Ничего хорошего в Ромашковой Долине 2

Глава 1.

      Лосяш. Как много в этом слове…       Мяса.       Так считал Крош, сидевший в кустах с ружьем, и Ëжик, который вертел в руках раскладной нож, чтобы согреть кисти на морозе.       — С-с-сколько еще ж-ждать? — промычал Ëжик, скрипя зубами.       — П-подождем до т-темноты. Надо ч-чтобы он ус-снул, — ответил Крош, прыгая с ноги на ногу.       Дело было зимой. Голодной, гиблой зимой. Ромашковая Долина не знала ничего подобного прежде. Началось все минувшей осенью. Тогда Карыч сказал, что в сосновом бору исчезли все грибы. Совунья посетовала на ягоды и травы, которые странным образом стали увядать. Копатыч жаловался на неурожай, внезапно постигший его огород, он был опечален, ведь ожидал, что к ноябрю грядки просто утопят его в изобилии овощей и фруктов. Уже тогда смешарики, некоторые из которых были людьми науки, а остальные — просто неглупыми, начали смекать: это не совпадения.       Это цепи событий, подчиняющиеся четкой и, что скверно, недоброй логике. Сначала пища, рождаемая матушкой-землей, бесследно исчезает. За ней пропадают звери, птицы, рыба… Экосистема Ромашковой Долины, махая ладошкой, методично самоуничтожилась, а смешарики, будучи в ней консументами третьего порядка, предвидя скорбную участь, начали сходить с ума.       И вот, стоя на краю голодного безумства, Крош с Ëжиком глядели на закатное солнце, которое ползло к горизонту. Оно напоминало им огромное спелое яблоко, вкусное, сладкое, но недостижимое, лишь дразнящее своими лучами, что скользили по полотну снежной равнины, заставляя ее поблескивать, словно глазурь. Ах, как Крошу хотелось сладкого… Любые мысли о еде будоражили его фантазию, но мысли о сладком просто сносили крышу, приводя, нет, повергая его в состояние небывалого гастрономического возбуждения.       — Р-рога м-можно будет засах-харить. А из г-г-глаз — ж-желе, — будто прочитав его мысли, сказал Ëжик.       — Т-ты погоди, — ответил Крош, улыбаясь кривой, искаженной морозом улыбкой. — М-мы еще к-копыта запечем с изюм-мом, вот заж-живем…       Крош повел глазами вверх и оптимистично присвистнул, выпустив змейку пара.       — Ага, — отвечал Ëжик, — заж-живем. Тольк-ко вот-т, надолго ли?       — Не дрейфь, все ров-вно будет. Л-лосятины на цел-лый год хват-тит.       — Н-надеюсь…       Темнело. Уже лишь краешек солнца светился над горизонтом тонкой, пламенной каймой, но вскоре и его засосало. Последние лучики исчезли, на землю наплыли сумерки.       — Ну чт-то, п-пора? — спросил Ëжик, уже не в силах терпеть этот мучительный холодок волнения внутри.       — Р-рано, — ответил Крош. — Ждем темноты.       Ëжик кивнул и вздрогнул. От переживаний все это время ему очень хотелось сесть где-нибудь за сугробом и знатно выложить, но он боялся отморозить нежные места. Кроме того, Крош всегда говорил ему, что такие позывы — лишь обман организма, ровно как и волнение, и в момент решимости это все испарится, как вспыхнувший спирт. Ëжику ничего не оставалось, кроме как верить другу, тем более, что в прошлом он достаточно раз сам убеждался в правдивости такой концепции.       Крош осторожно выглянул из-за куста. Ему пришлось встать на цыпочки, так как заросли были покрыты высокой снеговой шапкой. Крош увидел домик Лосяша, где уже ожидаемо не горел свет. Потом Крош посмотрел в небо. Оно было похоже на насыщенное, черное полотно атласа, сквозь которое острыми иголочками пробивался звездный свет. Пора.       — Все, Ежидзе. Час настал.       Ëжика охватила неконтролируемая дрожь. Он чувствовал, как ледяные волны страха утюжат все его тело, а ягодицы еле справляются с напором стихии. Это было просто ужасное чувство. Следующие несколько секунд были самыми отвратительными в жизни Ëжика: его друг спокойно поправлял перчатки и проверял ружье, а он стоял и трясся, как соломинка. Одно успокаивало Ëжика: если все пройдет удачно, он навсегда докажет себе, что не трус.       — Ну все, я готов, — Крош хлопнул его по плечу. — А ты?       — Д… д… да…       — Лезвие проверь. Заточено?       Ëжик поднял нож и дрожащей рукой коснулся кромки, поблескивающей в свете снега и звезд.       — З… з… заточено.       — Тогда идем, — Крош еще раз хлопнул его по плечу и криво улыбнулся.       — Не дрейфь. Все ровно будет.       Он осторожно выглянул из-за куста, кивнул сам себе, махнул рукой и зашагал по снегу. Ëжик стоял на месте еще несколько секунд, усиленно сжимая сфинктер. Наконец дождавшись облегчающего бурления, Ëжик расслабил булки и пошел вслед за Крошем.       Их ждала беспрецедентная операция.

Продолжение следует...