Северный Полоз

Четыре месяца спустя. 14 апреля 1969 года.

Чаруса́. Знаете, что это такое? А это так на севере зовут красивую полянку на болоте. Такая милая, зелёненькая, с цветочками. Бабочки летают. И бежишь ты на неё такой красивый и одухотворённый... И р-р-р-раз! Провалился по самое хлебало (если очень повезёт, а то и с головой запросто) в вонючую болотную жижу. К чему это я? А к тому, что эти ваши Хогвартсы-Шмогвартсы и есть эта самая чаруса́. И вообще мир мамы Роулинг. И чем дальше - тем хуже. Не раз, и не два я успел поблагодарить Конан-Дойла и Шерлока за дедуктивный метод. Впрочем, по порядку. За четыре месяца я вполне освоился с тем, как применять слово-пароль. В какие щели вставлять, с каким соусом подавать и каким зубом надкусывать. Начну, пожалуй, с вечера пятницы, следующей за днём рождения Снейпа-младшего.

10 января 1969 года.

Десятого января Тобиас пришёл позже. И хорошо так выпивший. Не могу сказать, что он был пьян, но сидром от него пахло прилично. Увидев меня, вышедшего его встречать (Эйлин, вернувшаяся буквально за час до него,по старой памяти предпочла скрыться на втором этаже), отец нахмурился и злобно рыкнул что-то про носатого ублюдка. - Папа? - тихонько спросил я, - что-то случилось? Тобиаса словно током ударило. Он так дёрнулся, качнулся в сторону, сделал шаг вперёд, потом назад, ещё раз вперёд. Налитые кровью и злобой глаза теплели, злобная гримаса на лице уступала место растерянности и недоумению... - Сын, - довольно громко, но более-менее спокойно попросил Тоби, - можешь налить мне воды? Что-то... голова болит. - Может, лучше чаю согреть? - уточнение было не лишним, так как отец даже слегка улыбнулся и кивнул. - Есть будешь? - уточнил я уже из кухни. - Не откажусь, - спокойно крикнул отец из ванны. Вот же шустрый. - Эйлин, что на ужин? - крикнул он погромче, чтобы мама услышала. - Картошка с консервами, будешь? - осторожно высунувшись из-за двери спальни на втором этаже, спросила она. В голосе слышалось неприкрытое радостное изумление. - Звучит отлично, - добродушно усмехнулся отец, выходя из ванной комнаты. - А к чаю что-то найдётся? - Тянучки, - тут же откликнулся я, - или можно сандвичи с маслом сделать. - Поужинаем, как вчера, в гостиной? - Почему бы нет, - согласился Тобиас. - Эйлин, тебе помочь почистить картошку? - предложил папа успевшей спуститься к нам жене. - Да, - радостно согласилась мама, - а Северус вскипятит чай, да, милый? - ласково обратилась она ко мне. - Конечно, - важно покивал я, набирая воду в чайник. Весело и дружно приготовив ужин, мы накрыли стол и хорошо поужинали. За едой я напомнил родителям об обещании слепить снеговика. Смеясь, они подтвердили, что помнят и согласны. Когда мы отнесли грязную посуду на кухню и уселись пить чай, я слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. - Мама, папа, - мой голос стал очень серьёзным. - Я хочу с вами поговорить. Родители сразу напряглись. Ничего, им полезно. Сейчас проверим парочку теорий. - Папа, - начал я. - Скажи, пожалуйста, что это было, когда ты вернулся домой? Ты понимаешь, о чём сейчас речь. Я чем-то тебя обидел? Взглянув на лицо Тобиаса, склонившего голову, можно было прочесть много эмоций. Замешательство, стыд, боль, разочарование и... ненависть? К кому? - Не знаю, сынок, - негромко, но спокойно ответил отец, поднимая голову и смотря мне прямо в глаза. - Не знаю. Я сейчас как-то... Словно перепил и меня понесло, а потом провал памяти. Помню что-то, но довольно смутно. Я знаю, что мама - маг. И ты тоже, - он взглянул на Эйлин. Она кивнула, подтверждая его слова. - Больше того, знал до свадьбы. Она открылась мне по большому секрету. Я любил её. И сейчас люблю, - от этого признания мама вспыхнула румянцем и так светло улыбнулась, что мы с отцом невольно улыбнулись в ответ. - Я был готов мириться с тем, что моя жена - ведьма. Но потом... Словно меня подменили. Словно за несколько недель после свадьбы во мне поселился сгусток злобы. И... мне очень стыдно за своё поведение. Я себя... ненавижу. Слова отца прозвучали тяжело и тягостно. Эйлин смотрела на него с непередаваемой болью и, в тоже время, нежностью. - Я прощаю тебя, - тихо сказала она, протягивая руку в сторону отца. Он схватил её тонкие нежные пальцы и прижался к ним губами. На его глазах сверкнули кристаллы слёз. - Любопытно, - прокомментировал я. - Я подумаю над этим позже. Теперь вопрос к тебе, мама, - я взглянул на светящуюся от счастья Эйлин. - Почему ты пыталась привести меня в чувство без помощи магии? Почему не провела магическую диагностику? Когда ты варила зелье... - Так, подожди, - перебил меня отец и нахмурился, сжав пальчики мамы чуть сильнее. - Варила зелье? Приводила в чувство? - Ох, мы же тебе не рассказали, - спохватилась миссис Снейп, - ты отказал мне в деньгах на подарок Северусу... В этот момент глаза родителей словно затуманились. Это продолжалось несколько секунд, после чего отец ещё раз коснулся губами пальцев Эйлин и как-то виновато выпустил их. - Мам, прости, что перебью, но вы оба можете мне объяснить, что помните и как ощущаете тот момент? С отказом? - Как в тумане, - поморщившись и сжав кулаки ответил отец. - Пожалуй, да. Очень смутные воспоминания, ощущения отчаянья, стыда, боли, - прошептала мама, коснувшись щеки, по которой тем злополучным утром получила пощёчину. По лицу Тобиаса скользнула судорога боли. - То есть вы вспоминаете, что