Зверьё

Я смотрю на то, как малолетка выдула стакан пива в секунду. Все кричат и смеются. Парни шутят про работоспособность её глотки. Но она не в моём вкусе. Чёрные волосы, яркий макияж, странная одежда. У неё нет отца или типа того. Скорее всего, её переебало пол города. Ей наверняка легко манипулировать. Безотцовщинами всегда легко сесть на уши, и они будут слушать твои сладкие лживые речи про красоту их души. Я ухожу в сторону, попивая бутылку Гаража. Обычный гараж, который дали на этой вписке. Люди вокруг занимаются тем же, чем всегда – прожигают жизнь, загрязняя лёгкие и пищеварительную систему. До некоторого момента я не любил пить. Я спортсмен и всегда старался поддерживать своё физическое состояние, а за его поддержкой следовало улучшение морального. Обычно так было. Потом как-то поменялось. Хотел зайти в туалет поссать. Там сосётся парочка лесбух. Не очень красивые, на самом деле. В принципе лесбух не люблю. Мы поматерили друг друга, и я закрыл дверь. Мерзкие создания. Женщина должна принадлежать мужчине. Сильному и властному альфа-самцу. Я осматриваюсь и надеюсь найти Саню. Саня мой друг, но он куда-то пропал. Дом большой. Наверное чел, который всех собрал очень богатый. Но почему-то этот жмот купил только дешманский Гараж. А может всё дорогое бухло пригрёб к себе и своим чувакам. Пидорас. Не люблю жмотов. Если у тебя что то есть, то поделись. Всегда так было с пацанами, почему стало по-другому. Пока размышлял увидел, как пара чурок приставали к девушкам. Этих “Натах”, видимо, устраивало якшаться с этими тараканами. Мерзкий акцент, стрёмные носы, ужасные бороды, постоянные крики и потребительское поведение. Завидев меня, они помялись и стали чуть тише. Девушки, почувствовав смену атмосферы зассали и отошли куда-то в сторону, якобы в туалет. Эти черножопые мне это припомнят. Ну ничего, перцовки хватит, наверное - Эээ! *свист* Димоон Я отзываюсь на еле слышный из-за музыки голос. Это был Саня. Он сам меня нашёл. Дёргает меня за руку, говорит какие-то подбадривающие слова. Он под кайфом? Не важно, он хочет, чтобы я отошёл от толпы вместе с ним. Я иду за Саней и пока путь проходит меня задевают плечом пара парней. Бесит. Алкоголь ударил в голову, чувствую себя чуть злее чем час назад. Не важно, нужно расслабиться. Саша привёл меня к каким-то бабам. Одна нефорка, миниатюрного телосложения и какая-то обычная девка-блондинка. Мерзость. Саня явно пытается свести меня с какой ни будь шалавой на одну ночь, что бы я забыл Лизу. Ебланизм. Её так просто не забыть. Каждый день я просыпаюсь в надежде увидеть хотя бы локон её волос на плече. В подушке долго сидел запах её шампуня и это блядь сильно подливало ебучего масла в огонь. Но не сказать, что я чувствовал сильную тоску, боль или гнев. Было просто неприятно. Но сейчас мне очень мерзко находится с этими шмарами, которые готовы отдаться первому встречному для своих личных целей. Типа насолить бывшему или нынешнему, а может просто попытаться заполнить пустоту душевную заполнив матку спермой. А Саню это вполне устраивает. Он никогда особо не задумывался о таких вещах. Сейчас он тоже не думает. Он говорит, что чувствует, но даже это не то. Он как бы плывёт. Я сейчас тоже плыву, только вот никакого удовольствия. Ничего вообще. Белобрысая постоянно несёт какую-то локальную дичь про разборки, распускает сплетни о всяких челах и, в общем то, ничего больше. Нефорка стоит с почти полным стаканом пива и помалкивает. Она, очевидно, слишком мала для таких тусовок. Ей на вид лет 15, но по любому ей уже засадило пара быдланов. Это уже не вызывает мерзость, а скорее ужасную тоску. Слишком уж я устал от всего этого. - А ты чё стоишь? Пей давай, веселее станет Блондинка сказала, наверное, дельную вещь. Я пристально смотрю на горлышко бутылки. Я прислоняю к ней губы. Я запрокидываю голову. Я забываюсь. Я вспоминаю. Высокий холм на окраине города, с которого видно огромное количество человеческих муравейников и частных домов. Вспоминаю длинное бревно, на которое мы сели. Оно тёплое от летнего солнца, но