Alter ego.

Тэхен уже не помнил сколько времени находится в этой квартире. Линсок ничего не говорил. Альфа часто пропадал, а потом ночью внезапно возвращался насыщался телом омеги и вновь уходил. Киму кажется, что он живет в этих четырех стенах несколько лет. Он сидел на диване в гостиной и просто смотрел в окно, откуда немного попадал в комнату лунный свет. Дверь тихо открылась, стараясь не разбудить омегу, Линсок медленно вошел. Внутри царила полумгла, и только лунный свет пробивался сквозь занавески, создавая мягкие блики на стенах. Он медленно прошёл в комнату, где сидел Тэхен. Омега быстро закрыл глаза, притворившись спящим. Линсок остановился на мгновение, глядя на его лицо, спокойное и умиротворённое. Он подошёл ближе, стараясь не издавать ни звука. Альфа аккуратно присел рядом с Тэхеном, его дыхание стало более ровным, когда он начал проводить пальцами по чужим волосам, нежно разглаживая их. Линсок наклонился ближе, чтобы рассмотреть черты лица Кима. Лунный свет мягко освещал его кожу, придавая ей нежный блеск. Лин не удержался и коснулся губами лба Тэхена, оставляя лёгкий поцелуй, полный нежности. В этот момент Ким дернулся и приоткрыл глаза. Он боялся двинуться с места, вед не знал, что в чужом уме. Свет луны продолжал играть на их лицах, создавая атмосферу уюта и покоя. Линсок начал нежно гладить Тэхена по спине, чувствуя, как тот напрягается под его прикосновениями. – Прости, что постоянно пропадал, теперь я всегда буду с тобой дома. – произнёс альфа. Тэхен медленно встал и присел в позу лотоса. – Линсок, скажи пожалуйста, сколько ты уже держишь меня здесь? – альфа усмехнулся. – Ты тут уже три месяца, Тэхен. – От полученного ответа тот опешил, – Мы находимся в Канаде. – Ч-что? – задрожал голос, – Что с Чонгуком? – альфа напротив нахмурился, – Пожалуйста, мне нужно знать.. – Забудь его уже! – зол, – Глупец ещё ищет тебя, – усмехнулся, – Но он никогда не найдет. – притянул омегу к себе и впился в губы. Проворные руки альфы уже пробрались к молнии джинсов, оттягивая её вниз. Дон срывает неподдающиеся джинсы с Тэхёна, с рыком отбрасывая их подальше, и сжимает ягодицы, смотря прямо в глаза. – Ты принадлежишь мне. – ухмыльнулся и повалил омегу на диван. Альфа рычит ему в губы, поднимаясь с места и сильно сжимая ягодицы Тэ, а тот мычит и в голове лишь один человек. Линсок совсем не видит того, что несёт младшего в свою спальню. Он бросает Кима на кровать, от чего он шипит, а альфу это только сильнее заводит. Линсок нависает сверху, как можно аккуратней пробираясь к лицу Тэ, потому что он пинается от боли, а альфа боится остаться без самого важного. И наконец-то Чонгук Линсок впивается в губы. Старший отстраняется и начинает снимать с себя рубашку, но чувствует на коже тёплые пальчики Тэ, который тянет ненужную сейчас ткань вверх, пытаясь избавиться от неё. Тэхен потерялся. Перед ним стоит не Линсок, а Чон Чонгук, который всегда будет таится далеко в его сердце. Чон Дон оставляет яркие засосы на медовой и сладкой шее, животе и ногах, добавляя к всему ещё и синяки на ягодицах от сильных сжатий. А Тэхён исполосовал уже всю его спину и даже грудь. Он притягивает альфу ближе, жарко целует, а старший рычит от возбуждения. Он дико удивлен от того, что Тэхен сам ластится и просит большего. Ким хватает альфу за плечи и переворачивает, садясь прямо на пах и потираясь о него. Делать это голышом об ткань спортивок совсем неприятно, поэтому он опускается ниже и приспускает штаны прямо с боксёрами. Линсок с похотью смотрит на омегу, закатывает глаза и откидывает голову назад от удовольствия. В этот момент ненависть заполняет душу Кима до предела. Тэ резко садится на вставший колом член и открывает рот в немом крике. Они слышат только два громких и протяжных стона. Запахи в момент смешиваются, делая обстановку вокруг безумно жаркой. Из глаз омеги брызгают слезы, потому что безумно больно. Тэхену жаль, что он потерялся. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Страх и сомнение переплетались с желанием и страстью, создавая сложный узор переживаний. Каждое движение альфы вызывало в нем волну похоти, но одновременно и тревоги. Тэхен чувствовал, как его тело наполняется напряжением, а мысли метались в поисках оправдания своим действиям. В этот момент он ощутил, как его руки дрожат от волнения. Перед ним стояла пропасть, в которую он только что сам шагнул и провалился. Он в пучине эмоций не понял, как все закончилось и, как он уже лежал на кровати укрытый одеялом. – Ненавижу. – прошептал он и провалился в сон.