между вами случилось что-то неприятное, но подробностей не помните? - быстро уточнил я. - Да, - в один голос ответили родители. - Понял, принял, - лишние самокопания нужно было пресекать, - мама, продолжай. - Так вот, ты отказал в деньгах, я решила, что на девять лет всё-таки нужен хоть какой-то подарок. Я вышла сразу за тобой, трансгрессировала в Косой переулок... - чуть запнулась Эйлин, покосившись на Тобиаса. Но то лишь пожевал губами и кивнул, - ... и зашла в пару аптек, предложив свои услуги. После Рождества и Нового года там всегда был повышенный спрос на зелья от тошноты, кроветворные и витаминные составы, мази от ожогов и порезов, - продолжила она с облегчением, - разумеется, никто не отказался, даже дали с собой кое-какие ингредиенты, чтобы получить товар побыстрее. И выдали предоплату. - Извини, что снова перебиваю, но аптеки согласились на то, чтобы просто заказать тебе зелья? - очень удивился отец. - Я - Принц. Эйлин Принц в девичестве. Чистокровная ведьма, - чуть тягуче произнесла мама. - Папочка? - я сказал это чуть громче, чем полагалось, но зато успел предотвратить вспышку гнева отца. Его начавшие стремительно наливаться кровью глаза так же легко и быстро вернулись в обычное состояние. Мужчина дёрнулся и проморгался, слегка потряс головой и кивнул, что готов слушать дальше. - Кажется, ты мне рассказывала, что Принцы - великие зельевары? - мой вопрос звучал на фоне пристального наблюдения за отцом. Секундная вспышка ярости, которая промелькнула как вспышка молнии в ясном небе, оставив о себе лишь отдалённые воспоминания. - Да, подтвердила Эйлин. - Принцы известны родовым даром зельеваров. Некоторые аптекари - мои знакомые по жизни до замужества. Договориться не было проблемой. Я варила зелья на кухне. Они были слишком простыми, чтобы пользоваться лабораторией в подвале. Три вышли отлично, четвёртое получилось неудачным из-за случайно сорвавшейся слезы... - Ты плакала? - глухо спросил Тобиас. - Нет, глаза заслезились от испарений. Я перелила его из котла в чашку, потому что нужна специальная утилизация, просто вылить в раковину опасно. А Северус проснулся и тихо выпил его, решив, что это чай, - на этой части повествования Тобиас с силой сжал кулаки и побледнел. - Он закашлялся и упал. Ну и... я потеряла голову от страха за жизнь нашего мальчика. Трясла его, чтобы привести в чувство. Запаниковала, вот и не подумала ни о чём другом... - Эйлин закончила шёпотом, виновато опустив глаза. - Мамочка, это моя вина, ты же говорила никогда ничего не трогать на столе, если ты варишь что-то в котле, - покаявшись, я уточнил, - а потом? Когда я спросил, сколько мне лет? Да, пап, у меня некоторые вещи вылетели из головы, слишком сильное потрясение было, - уточнение для Тоби было не лишним, так как его брови взметнулись вверх, а с губ готов был сорваться вопрос. - Ты ведь начала щупать пульс и трогать мой лоб. Почему ты не воспользовалась палочкой? - Как-то... отвыкла? - словно задавая вопрос самой себе, ответила Эйлин. - А палочка... была... Да, была. Лежала на столе. Она почти не нужна зельевару, но иногда может пригодиться... - Очень интересно, - протянул я, - в общем, резюмирую... - Что? - приподнял бровь всё ещё бледный Тобиас. - Подвожу итог, - перефразировав на ходу, я продолжил, - в нашей семье происходит что-то очень странное. - Я тоже так думаю, - тихо согласилась Эйлин. - Мне даже иногда кажется, что ты не мой мальчик. Ты ведь мой мальчик? - обратилась она ко мне. - Ты мой... Наш Северус? Я ошарашенно захлопал глазами. Ведь ждал, ждал этого вопроса. К счастью, отголоски памяти подсказали, что в целом поведение не сильно отличалось от обычного. Разве что семейных ужинов и задушевных разговоров не было. Только тет-а-тет с матерью. Впрочем, удивление было вполне оправданным. Как и некоторые моменты, с учётом того, что вроде как все помнят, что семья буквально вчера жила в постоянных скандалах. - Конечно, а... а... кто же я ещё? - добавив в голос трагизма, прошептал я, не забыв похвалить себя, что примерно порепетировал этот момент. - Просто когда я выпил зелье вместо чая, мне было так страшно... И больно... Я так хотел вернуться, у меня же день рождения... И потом всё так необычно пошло... И ты... И папа... - моя нижняя губа задрожала, а на глазах блеснули слёзы. - Почему... - голос предательски дрогнул, - ... почему я не ваш? - Северус! - одновременно воскликнули родители, подскакивая ко мне. - Ну что ты! - Мамочка... папочка... - всхлипывал я всё сильнее, прижимаясь к обнимающим меня родителям. Хорошо всё-таки быть ребёнком. Плакать нормально и естественно. А тут можно двух зайцев пристрелить - и повести себя, как маленький мальчик, и выплакать всю тяжесть, что накопилась за два дня. И свою, и чужую. - А давайте пообещаем друг другу жить дружно и стараться не ссориться? - Обещаю. - Клянусь, - неожиданно поправил формулировку Тобиас, обнимая и Эйлин. - Клянусь. Кажется, мы все втроём всплакнули. Неотвратимо приближалась полночь, неся за собой большие перемены. А снеговика на следующий день мы всё-таки слепили. Кривоватого, но большого. И поиграли в снежки. И даже сделали снежных ангелов, но после мама загнала нас мыться. Близость ткацкой фабрики в Паучьем тупике делала снег не особо безопасным. И да, обращение папа с утра способствовало прекрасному дню. Как и "спокойной ночи, папочка!" гарантировало мирное утро.

