Падающая звезда

В глазах зрителей пляшет огонь. Разинув рты, они смотрят на то, как на сцену, грациозно вышагивая, выходит акробат. Его мускулистое тело обтянуто белым блестящим костюмом, а лицо источает уверенность. Акробат поднимает ногу и через мгновение уже стоит в вертикальном шпагате, широко улыбаясь публике. Кто-то в зале зевает, думая о том, что реклама обещала большее, и в этот момент акробат прыгает на месте и так высоко, что кажется, у него выросли крылья. Прыжок, ещё прыжок, и тело переворачивается с ног на голову. Теперь акробат стоит на руках. Зрители не сводят с него глаз. И пока они все отвлечены, раздаётся звонкий дразнящий свист откуда-то сверху. Зрители испуганно поднимают головы к куполу и застывают от ужаса и восторга. Под куполом освещённая лучом прожектора стоит миниатюрная девушка. Её длинные тёмные волосы лежат на плечах волнами, а стройная фигура обтянута бежевым костюмом, за спиной переливаются алые крылья из ткани и плотного каркаса, похожие на языки пламени. Ничего особо примечательного, но её одинокий силуэт на такой высоте завораживал. Вдруг погас свет. Девушка взмахнула рукой и шагнула вниз. Зрители вскрикнули от ужаса: она летела так быстро, что могла разбиться, но акробатка ловко ухватилась за верёвку, надёжно скрытую от глаз, и подтянувшись перевернулась в воздухе. Зал взорвался овациями. Девушка выгнулась в спине и вскинула вверх стройные ноги, натянув носочек. Кто-то из зрителей взволнованно привстал. Редкие артисты выступали на такой опасной высоте, а эта хрупкая девушка словно была птицей и не боялась упасть. Вдруг акробат, который стоял на руках, резко встал. Девушка отпустила верёвку и, сделав три изящных поворота в воздухе, вихрем полетела вниз. В зрительном зале раздался крик, который тут же сменился шквалом аплодисментов, когда все увидели, что девушка упала прямо в руки акробату. Он улыбнулся и поставил её на ноги, артистка в тот же миг поклонилась зрителям. И было это так легко и изящно, будто она была не акробаткой бродячего цирка, а придворной дамой. Зрители не жалея рук хлопали, а она улыбалась, гордо вскидывая голову. Вблизи было заметно, как она юна и хороша собой, и слои актёрского грима совсем не портили её свежее лицо. Наконец, акробат сказал, не скрывая восторга: — Дамы и господа, звезда нашего цирка — непревзойденная Кассиопея!

***

Кровать под ней скрипнула и девушка раскрыв глаза посмотрела на потолок. Пальцы сжали тонкое одеяло. Снова этот сон… Сон, который радует её и делает так больно, что просто не хочется просыпаться. Моник встала. Рассвет едва собирался, и небо за окном было мягкого золотого цвета. Осторожно ступая по комнате, чтобы не разбудить соседку, Моник улизнула в ванную. С утра общие душевые были вполне чистыми, и немного брезгливая Моник могла спокойно купаться. Но перед процедурой девушка повесила на дверь полотенце и форму. Было не привычно видеть вместо мечей крылья, но Моник чувствовала странную радость смотря на них. Она в разведке. Вот уже прошла неделя, как Моник вступила в легион, хоть для многих её быстрый перевод стал шоком. Когда было принято решение о том, что Моник в особом порядке заканчивает обучение, кадеты удивлённо присвистнули, а Микаса и Моник только иронично переглянулись. Они неплохо ладили друг с другом и наблюдали за успехами с явным уважением. Моник уступала Микаса в силе удара, но зато была лучшей в полёте на УПМ. Шадис, увидев её полёт, ругнувшись сказал, что видел такую скорость только раз. И будто неохотно добавил, что у Моник природная гибкость. Услышав это, девушка засмеялась. Хотя Шадис никогда не отличался наблюдательностью. Ведь за годы обучения так и не заметил, что Моник знает и может куда больше, чем несчастная девочка из Каранесса. — Моник, — сказала она в первый день, подавляя дрожь в голосе, — Моник Этуаль, сэр. — И что ты здесь забыла, Моник Этуаль? — прогремел голос Шадиса над головой. Девчонка подняла на него большие тёмно-карие глаза и посмотрела испуганно. — Я… я хочу стать сильнее и защитить тех, кто мне дорог, сэр! Он посмотрел на неё, подвигал сурово челюстью и пошёл дальше. Сердце Моник билось как сумасшедшее — быть трогательным ребёнком у неё не получалось никогда. Стоя под слабыми струями душа, Моник кадр за кадром вспоминала свой путь в разведку. Первое знакомство с ребятами. Весёлые вечера в столовой. Шум, лёгкие драки и споры, за которыми Моник наблюдала, скрывая улыбку. Ей было тогда семнадцать, и будучи старше остальных, Моник с трудом находила общий язык с коллективом. Но из-за природного обаяния она легко привлекала к себе и могла болтать о чём угодно. Хоть Моник из-за маленького роста и выглядела совсем юно, старшие офицеры быстро заметили, что она довольно умна и рассуждает как вполне зрелая личность. На занятиях Моник, даже зная правильный ответ, тактично молчала, а на тренировках не стремилась что-то кому-то доказывать. Для всех вокруг она была скромной приятной девушкой, с которой всегда можно поговорить. А на полевых заданиях, когда дело касалось УПМ, Моник полностью отключалась, отдавая себя полёту. В эти моменты она жила свою счастливую жизнь. И это видели все. Даже Шадис, который наконец заметил, что Моник обладает больше, чем просто талантом. К тому времени, когда он понял, что Моник отличается от остальных кадетов, прошло полтора года. На втором году обучения Шадис вызвал Моник к себе в кабинет. Нацепив привычное выражение лёгкого испуга, Моник распахнула двери и вошла внутрь. В голове вихрем носились мысли о том, почему инструктор вызвал к себе, и увидев сидевшего на диване командора разведки, Моник вполне натурально ахнула от удивления. — Я тоже очень рад вас видеть, кадет Этуаль, — мягко произнёс Смит и улыбнулся.