***

Чонгук стоял под холодным дождем, его волосы прилипли к лбу, а капли воды стекали по лицу, смешиваясь с горькими слезами. Небо было серым и мрачным, как его настроение, и каждый удар дождя о землю казался ему напоминанием о том, что Тэхен был далеко — похищен, исчезнув в темных тенях, откуда Чонгук не мог его вернуть. Каждая минута без омеги тянулась бесконечно, словно часы замедлили свой ход. Чон чувствовал, как внутри него накапливается пустота, которая с каждым днем становилась все глубже. Он помнил их смех, светящиеся глаза Тэхена, его прикосновения — все это теперь казалось чем-то недосягаемым, словно сон, который ускользал при пробуждении. Он сжимал кулаки, ощущая холод и влажность, но это лишь усиливало его тоску. Вокруг него мир продолжал жить своей жизнью: люди спешили по своим делам, укрываясь от дождя, но для Гука время остановилось. Он чувствовал себя изолированным, как будто находился в пузыре, где существовал только он и его безмолвная боль. Каждый звук — капли воды, удаленные шаги прохожих — резонировал в его сознании, напоминая о том, что он один. Он закрыл глаза и попытался представить себе Тэхена: его улыбку, нежный голос, тепло рук. Но вместо этого перед ним возникали лишь образы страха и неопределенности. Чонгук понимал, что не может позволить себе сдаваться. Он должен был найти его. Но как? Каждый день он искал ответы, но каждый раз сталкивался с бездной безнадежности. Дождь продолжал лить, заливая его одежду и проникая в каждую пору кожи. Чонгук чувствовал, как холод проникает в его тело, но гораздо сильнее была холодная пустота внутри. Он вспомнил их последние моменты вместе — смех, обещания, мечты о будущем. Теперь все это казалось таким далеким и недостижимым. Сердце альфы сжималось от боли, когда он думал о том, что Тэхен мог чувствовать в этот момент. Одинокий, испуганный, возможно, отчаянный. Он не мог представить себе, через что проходит любимый человек. Мысли о том, что он не может помочь ему, разрывали его изнутри. Ветер свистел вокруг него, поднимая холодные струи дождя. Чонгук открыл глаза и посмотрел на серое небо. Он знал, что не может просто стоять здесь и ждать. Он должен действовать. Но как? Внутри него бушевала буря эмоций: любовь и страх, надежда и отчаяние. Он чувствовал себя потерянным в этом мире без Тэхена, и каждый миг без него был пыткой. Сжав кулаки еще крепче, он встал на месте и поклялся себе: он найдет омегу. Несмотря на дождь и холод, несмотря на страх и боль. Он не оставит его одного. Чонгук знал — он должен продолжать искать, пока сердце бьется в его груди. Чонгук переживал целую гамму чувств и эмоций, которые переплетались в его душе, создавая сложный и болезненный коктейль. Глубокая, невыносимая тоска заполнила его сердце. Каждый миг без Тэхена ощущался как вечность, и эта пустота внутри него становилась все более невыносимой. Он скучал по его присутствию, по смеху и теплоте, которые когда-то наполняли его жизнь. Страх охватывал его, когда он думал о том, что могло случиться с Тэхеном. Мысли о том, что его любимый может быть в опасности, вызывали в Чонгуке тревогу и панические атаки. Этот страх заставлял его сердце биться быстрее, а разум погружаться в темные сценарии. Когда он думал об этом всем, внутри него разгорался гнев — на тех, кто причинил вред его любимому, на обстоятельства и на себя за то, что он не смог защитить омегу. Этот гнев иногда вспыхивал неожиданно, заставляя его чувствовать себя беспомощным и изолированным. Чонгук подошел к машине, его шаги были тяжелыми и неуверенными, словно каждое движение давалось ему с трудом. Он открыл дверь, и холодный воздух