I will cry for a long time

            Последние собрание закончилось развязавшейся войной. Нужно было родиться в рубашке, чтобы укрыться от обстрелов. Никто этого не хотел, но каждый подкидывал дров в костер острыми словами. Часть клонов уже мертва. Их нити жизни давно оборваны, а трупы сожжены на костре, пепел которых унес ветер. Мне и тряпке удалось избежать своей гибели… чудом мы остались живыми.       Жгучая, едкая боль заставляла слезы наворачиваться на глазах. Тело содрогалось от болевых импульсов, что так больно кололи бок. Словно три, остро заточенных кинжала вонзили в живот. Руки и ноги тряслись, словно в эпилептическом приступе, а сердце отчаянно колотилось, гоняя кровь по венам.       Чуть идя и спотыкаясь о каждый камешек, который попадался на пути, я волок Зонтика, который жалобно стонал от боли. Мне самому было не лучше, если бы не его сердцебиение, которое мотивировало идти дальше, я бы давно повалился на холодную землю и пластом лежал в траве.       Туман вуалью опустился на землю, делая путь еще более невыносимым. Воздух стал тяжелым.       Горы полуживых лежали по пути, прося о помощи и хватаясь за штанины в надежде, что я им помогу. Я брезгливо отбрасывал их от себя, пиная ногой и продолжал нелегкий путь.       Сил моих больше нет. Мои изумрудные глаза закрылись в тишине сгоревшего леса. Я обессиленно повалился на землю, следом с грохотом, от которого затаившиеся птицы разлетелись в разные стороны, упал Зонт.       Даже маковой росинки не было во рту уже два дня. Я сильно исхудал, лицо осунулось и побледнело. Скулы некрасиво выпирали.       Сегодня, я получил простреленный бок, который пульсировал и гноился от заражения. Как ты был безжалостен со мной, в этом неравном бою. Я стою, закрывая своим измученным телом Трефового Вальта, который без сознания лежит на сырой земле, которая безвозвратно впитывает его алую кровь. Ты направляешь в мою сторону дуло пистолета, и ехидно улыбнувшись делаешь три поспешных выстрела. Я зажмурился, готовясь к своей неизбежной гибели и невыносимой боли. Но все пули пролетели мимо. Патроны на зло тебе, закончились. И злостно шипя ты перезаряжал свою игрушку, это давало мне минимум времени, чтобы попытаться сбежать. Я мигом рванул к Зонтику и подхватив его на руки пустился наутек. Резкая боль поразила мой бок. В голове дикий гул, от выстрела. Схватившись за бок, я выронил Зонта и сам повалился на землю, сдерживая рьяный, рвущийся наружу крик боли. Слыша позади чавканье ботинок по грязи, которое приближалось, я как мог, претворялся мертвым и стиснув зубы, лежал. Подойдя ближе, ты пихнул мое тело ногой, чтобы удостоверится, в том, что меня уже нет, и все с той же лыбой, прошептал: — Твоя неизбежная смерть настигла тебя так скоро… ничего, не печалься, когда-то ты вернешься к жизни, но в другом мире, не сейчас… даже там, ты никогда и никому не должен называть моего имени. Я буду верить, что на том свете ты меня понял. Посмеявшись как псих, ты ушел, оставив меня с Трефовым наедине. Пару попыток подняться обернулись неудачей. Собрав все силы и с громким криком, я поднялся. Судорожно дыша я взгромоздил Зонтика на спину и поплелся, надеясь на лучшее.             Очнулся я в непроглядной тьме, в которой можно было различить только два, смотрящих на меня, стеклянных глаза. Проведя рукой по раненому месту, я почувствовал влажный от собственной крови, бинт.       — Наконец-то ты очнулся… — тихо прошептал Валет Треф, коснувшись моего плеча.       Я тихо вздохнул, и опершись руками о землю приподнялся, в зону взгляда попался закат…или восход.       Солнце стало подыматься выше, лучи солнца озаряли этот бесконечный лес. И в прошлом темный, непроглядная чаща заиграла новыми красками. Теперь можно было рассмотреть Зонта «во всей красе»       Он сидел на каком-то опалённом бревне, а на ноге красовался самодельный каркас, из веток и бинтов. Лицо такое заплаканное, грустное, но с легкой улыбкой. Сонные глаза, что оценивающе смотрели на меня.       Потерев руками глаза, и посмотрев на них — на грязные, перемазанные кровью ручёнки. Поднявшись с места, я тихо спросил:       — Вижу ты уже ходил здесь, не видел места, где можно чем-то поживиться?       — Агх… Видел. Вон там, лагерь, — он указал рукой в сторону дыма, который подымался из-за крон деревьев.       Незамедлительно мы целенаправленно пошли туда, в надежде найти неравнодушных, и тех, кто мог бы нам помочь.       Подойдя ближе и отодвинув еловую ветку, мы увидели костер, который похоже был распален совсем не давно. Сердце стиснула, появилась надежда не умереть от голода. Вдохнув дым и тихо кашляну, я спросил:       — Идём?       — Идём, — ответил Зонт и первый двинулся с места.       Я отпустил ветку и застыл на месте, почувствовав холодное дуло на виске.       — Я думал, тебя нет в живых, а ты такая живучая тварь, — сказал до боли знакомый голос. Я чувствовал затылком эту улыбку, этот голодный взгляд.       Переглянувшись на прощание с Зонтиком, который обомлев стоял напротив меня, я закрыл глаза.       Последнее, что я видел, прежде чем безжизненно упасть на землю, это твоё лицо, и лицо Трефового Вальта, перемазанное моей кровью. _______________________       Ноябрь. Война закончилась. Варуленд стерт в порох. Зонтик пропал без вести. Найдено тело Пикового Вальта.       На в былую пылающую алым румянцем щеку Вару, приземлилась снежинка, она не таяла. Его зеленые кудри, превратились в потрепанную мочалку. Больше он никогда ехидно не пошутит, не сможет облить кого-либо краской. Он будет закопан в братскую могилу, с какими-то такими же как он — мертвыми…