Маргоша - 6. Двадцать лет спустя.

1. Редакция «Молодежного журнала». Звонок отрывает Бориса от работы. Судя по номеру абонента, с ним хочет переговорить кто-то из редакции «Мужчина и Женщина». Он нажимает кнопку приема, и на мониторе на стене проявляется неуловимо знакомое лицо мужчины: - Здравствуйте. Вы, Борис? - Да. Видеопосетитель представляется: - А я Павел Аркадьевич, отец Светы, вашего секретаря. Калугин внутренне напрягается, первая мысль: «Неужели Светкины родители что-то прознали?». Он с трудом проглатывает комок в горле: - Э-э-э… Очень приятно. Отец воодушевленно рассказывает: - Понимаете, Борис, Светочка неглупая талантливая девочка и то, что она не прошла по конкурсу в институт это стечение обстоятельств! - Очень даже верю. - Сейчас появился грант из Италии и можно отправить ее учиться на фотохудожника. Пойдет, так сказать, по моим стопам! От известия у Бориса сердце ухает куда-то вниз – это катастрофа! Он… Он не может ее потерять! Не хочет! Он сумбурно что-то говорит, объясняет, но на душе растерянность: - Как это? А как же я? То есть, как же журнал? - Нужна рекомендация и если она будет от «Молодежного журнала», то думаю, никаких проблем не возникнет. Света говорила, что вы к ней хорошо относитесь, и я подумал… Молодой человек, не сдержавшись, выкрикивает: - Я - против! Ей нечего делать в Италии! Пусть учится здесь, в Москве! И вообще, я не могу без секретаря! И протекцию ей делать из-за того, что… Он окончательно запутывается. В глазах Светиного отца непонимание: - Из-за чего? Борис с трудом, но берет себя в руки: - Неважно, извините. Павел Аркадьевич сконфужен резкой отповедью: - Странно, она так о вас восторженно говорила, что я даже решил, что вы друг к другу неравнодушны. Прошу извинить… Экран гаснет. 2. На пути в «Кальяри» Егор всю дорогу с тревогой мучается фантазиями, как его встретят, да как будут сплетничать за глаза. Все-таки женский коллектив - это ворох домыслов, особенно, если затрагивается личная жизнь начальства. Но опасения не оправдываются – народ занят собственными делами и на озабоченное руководство особо не обращает внимания. Войдя в свой кабинет, Гоша обнаруживает букет свежих цветов в вазе и выглядывает назад в приемную: - Там цветы… Откуда это? Секретарша охотно докладывает: - Пал Палыч приказал… На случай, если вы, на работу, с невестой заявитесь. Ой, извините. Это он так сказал… Егору хочется выругаться, но сдерживается: - Вот, тра-та-та… Потом хмуро командует: - Пригласи ко мне через час зав.производством и пусть захватит всю статистику за последний месяц - закупки, расход, собственные нужды, транспорт… Ну и прочее. - Хорошо, Егор Игоревич. 3. Редакция «Молодежного Журнала». Света заходит в кабинет Бориса и прикрывает за собой дверь. Обойдя вокруг стола, она подбирается к Калугину сзади и обнимает его. Борис напрягается: - Не надо. Вдруг кто-нибудь войдет. Но девушка его не слушает и целует мужчину в макушку: - Маша уходит. Это неправильно. Верни ее. Взвинченное состояние прорывается неожиданной для самого Бориса грубостью: - Позволь мне самому решать, что правильно, а что неправильно. Все-таки, я здесь директор, а ты секретарша! Девушка даже на секунду теряет дар речи и отдергивает руки. Но потом все же пересиливает себя: - Ты действительно думаешь, что это зависит от должности? Напряжение последних дней и грязные намеки Зимовской заставляют Бориса сорваться: - В этом кабинете думаю я, а ты должна исполнять свои обязанности! И будь любезна на работе соблюдать субординацию. То, что мы с тобой… Вовсе не означает… Начав на подъеме, к концу дурацкой речи, он говорит уже совсем тихо. Что-то не так, что-то неправильно… Света идет к двери, но прежде, чем выйти, останавливается: - Борька, какой же ты дурак… Я же так не смогу! Когда за ней закрывается дверь, Борис, совершенно несчастный от своей грубости, утыкается носом в бумаги и бурчит. - Лучше бы кофе принесла… Под руки попадается Машино заявление об уходе и он рвет его на мелкие клочки: - Я тут решаю! 