Будь счастливей меня

      — Тебе правда нужно уйти?       Вопрос повисает в воздухе искристой изморозью, заставляет Локида ёжиться и напряжённо похрустывать пальцами. Внутри грохочет так, словно по туннелям вен и сосудов мчатся поезда, на бешеной скорости врезаясь в непрочные стенки, из-за чего всё тело пробирает мелкой дрожью. Не был бы Ноэ бессмертным, наверняка схлопотал бы сейчас разрыв аорты от такого напора. А всё потому что сердце стучит оглушительно громко каждый раз. Каждый раз, когда он так смотрит… Когда он так близко.       Спрятав руки в карманы тёмных джинсов, Влад исподлобья разглядывает его, изучает. И не верит в то, чего уже не изменить. Что это их прощание.       Гулко сглотнув, Ноэ кивает, боясь отвести глаза от строгого лица, выражение которого вмиг сменяется на печальное…       — Не думаю, что как-то ещё пригожусь тут, — наконец справившись с тревогой, отвечает Локид. — Всё, что надо, я сделал и исправил, как мог. Не скажу, что на отлично, но уж как получилось. Хотя без меня бы ты и так не сумел!       Он натужно скалится, выдавая болезненную нервную судорогу за кривую ухмылку. Влад на мгновение выпускает наружу встречную улыбку и делает шаг к нему, отчего бесу хочется взвыть, вытянуть руки вперёд и, грубо толкнув его в грудь, не позволить больше ни дюйма к сближению. Потому что больно и так. Но Локид держится и лишь поджимает губы, пряча взгляд в ворс ковра.       Прощаться ему не впервой, делал он это всегда с завидной легкостью, вычеркивая из головы очередное имя. И только с Владом прощания были подобием маленькой смерти. Каждый раз. Каждый проклятый раз! И этот не исключение. Этот ещё хуже, потому что последний. Но иначе нельзя, и, получив пару ожогов второй степени в области грудной клетки, Ноэ уйдет, развалится на составляющие, а затем снова начнет дышать, слышать, видеть. Возможно, даже чувствовать. Будет жить дальше. Как будет жить дальше и Дракула. Ведь теперь у него для этого есть всё необходимое: проклятье снято, а рядом та, что не даст ему отчаяться и наверняка сделает его счастливым. Не зря же Ноэ так хлопотал вокруг этой девчонки… Всё ради него. Ради Влада.       — Ты прав. — Ладонь Дракулы, что раньше была сухой и прохладной, теперь обжигает теплом подбородок, настойчиво тянет вверх, просит. — Я бы не справился без тебя.       Влад говорит это так уверенно, что Ноэ больше не упорствует, поддаётся и с жадностью смотрит в синие глаза напротив, вживляя себе в память неповторимый рисунок радужки. Запоминая его таким, как сейчас: печальным, но свободным. Живым. И смертным.       — Не жалеешь? Ты состаришься и однажды умрешь. Стоит оно того? Стоит человеческая жизнь вечности? — Нельзя не спросить, хоть ответ ничего не изменит. Но Локид до последнего цепляется за что-то, веревочным мостиком протянувшееся между ними однажды. До последнего ждёт того, чему не свершиться во век. Влад выбрал дорогу. А Ноэ сейчас встаёт на свою. Теперь их пути – непересекаемые параллели, которые никогда не сойдутся на полюсе. Жизнь – не глобус.       — Определённо стоит… — Влад опускает руку ему на плечо и легонько сжимает ткань пиджака. — А ты не жалеешь?       — А я другой участи и не ведал. Всегда знал, что однажды придётся… Больше некому.       — Как я теперь без тебя?       Фраза, сказанная полушёпотом, шурупом ввинчивается в мозг, заставляя мысли метаться и звенеть, разбиваясь. Тепло ладони на плече пробирает до позвоночника, спускаясь вниз, к пояснице. Но Локид, игнорируя импульс, лишь отстранённо цедит:       — Так же, как раньше, Влади… — Он пытается говорить бесстрастно и твёрдо. Если хоть что-то в нём выдаст безвременную тоску, Дракуле не будет покоя. Не для этого Ноэ выкручивал себе суставы до искр из глаз и толкал Бёрнелл в спину с полотенцем наперевес к нему в термы…       — Но раньше я знал, что мы ещё встретимся. А теперь?       Ноэ стискивает зубы, скрипя челюстями. От досады, от боли, бессилия. По-другому никак – он по крови наследует эту изоляцию. Но утешение есть, для него бес продумал лазейку.       — Держи… — Порывшись в кармане, Локид достаёт наружу крошечный волчёк, что всю ночь мастерил, утирая нос манжетом. Нарочито весело подмигивает и протягивает вещицу Владу. — Можешь слать через этот портал мне подарочки к Рождеству или другим праздникам. Съедобные, желательно. Но только малогабаритные, не больше тортика.       — Персиковые пироги? — Тот кивает и накрывает ладонь с артефактом своей. И держит руку долго, пальцами гладя запястье тёмного, отчего Ноэ с трудом подавляет желание закрыть глаза от переполняющей сердце горькой нежности.       — Приятно, что помнишь. Да, можно и их.       Так они и стоят, глядят друг на друга, молчат. Влад поджимает искусанные губы, желая сказать ещё что-то. Но слов не находит.       Им больно. Но что есть боль, когда тебе уже давно за пятую сотню? Нужно перетерпеть. Короткий залп из "Безумной Греты" в упор, свет погаснет всего на пару мгновений, а потом глаза снова откроются и сердце застучит. Так пусть стреляет. Но сперва…       Надрывно выдыхая, Ноэ, не выдержав, ныряет вперёд, утыкаясь носом Владу в шею, а руками ищет у того за спиной спасательный круг, потому что боится захлебнуться. Но не находит и поэтому с силой сминает пальцами белую рубашку, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.       От Влада пахнет разбитыми о землю яблоками. Сладкий запах дурманит, вынуждает дышать глубже и через рот, оставаясь на языке, в лёгких и в воспоминаниях навсегда. Из-за него глаза начинают слезиться, и хочется жмуриться, не пускать наружу этой воды. Не портить его рубашку солью. Не портить его самого.       Дракула тоже дышит часто и горячо, прямо в ухо. И обнимает столь же сильно. Что-то шепчет, а может, Ноэ кажется, и это голоса в его голове. Они молят не отпускать, не уходить. Диктуют держать ещё крепче, целовать в шею, повторять его имя. Ведь в последний раз можно. В самый-самый последний.       Не желая больше себе запрещать, Ноэ губами касается кожи у кадыка, оставляя влажный след на прощание, отчего Влад тихо вздыхает, прижимает ближе. И Локид тонет, когда ответный поцелуй простреливает ему висок, а затем высокую скулу.       — Ты же всё знаешь, — разносится шёпот над бездной, что сейчас разверзлась внутри беса. — Я…       — Знаю, — хрипит он в ответ, поднимая голову, чтоб взглянуть на того, кого так долго любит. Гладит щеку, украшенную ровной щетиной и, наконец, говорит то, что неотвратимо: — Мне пора. Да и тебя уже ждут твои смертные дела. И девушка там, за дверью.       Влад вздрагивает, словно пойманный с поличным, и прислушивается. Цокот каблуков отчётливо слышен в коридоре. А значит, в любой момент Бёрнел ураганом может ворваться в кабинет, ставший коконом грусти. Надо уходить…       — Прощай, Ноэ, — последнее, что Локид слышит перед тем, как щёлкнуть одеревеневшими пальцами и подумать в ответ:       «Постарайся быть счастливым, Влади. Счастливей меня. Это не сложно».