ужасно неудобное. Она села рядом, но слишком далеко для меня. Я подвигаюсь ближе. Она отодвигается. Мне страшно. Меня тошнит. Я хочу домой. Я снова на вписке. Извергаю около литра чего-то из своего рта в унитаз. Кто-то спрашивает, как я себя чувствую. Это одна из тех лезбух. Мне неприятно от её вопроса, но уже нет сил на какие-то либо мысли или слова. Я киваю головой и делаю жест рукой, поднимаясь с колен и выходя из туалета. Я всё ещё чувствую лёгкое головокружение. Хочу ещё. Я брожу по дому, ещё не пришедший в себя полностью. Меня ловит Саня и зовёт отойти. У него уже не такое весёлое лицо, а в руках две бутылки пива. Мы встали у стены, где было меньше всего людей. Тут музыка не так сильно мешала слышать голоса. - Те, ‘сё таки, нельзя пить, Дим - Это ещё почему? - Та ты… Всякого там наговорил - Да похуй Он не ответил, но я понял, что ему не было похуй. Ему, как никак, важно женское внимание, а я опять начал быковать или делать странные вещи, что отпугнуло самок. Странная черта мужского сознания – зависеть от женского внимания и уважения. Всё-таки, этом люди похожи на животных или первобытных предков. Каждый мужчина-членоносец мечтает встать во главе стаи получит уважение остальных таких же самцов и этого он добивается, пробираясь вверх по иерархической лестнице. Есть всего три стандартных вида самцов и самок: омега, бета, альфа. Даже дети делят друг друга таким образом. То ли инстинкты, то ли просто самый простой вид стратификации. Самцы-омеги – это такие парни, которые особо не участвует в жизни стаи и не выделяется. Часто такие серые мышки становятся жертвой издевательств и насилия, включая сексуальное. Среди животных распространена практика демонстративного совокупления с самцом более низкого ранга. Это не влечение к мужчинам, это доминирование. В тюрьмах точно так же. Самцы-беты, в свою очередь чаще принимают участие в деятельности стаи, но всё так же не выделяются, за частую. Конечно, от омег их отличает наглость и самоуверенность, которая, как правило, показушная. Это как мелкая псина, которая гавкает на немецкую овчарку – слабая и маленькая, но старается создать обратное впечатление. Если бета не наглый, то он хитрый и мягкий. Знает, где подлизать альфе. Самцы-альфы, разумеется, являются высшей силой стаи. Лидеры во всех смыслах слова. Сильные, не глупые, напористые мужчины с высоким либидо. Каждая самка желает спариться с альфой, чтобы создать сильное потомство. Большое количество тестостерона делает их предельно агрессивными и самоуверенными, так что они часто применяют насилие в сторону конкурентов, если таковые имеются. Лучшее мясо, женщины, самое удобное место ближе к костру, красивые одежды… всё в их распоряжении. Не каждый готов признать, что является частью иерархии и уж тем более признать, что хочет быть на вершине. Тот, кто так говорит, скорее всего, лжёт, потому что против человеческой натуры получить всё и вся не попрёшь. Чего не имей, да хочется большего. Поимей хоть сотню женщин, ты всё равно будешь хотеть ещё. Избей хоть двести парней, будешь облизываться, в ожидании очередного ублюдка, который мог притаиться за углом. Кроме того, всё-таки каждый занимает какое-то место и знает некоторые границы дозволенного и свой статус в принципе. Каждый знает… кроме меня. С тех пор как я стал чувствовать иерархию, я стал всё меньше чувствовать себя в ней. В последнее время я всё чаще думаю, какое место я занимаю в мире или хотя бы в своей социальной группе. А какое бы хотел? Очевидно альфа. Но я не альфа, потому что Лиза ушла к альфе. Я не понимал, почему она предпочла его, ведь я был более спокойным и “здоровым”. Он выглядит так, будто для него она всего лишь очередная женщина, которых у него было навалом. Я почти полностью уверен, что он её не ценит так, как ценил я. Я беру бутылку у Сани и пью из горла большими глотками Я помню каждый момент с Лизой. Каждый раз, когда она гладила меня по голове, она водил руку по дуге, чтобы не идти против роста волос, которые всегда были коротко подстрижены. Помню наш первый поцелуй… я