Счастье - это так просто

- Дима, приведи арестованного Гречкина, - сказал мимоходом Гром. Выглядел он усталым и сердитым. И немудрено – сколько раз задерживали мажоров и прочую «шушеру», ломающую скамейки и фонтаны после гулянок в ночных клубах. А потом отпускали. А что еще делать? Максимум – общественные работы, от которых наглым деточкам богатых родителей ни жарко, ни холодно. Они знают – всемогущий папа отмажет. И оплатит разбитые статуи, сломанные скамьи и искореженные тачки. Вот и папаша Кирилла Гречкина вот-вот прибудет в отделение. А тут его сыночка-корзиночка дожидается, укуренный в хлам. Или накачавшийся афобазолом напополам с фенибутом. Или еще чем-то, экспертиза покажет. Дима понятливо кивнул и отправился вместе с дежурным в камеру, куда посадили после допроса Гречкина. И через некоторое время оттуда на весь отдел донесся его голос: - «Скорую» вызовите! Срочно! Человеку плохо! Гром понесся туда, проклиная юного «нарика» Кирюшу и слишком человеколюбивого Диму. К счастью, жизни Гречкина ничего не угрожало, хотя было видно, что ему очень плохо. Он трясся, как в припадке. На миг закралась мысль, что он придуривается, или же с умыслом разыгрывает стажера, но, приглядевшись, Гром увидел и расширенные зрачки, и неестественную синюшную бледность кожи. - Игорь Константинович, - Дима держал Гречкина за руку, не то щупая пульс, не то просто ради поддержки, - вызывайте медиков! У него глаза закатывались уже. - Вижу, - хмуро ответил Гром, - не надо скорую, обойдемся своими силами. Иди чай сделай, покрепче, у Ксюши сахар возьми. Три… четыре ложки. - Точно не надо? - У него легкий передоз. Был бы тяжелый, мы бы труп оформляли. Нашатырь неси. Дубин унесся искать требуемое и готовить чай. Игорь тем временем стал растирать Гречкину мочки ушей. Это было сделать непросто – в каждом ухе по паре-тройке сережек-колечек. Ну что, Киря, худо тебе? А когда думать головой научишься, болезный ты наш? - Х-холодно, - еле проговорил Гречкин. - Согреешься, - пообещал Гром, - вот отправишься на общественные работы, будешь дворником в том самом сквере, где вы вандальчинали, и с метлой согреешься. Кирилл ничего не ответил, лишь щурился, хотя от тусклой лампочки под потолком света было не так уж много. И по–прежнему трясся. Вернулся Дима с бутылочкой нашатырного спирта в кармане, чашкой чая на тарелке вместо подноса и с пледом, перекинутым через руку. - Вот принес. Сейчас-сейчас, тебе будет лучше, - обратился он к Гречкину. Поставил чашку на табуретку, откуда встал Игорь, укутал Кирилла в плед и сунул ему под нос прямо всю бутылку с нашатырем. Мажор дернулся, скорчился, закашлял. Изо рта потекла струйка слюны. Но спазмы были сухими - тот ничего не пил и не ел. - Куда ты так, - Игорь отобрал у Димы нашатырь. - Вату не нашел, - оправдывался стажер. Но рвотный приступ возымел действие. Взгляд у Гречкина стал более осознанным, похоже, его «отпустило». - Легче тебе? - Ага. Сп-пасибо. - Ну, пей чай. Осторожнее, не обожгись. Кирилл глотал сладкий крепкий чай маленькими глотками и будто возвращался к жизни. Его уже не так трясло. Вскоре в камеру вошел дежурный: - Там Всеволод Егорович приехал. Требует… - Требовать он будет у себя на работе, а тут он может лишь просить разрешения, - Игорь Гром вышел из камеры. Дима остался рядом с Кириллом. - Ну как ты? Тебе лучше уже? - Ага. Спасибо. Кир поморщился. Дима заметил это мигом: - Болит что-то? Или тошнит опять? - Не-ет. Папаша опять мозги вправлять будет. И мажор многострадально потер виски. Видно, голова и вправду, болела. - Это все-таки отец, родной человек. Поругает, потом все равно пожалеет, - ответил Дубин, забирая чашку. Кирилл криво усмехнулся: - Этот-то? Пожалеет… когда в гробу увидит. Хотя вряд ли. Но тут вернулся Гром в сопровождении человека в строгом костюме-тройке. Внешне сразу можно было узнать Гречкина-старшего. Кирилл был похож на него, тот же взгляд серовато-голубых глаз, волевой подбородок, резкие черты лица. Дима разглядывал обоих, находя все новые и новые сходства. У Гречкина-старшего волосы темные, хотя почти полностью седые «Немудрено с таким-то сынком», - думал он. У Кирилла – светлые, явно крашеные, хотя у корней отросли. - Вставай, урод, - резко бросил сыну отец, - опять по твоей вине пришлось отложить все дела и пилить по пробкам через весь Питер. - Мог бы охранника прислать, - снова поморщился Гречкин-младший. - Охранника могу прислать в клуб, где ты накачиваешься какой-то дрянью, - процедил Всеволод Егорович, - а сюда пришлось лично ехать. Идем. Кирилл послушно проследовал за отцом. За ними вышел Игорь Гром, которому, судя по его виду, давно надоела эта возня с обоими Гречкиными. И замыкал процессию Дима. На полдороге Игорь обернулся: - А как там с отчетом по заявлению бабушки, у которой украли зимнее пальто в поликлинике? - Да она нашла своё пальто! Сама дома его оставила! Возраст, что делать!