боится выступать перед кем-либо, его охватывает неописуемое желание сбежать, скрыться и никогда больше не получать взоров, что направленны многочисленным числом людей. Как бы сильно он не паниковал, играть ему нравилось больше. Он сам себе дает наказ о том, что пока она еще может писать и исполнять композиции, он не перестанет этого делать. Закончив мелодию громкими, практически ударами о клавиши, он закрывает их и упирается лбом о холодную поверхность, немного тяжело дыша. — снова не то. — шепчет он сам себе разочарованно. Джунхуэй не считает себя недоучкой или неспособным, но и гением он назваться не может, но точно знал, что стараться ему нужно сильнее, ведь таких, как он, много, каждый может стать претендентом на место в оркестре. Его это очень бесило и расстраивало одновременно, как бы он не старался, ему не нравился результат его трудов. Главная проблема была в том, что ему всегда чего-то не хватало, того что дало бы ему второе дыхание, вещи вдохновляющие многих поэтом и музыкантов, муза или течение времени, только вот сейчас не та эпоха, нет войн, страданий и, как он считает, настоящей любви. Китаец трет уставшие глаза, и вздыхает так опустошенно, что любой бы начал сопереживать его личностной трагедии. Он смотрит на солнце, что уже почти скрылось за горизонт, и понимает, что день он провел в пустую и завтра будут еще одни бессмысленные, долгие сутки. Шагая по коридору, он слышит странные, приглушенные звуки и, естественно, как любой любознательная личность идет на них. Он заглядывает в приоткрытую плотную дверь, поначалу ничего интересного для себя он не видит, но присмотревшись вглубь темного зала, он видит изящный силуэт в свете тусклого фонарика телефона. Его словно парализовало в момент, когда в темноте затанцевал с такой легкость в движениях, словно в нем не было ни грамма веса, ни грамма переживаний и страхов, руки перемешались по воздуху как по растопленному маслу, нежность наполнила каждый их поворот и перемещение. Как ни странно, похожая нежность охватила и Джуна, что разглядел худое лицо человека, которое оказалось ему знакомым. Он вспомнил прошлую весну, когда после недельного торчания дома от тяжелой простуды вернулся за учебу, тогда ему поставили совместную практику с параллельным курсом, что очень странно, но преподаватели объяснялись, что рук не хватает и приходиться совмещать группы как придется. Но его в принципе все устраивает, какое ему дело до балета, если он все равно будет играть, просто уже для толпы неизвестных. Точно… ему есть дело. Он нервно переворачивал страницы нотной тетради, пытаясь сконцентрироваться на чем-то, только бы не думать о том как ему страшно. — Вэн Джунхуэй. — окликает его дикторский голос их преподавателя. — Где он? Парень пропускает то, как его зовут, слишком зарывшись в свои мысли, но его проталкивают сквозь толпу и вот, он непонятным для себя образом уже сидит за клавишными, и осматривает всех присутствующих, в голове пустота и руки неумолимо начинают дрожать. Но встретившись с взглядом напротив, он успокаивается, словно больше ничего и не имеет значения. Взгляд, полный спокойствия и уверенности, будто кричащий «все возможно» и Вэн охотно верит. Он разворачивается и играет настолько душераздирающе, что женщина из преподавательского состава достает свой священный платочек, коим, наверное, пользовалась от силы два раза и вытерла подступающие слезы. Джун погрузился глубоко в свои укромные уголки души и сыграл то, что давно хотел, а не искусно заучил за пару минут, сыграл то, что было на душе с раннего возраста. Он окончил свое выступление на третьей октаве, еще пару секунд осознает, что делает и ошарашенно осматривается в поисках этих самых глаз и находит, они все так же пристально наблюдали за ним. Человек, что дал ему сил, начал хлопать первым, ведь музыка был действительно впечатляющей. В следующие дни, даже недели, Вэн пытался отыскать его в стенах своего университета, но все оказалось безуспешно, словно он ему попросту приснился.       И он всё же его отыскал. — Он… — шепчет, понимая, что незнакомца уже и след простыл.