до неё ни разу не целовался. Её мягкие, маленькие ручки так приятно лежали в моей ладони. Я любил легонечко нажимать на подушечки её пальцев, своим большим пальцем, чтобы почувствовать всю полноту их мягкости и нежности. Когда я был с ней, время останавливалось, и я лишь чувствовал тепло её тела, лёгкий летний ветер каждым сантиметром своей кожи, слышал её дыхание, её вздохи. Я любил и хотел её. Но, почему то, это оказалось не взаимным. Я не был альфой и не смог её удержать. Я чувствую легкость в голове и тяжесть в груди. Я пьянею Алкоголь приоткрывает Ящик Пандоры внутри меня, от чего я чувствую лёгкую тоску, но она недостаточно сильна, что бы я позволил слезам прорваться наружу из глазных тюрем. Слишком горд, чтоб показывать такую слабину… недостаточно уважаем, чтоб меня не осудили. Я смотрю на окружающую меня толпу людей. Каждый из них сейчас даже и не задумывается о том, что может произойти что-то плохое завтра, через неделю или вовсе через несколько минут. Не могу их осудить, потому что нельзя вечно беспокоится о том, что через мгновение твоя или чужая жизнь будет разрушена. Если бы каждый человек рассуждал как всяческие мамкины моралисты, то мы бы целыми днями только сидели и плакали, потому что каждую секунду умирают сотни невинных людей. Но мы не плачем, почему? А смысл? Нужно и пожить для себя, всё-таки. Не то что бы я был ужасным индивидуалистом. Я не отвергаю идеи альтруизма, сострадания и тому подобное. Но если ты будешь каждую секунду отрывать от себя кровавые куски мяса, приправленные фибрами души, то ты и вредишь себе и людям не сумеешь помочь. Но всё-таки… как же меня всё заебало. Мой взгляд поплыл. Я вижу мир отрывками. Мгновениями. Почти сплю, но всё ещё мыслю Пока я тут рассуждал, этот био-мусор вокруг меня сотни раз провернул один-два сценария эгоистичного эксплуатирования чужого тела. Они пьют, ебуться, долбят наркотики и своих матерей… всё ради кайфа… заебало. Им всё легко и трудностей в своей жизни не знают. Каждый день в кайф. Каждый завтрак в кайф. Не жизнь, а сказка. Почему у меня такого нет? Почему каждый день я ебашу и получаю хуй с маслом, а они имеют всё? Я громко вздыхаю, издавая звук похожий на заёбаный стон. Саня спрашивает всё ли у меня в порядке, а я лишь криво кивнул. Я сжимаю в потной руке горлышко бутыли и думаю, как буду душить тех, кто отнял у меня самое дорогое. Я думаю о том ублюдке, к которому ушла Лиза. Боже, как же я его ненавижу. Я бы хотел привязать его к стулу и медленно резать ножом, доставая потроха и демонстрируя ему. Жаль, что он бы умер от шока и я бы не успел насладиться его страданиями. Мои зубы скрипят. Я цепляюсь глазом за чьи-то волосы. Я в вакууме. Ничего не слышу. Меня тошнит мне страшно. Я присел на корточки. Я бросил бутылку. Я закрыл глаза, потому что это была Лиза. Я хотел домой. Я не хотел снова сталкиваться с этим. Я думал, что отпустил её. Беспокойные мысли давят на голову изнутри до невыносимой боли. Я чувствую, как обильное потоотделение обмораживает мои конечности до онемения. Мне тяжело дышать. Моё лицо исказилось в гримасе. На меня смотрят пара человек из толпы и Саня. В миг моей паники он спохватился и бросился за водой для меня. Он похлопал меня по спине и дал стакан воды. Пока я подносил стакан к лицу, я расплескал часть на пол из-за тремора. Из-за стресса я почти сразу протрезвел и начал думать о том, что я ужасно невезуч, потому что именно на этой тусовке, где я должен был отвлечься от разрыва с Лизой, встретил её саму. Это ужасный провал. Мне стало лучше. Спустя время я решил просто ещё больше нахуяриться, чтобы не волноваться о том, что я нахожусь в том же доме что и Лиза. Любой ценой забыть о страхе. Глоток за глотком, я забываю о том, что меня окружает. Я уже не думал о том, почему Лиза пришла сюда, да ещё и со своим ёбырем. Я просто хотел отдохнуть. Мы с Саней прибились к группе парней, которые оказались достаточно сговорчивыми и с ними было интересно пить. Сейчас я твёрдо решил, что больше никакой драмы сегодня не будет. Я просто хочу расслабиться и