ударил в лицо, напоминая о том, что мир вокруг продолжает существовать, несмотря на его внутреннюю бурю. Сев за руль, он почувствовал, как металл и кожа обнимают его, создавая временную защиту от хаоса в его душе. Заводя двигатель, он услышал низкий гул, который стал фоном для его раздирающих эмоций. Чонгук сжал руки на руле, пальцы побелели от напряжения. Взгляд его был устремлен вперед, но он не видел дороги — перед ним лишь черное пятно неопределенности, которое отражало его состояние. Сердце колотилось в груди, как будто пытаясь вырваться наружу, а в голове метались мысли, полные злости и отчаяния. Он резко тронулся с места, колеса скрипнули на асфальте, и машина рванула вперед, оставляя позади знакомые улицы, которые теперь казались чужими и ненужными. Каждый поворот руля был наполнен агрессией — он чувствовал, как гнев накатывает волнами, заставляя его ускорять движение. Он не знал, куда едет, но это было не важно; важно было уехать подальше от места, где осталась его разбитая душа. Скорость нарастала, ветер свистел в открытом окне, но он не ощущал свободы — только удушающую тяжесть внутри. Чонгук смотрел на проносящиеся мимо огни и деревья, но они не приносили успокоения. Вместо этого они лишь подчеркивали его одиночество и безысходность. Гнев разрывал его изнутри, превращая каждую каплю злости в болезненное напоминание о том, что он потерял. Дорога становилась все более извивающейся и темной. Он включил музыку на полную громкость в надежде заглушить свои мысли, но даже громкие аккорды не могли затмить внутреннюю бурю. Вместо этого они лишь усиливали его состояние — ритмы и мелодии сливались с его эмоциями, создавая хаотичный симфонический фон. Каждый удар сердца отзывался в его груди как напоминание о боли. Чонгук чувствовал себя разбитым, словно стекло — острые осколки разлетались по его сознанию, оставляя за собой только пустоту. Он не знал, сколько времени прошло и сколько километров он проехал; все это казалось неважным в сравнении с теми чувствами, которые терзали его изнутри. В конце концов он остановился на обочине дороги. Вокруг не было ни души — только тишина и темнота. Чонгук опустил голову на рулевое колесо, позволяя слезам свободно течь по щекам. В этот момент он понял: несмотря на всю злость и разбитость, он все еще надеется найти путь обратно к тому, что потерял.

***

Тэхен сидел на полу квартиры, прислонившись спиной к холодной стене. Вокруг царила тишина, но в его голове раздавались глухие удары, словно кто-то играл на барабанах, и каждый удар приносил с собой волны тошноты и головокружения. Он попытался сосредоточиться, но мысли метались, как птицы в клетке. Сколько времени прошло с той ночи, проведенной с Линсоком? Часы или дни? Он не мог вспомнить. С того дня Линсок, как и обещал начал чаще дома появляться. Он больше не мучал Кима, а с заботой относился к нему, что было для омеги очень подозрительным. Свет из окна пробивался сквозь занавески, создавая мягкие полосы света на полу, но Тэхен не мог сосредоточиться на этом. Его тело было тяжелым, а в груди сжималось от тревоги. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, но они только усиливались. Он чувствовал себя потерянным, как будто его выбросило на берег незнакомого острова, где все было чужим и пугающим. – Почему я так себя чувствую? – прошептал он, но ответом ему была лишь тишина. Внезапно его закололо, и он почувствовал, как тошнота накатывает волной. Тэхен пытался удержать себя в сознании, но мир вокруг него начал расплываться. Он глубоко вздохнул, но воздух казался слишком тяжелым. Вскоре темнота накрыла его, и он потерял сознание.