4. Холл редакции. Маша, в обнимку с коробкой, наполненной личными вещами и бумагами, а также безделушками, скрашивающими уныние рабочего места, выбирается из своего кабинета и двигается в сторону лифта. К ней тут же подскакивает Зимовская: - Машенька, неужели уволилась? Как я тебя понимаю… Конечно без специального образования тебе тут было слишком тяжело. Мария, проигнорировав соперницу, проходит дальше, но в ее взгляде легко читается: «Сучка!». У самых дверей девушку догоняет Андрей: - Маш, подожди! Это правда, что ты написала заявление? Но так нельзя! Ты нам очень нужна! Очень! Прости меня, если это из-за меня! В словах Андрея столько искренности, что Маша останавливается в нерешительности. Не теряя времени, Зимовская повисает на плече у Калугина - младшего. Тот ошалело оглядывается и Александра, воспользовавшись моментом, чмокает его прямо в губы, а потом, не дав опомниться, канючит: - Милый, ты не забыл, что вечером мы идем на дискотеку? Маша разворачивается, входит в лифт и прежде, чем нажать кнопку, говорит: - Так будет лучше для всех… Для меня, для тебя, для моих родителей, для твоего папы… Андрей хмурит брови: - Причем тут мой папа? Двери лифта закрываются. Калугин –младший разворачивается и рявкает на Зимовскую: - Что ты тут за цирк устроила? Саша невинно хлопает ресницами: - Но мы же, договаривались! Я думала уже пора. 5. Ресторан «Кальяри». Возвратившись в кабинет, Егор вызывает по видеофону Алю: - Привет, ну как ты? Родители не сильно донимают? Подруга пожимает плечами: - Нормально. - Я поблагодарить тебя хотел… Все-таки здорово, что ты приехала и меня выручила! Увы, девушка все равно смотрит на приятеля хмуро: - Я на тебя обижена! Почему ты не сказал, что между нами ничего не было?! Егор смущенно опускает голову и оправдывается: - Ну, не могу я врать! - Что значит врать? - Ну, как же не было? Я помню, мы так целовались, что… Аля перебивает: - Ребров! Ты же понимаешь, что я имела в виду! - Так в том то и дело! - В чем? - Что было после поцелуев я и не помню! Но они были такие…, такие… Восторг «жениха» Але нравится и она уже готова простить его: - Какие такие? - Такие, что после них все что угодно возможно! Оказывается их поцелуи были такие горячие, что у Егора полностью отшибло память! 6. Испания, дом Егоровых. Прочитав первый выпуск «Молодежного журнала» от корки до корки, Борис Наумыч не может удержаться и звонит внуку: - Бориска привет… Ну-ка, повернись, дай я на тебя погляжу. Ну, молодцы, молодцы! Это же надо же было так все подать. Дед в восторге от творческих успехов молодежи: - Я сам, почувствовал себя на пятьдесят лет моложе, хоть снова с бабушкой под венец! - Спасибо дед, мы старались…. Кстати, как там бабуля? Старый Егоров кряхтит: - Шумит как всегда… Кстати в Питер собирается, так что ты маму предупреди. Да, Андрюшку от меня поздравь, настоящий художник, весь в отца! - Обязательно передам. Борис Наумович все никак не успокоится: - Сейчас Гоше с Марго позвоню, их тоже поздравлю… У них не дочка, а прямо настоящее чудо! Я в восхищении! Борис – младший мнется: - Подожди… Не надо им звонить. - Как не надо? Почему? - Тут это…. Маша заявление подала на увольнение. Дед насуплено смотрит на внука: - Что-то я не понял. Тот опускает глаза: - По собственному желанию. - Что ты такое говоришь? Этого не может быть! - Тут очень сложная ситуация получилась и ей лучше пока отсидеться дома. Если дело правое, Борис Наумыч готов помочь и подключить свои связи: - Ну, по сложным ситуациям у нас спец - Серхио! Надеюсь, разрулить твою проблему у него время найдется. 7. Редакция «Молодежного журнала». Вечером Борис собирается домой уже в гораздо лучшем настроении – если за дело возьмется сам Гальяно, значит действительно, все утрясется. Он нажимает кнопку интеркома: - Светуль, собирайся… Через пять минут едем домой... Свет, ты меня слышишь? Не дождавшись ответа, он выглядывает в холл редакции. Темно, пусто и тоскливо. Светы нет, вероятно, она опять сказала правду. Борис хмуро опускает голову: - Похоже я круглый дурак!