выпить в хорошей компании Я снова пьян. Несмотря на то, что я почти полностью погружён в общение, тревожные мысли не покидали мою голову. Спустя время я снова начал думать о Лизе и о том парне. Я чувствовал глубокую обиду за то, что эти двое так со мной поступили. Обида… где-то читал, что старые русские психологи говорили: “Хотите вылечить психосоматика. Сделайте его психопатом”. Не знаю, что это значит, но мне объяснили – это значит взять обиду, сунуть в неё руку и вывернуть наизнанку, сотворив напористый гнев. Так человек от бездействия переходит к активному наступлению. Но мне кажется, что я уже не способен на такое. Я вечно упускаю нужный момент, делаю что-то не так и всё выходит наоборот. Я бы хотел, что бы Лиза была со мной, но где-то оплошал и вышло как вышло. Я не смог удержать человека, который мне доверял как родному и, скорее всего, у меня никогда больше не получится. Хотя, если представится шанс, то я бы мог им воспользоваться. Пока я думал, я полусознательно пялюсь в пол, но Саня меня растормошил. Я всё равно был не в себе и вижу всё отрывками. Мы с парнями смеёмся, говорим за жизнь. Я решил осмотреться. Я вижу волосы. Знакомые волосы Лизы. Волосы Лизы рядом с чёрными волосами какого-то мужика. В груди всё сжимает чехлом обиды. Я выворачиваю его в гнев. Я гнев. Сказал ребятам, что отойду в туалет, а сам пошёл в сторону сладкой парочки. Я не знал, что хотел сделать с ними, но что-то хотел. Бутылка в руке почти пустая. Я допиваю оставшиеся глотки. Если бы я был трезв, то испугался, но алкоголь мешает страху остановить меня. Гнев растёт, а расстояние между мной и ублюдками уменьшается. Они меня не заметили, что мне только на руку. Они стоят рядом со столешницей из дорогого и прочного материала, типа камень какой-то. Не знаю. Знаю только то, что об эту твёрдую столешницу можно хорошо разбить бутылку и череп. Мысль меня радует. Я становлюсь ближе. Меня замечают. Парень разворачивается и с тупым выражением лица что-то говорит, но я не слышу. Я быстро замахиваюсь бутылкой и бью об угол столешницы. Через долю секунды люди начинают замечать меня и отступают. Больше пространства и воздуха. Я убью этого ублюдка. В ту же долю секунды Лиза спряталась за спину ублюдка. В пизду, тоже её захуярю, если попадётся. Он пошёл на меня. Я резко поднимаю руку и задеваю “розочкой” его смазливое ебало. Он на секунду отступает, но снова начинает идти, уже вслепую. Попытался меня повалить. Я массивнее и ему было очень тяжело. Я сделал удар. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Он просто висел на мне как плаксивое дитя, пока я бил стеклом по его хребту. Кровь брызгала в стороны, я, очевидно, задел шею, где была артерия. Я заметил толпу приближающихся чурок, когда оттолкнул тело парня. Эти черномазые всегда одни из первых на очереди, когда дело доходит до драки. Тестостерон заставляет самцов любить насилие и драки. Адреналин заставил меня протрезветь, но для действия было уже поздно – один из ублюдков вмазал мне в лицо. Видимо хотел в нижнюю челюсть, что выбило бы меня из драки. Энергия от удара пошла по руке, и я ударил розочкой ему в живот, пока его братаны по обе стороны от меня хотели заломить мои руки. Левую руку мне вывернули, но сразу отпустили, когда увидели, что правая по кисть в крови их брата. Удар с ноги в челюсть. Я упал на пол. Из-за неустойчивого устройства челюсти, любой удар по нижней части легко выводит из строя любого человека, за счёт того, что всегда вызывает некоторое сотрясение мозга. Я не исключение. Попытался устоять. Получил свою же розочку под ребро, а по ней добавили удар ногой. Больно, но адреналин уменьшает боль. Получил ещё удар по лицу, груди, в пах. Я валялся у стены и молча принимал удары. Молчал, потому что не успевал вдохнуть воздуха для крика. Они достают свои ножи. Кровь обволакивает меня своим теплом, и я таю в этой массе пота, слюней и эритроцитов. Тепло… Я вспоминаю нашу первую ночь с Лизой. Она тогда спросила, не хочу ли я отрастить волосы. Интересно, если бы я отрастил, она бы осталась со мной?