***

Линсок вернулся домой позже, чем планировал, когда он вошел в квартиру и увидел пустоту вокруг, что-то внутри него сжалось от тревоги. Он быстро прошел по коридору, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Тэхен? – окликнул он, но в ответ лишь глухое молчание. Забеспокоенный, Линсок направился на кухню. Когда он вошел, его сердце остановилось. омега лежал на полу, его лицо было бледным, а глаза закрыты. Дон бросился к нему, подхватив его голову на свои колени. – Тэхен! – его голос дрожал от паники. – Проснись! Ты меня слышишь? Ким не отвечал. Линсок ощупал его лоб — он был холодным и влажным от пота. Внутри него разразилась буря эмоций: страх и беспомощность смешались в одно целое. Он схватил телефон и быстро набрал номер своего знакомого врача. Альфа снова посмотрел на Тэхена, его сердце разрывалось от страха. Он начал трясти его слегка, но никакой реакции. Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Наконец, раздался звук дверного звонка. Линсок вскочил и открыл дверь врачу. Тот быстро вошел в квартиру и направился к кухне. – Что случилось? – спросил врач, осматривая Тэхена. – Я не знаю! Он просто упал! – Линсок был на грани. Врач начал осмотр: проверял пульс, дыхание и зрачки. Через несколько минут он поднял взгляд на Линсока. – Он в сознании? – спросил врач. Линсок кивнул, не в силах произнести ни слова. Врач продолжал: – У него сильное истощение... Но есть еще одна новость. Тэхен беременный. – Эти слова пронзили Линсока, как молния. Он смотрел на Тэхена с новой волной тревоги и нежности. Все чувства смешались — от счастья до страха. – Беременный? – повторил он шепотом, не веря своим ушам. – Как это возможно? Врач вздохнул: – Это может объяснить его состояние. Ему нужно больше заботы и внимания. Вы должны быть рядом с ним. Линсок опустил голову, пытаясь осознать новость. Вскоре он снова посмотрел на бледного Тэхена, который был без сознания – Я буду рядом, – тихо сказал он, полагая, что это единственное, что мог сделать сейчас. Он обнял Тэхена крепче, чувствуя, как тот начинает приходить в себя. – Я поеду в свой офис за аппаратом узи, ещё вам надо будет всё-таки посетить клинику, как можно скорее. - Лин кивнул ему и проводив вернулся к омеге. Тэхен медленно открывал глаза, чувствуя, как мир вокруг него начинает обретать четкие очертания. Он попытался подняться, но его тело было тяжелым, словно свинцом. Внезапно он увидел Линсока, который сидел рядом, тревожно сжимая руки. – Тэхен, ты в порядке? – спросил Линсок, его голос был полон беспокойства. – Что случилось? – пробормотал Тэхен, пытаясь вспомнить, как он оказался здесь. – Ты потерял сознание. Я вызвал врача, он сказал... – Линсок замялся, не зная, как начать. – Что он сказал? – Тэхен почувствовал, как внутри него разгорается тревога. – Он сказал, что ты беременный, – наконец произнес Линсок, его голос дрожал от волнения. Тэхен на мгновение застыл, затем его лицо искажилось от шока и гнева. – Что? Как это возможно?! – выпалил он, пытаясь подняться с места. – Ты что, смеешься надо мной? – Нет, я серьёзно. – Линсок пытался успокоить его. – Это не шутка! Нам нужно поговорить об этом! – Поговорить?! – Тэхен вскочил на ноги, его глаза горели яростью. – Ты вообще представляешь, что это значит для меня? – Я понимаю, что это неожиданно, – сказал Линсок, стараясь сохранить спокойствие. – Но мы должны быть вместе в этом. Я буду поддерживать тебя. – Поддерживать?! – Тэхен рассмеялся горьким смехом. – Ты даже не знаешь, как это сложно! Я не хочу ребенка, тем более от тебя. – произнёс. Линсок шагнул ближе, его голос стал более настойчивым: – Но это уже произошло. Мы не можем просто игнорировать это! Ты не одинок в этом. – Не одинок?! – Тэхен был на грани истерики. – Ты думаешь, что просто так можно взять и решить все проблемы? Это моя жизнь! Мой выбор! – Тэхен, больше нет твоей жизни, есть наша! – крикнул. – Ты не понимаешь. Я не готов быть папой! Я не хочу носить под сердцем твоего ребенка… – сердце ноет от боли, – Я хочу растить ребенка от Чонгука вместе с ним. – слезы непроизвольно потекли по щекам. – Аборта точно не будет. – Я убью себя! – А я не позволю, черт тебя подери. – повысил голос альфа. Тэхен закрыл глаза, пытаясь подавить слезы. Он чувствовал себя потерянным и преданным. – Ты не понимаешь, что я чувствую… – прошептал он. – Я пытаюсь понять! – ответил Линсок, его голос звучал с нежностью. Тэхен отвернулся, чувствуя, как внутри него бушует буря эмоций. Он понимает, что всё кончено. Омега сорвался с места и ушел в другую комнату, захлопнув за собой дверь. Тэхен рухнул на край кровати и зарыдал. Мысли о Чонгуке не покидали его, словно призрак, который преследовал его каждый миг. Он понимал, что никогда больше не сможет вернуться к тому времени, когда они были вместе, когда смех и радость наполняли их дни. Каждая воспоминание о Чонгуке было как острый нож, вонзающийся в его грудь. Тэхен ощущал, как внутри него разгорается пожар тоски и сожаления. Он терялся в размышлениях о том, как могло быть иначе: как они могли бы вместе гулять по улицам, делиться своими мечтами, смеяться над мелочами. Но теперь эти моменты казались недостижимыми, как звезды на ночном небе — близкие, но недоступные. С каждой минутой осознание того, что Чонгука больше нет рядом, давило на Тэхена все сильнее. Он чувствовал себя одиноким и заброшенным, словно корабль, потерянный в бескрайних океанах. Пустота внутри него росла, заполняя все пространство. Он не знал, как жить дальше, как справляться с этой утратой. Каждый вдох давался ему с трудом, а сердце сжималось от боли. Тэхен пытался найти утешение в воспоминаниях о Чонгуке, но они приносили лишь страдания. Он вспоминал их смех, прикосновения, моменты близости — и каждый раз это было как удар по лицу. Он чувствовал себя преданным судьбой, которая забрала у него самое ценное. Это чувство несправедливости заполнило его гневом и отчаянием. Внутри него бушевала буря: страх перед будущим, одиночество и глубокая печаль смешивались в единую массу. Он чувствовал себя потерянным в этом мире, где когда-то была любовь и счастье. Теперь же осталась лишь тень того, что было. Тэхен знал, что ему придется научиться жить с этой утратой, но мысль о том, что он никогда не сможет вернуться к Чонгуку, разрывала его изнутри. Словно время остановилось — он оставался в этом состоянии неопределенности и боли. Тэхен понимал, что впереди его ждет только пустота и тишина, которые будут напоминать ему о том, что он потерял. И это знание было самым тяжелым бременем из всех. Омега положил руку на живот и почувствовал боль на душе. Под сердцем он хотел носить лишь ребенка Чонгука, чтобы они вместе растили их малыша и прожили самую счастливую жизнь. Боль Тэхена была многослойной и глубокой, как океан, скрывающий свои тайны на дне. Она начиналась с острого ощущения утраты, которое пронзало его сердце, как холодный нож. Каждый раз, когда он вспоминал о Чонгуке, это чувство накатывало на него волной, оставляя за собой пустоту и опустошение. Его душа была разорвана на куски, и каждый кусочек напоминал о самом драгоценном человек. Эти воспоминания приносили как радость, так и невыносимую боль — радость от того, что они когда-то были вместе, и боль от осознания того, что этого больше нет. Тэхен чувствовал, как его грудь сжимается от тяжести этих мыслей, словно кто-то невидимый давит на него. Омега иногда смотрел в зеркало и не узнавал себя — его глаза были потухшими, а лицо иссушено горем. Он стал тенью самого себя, блуждающей по миру без цели и направления. Внутри него росла черная дыра отчаяния. Каждый день в этом доме было новым испытанием. Тэхен пытался найти смысл в этой боли, но она оставалась лишь тёмным облаком над его головой. Линсок был сущим кошмаром Тэхена, воплощением всех его страхов. Его глаза сверкали холодным светом, полным насмешки и пренебрежения. Каждый раз, когда Тэхен встречал его взгляд, в его душе поднималось ощущение тревоги. Альфа умел читать его мысли, как открытые книги, и использовал это знание, чтобы причинять боль. Он говорил вещи, которые ранили Тэхена до глубины души, подчеркивая его недостатки и напоминая о том, что он потерял. Дон Линсок был не только физическим присутствием — он был метафизическим кошмаром. Его голос звучал в голове Тэхена, как постоянный шепот, который не давал покоя. Каждое его слово было как острое лезвие, которое разрывает внутренние раны и заставляет страдать еще сильнее. Его физическое присутствие ощущалось как удушающее давление на грудь, заставляя Тэхена задыхаться от страха и тревоги. Каждый раз, когда Линсок приближался, в теле омеги возникало ощущение холода, словно мрак окутывал его, лишая тепла и комфорта. Это было нечто большее, чем просто страх — это была настоящая физическая боль, пронизывающая каждую клетку его тела. Моральная боль, которую причинял Линсок, была не менее разрушительной. Он умело играл на самых уязвимых струнах души Кима, вызывая воспоминания о потерях и неудачах. Внутри него раздавался гулкий голос, который напоминал о всех ошибках, о каждом моменте слабости и разочарования. Этот внутренний монолог превращался в невыносимый груз, который давил на его сознание, лишая его сил и желания бороться. Ночные кошмары становились обычным делом — каждое пробуждение приносило с собой усталость и опустошение. Он чувствовал себя изможденным, как будто Линсок высасывал из него жизненные силы. Омега глубоко выдыхает и ложится на кровать головой укрываясь одеялом. Он желал лишь одного – исчезнуть отсюда и оказаться в объятиях Чонгука.