14 апреля 1969 года.

За четыре месяца многое изменилось. Сейчас я шёл по улице в джинсах, аккуратной чистой рубашке и потрясающих кроссовках. Все вещи были по размеру, новые и выглаженные. Волосы мои были аккуратно подстрижены и хорошо причёсаны. И вымыты, конечно. В общем, такой себе романтик-некромантик. Ах да, всё чёрного цвета, конечно. Мой любимый цвет в прошлой жизни. И в этом у нас с прошлым Северусом вкусы совпадали. - Итак, что мне удалось сделать за это время? - подводил я небольшие итоги прожитого времени. А добиться удалось многого в масштабе жизни Северуса: - Тобиас бросил пить. Выпивать по пятницам и праздникам продолжил, а вот напиваться и устраивать скандалы - прекратил, что благотворно сказалось на его зарплате; - Эйлин потихоньку подрабатывала в Косом переулке; - денег в семье стало больше, питаться мы стали куда лучше, как и одеваться. Проще говоря - улучшилось материальное положение; - мама начала больше рассказывать мне о Хогвартсе и кое-чему учить. Найденные старые записи Северуса помогали невероятно; - мы начали проводить время все вместе. В мировом масштабе - фигня, но путь в 10 000 шагов... Ну, в общем, всё-таки в полной мере отцом Тобиас мне не стал, хотя и очень старался. Время было упущено, он сам это понимал. Тем более, что воспоминания о прошлом нет-нет, да и подкатывали. Но тёплые ровные отношения между нами всё-таки установились. Мы ходили и на футбол, и в кино, и просто погулять. И в любимом баре отца побывали не раз. Мне даже давали попровать сидр и эль. Тайком от мамы. Рецепт счастья был в прост - слово "папа" два раза в день, и никаких проблем не возникало. Если вдруг на Тобиаса, по его же словам, "накатывало" - папочка работало безотказно. Отношения с Эйлин стали ещё теплее и ближе. Как она сама сказала, девятого января она была весьма строга со мной в первую очередь потому, что работала. Её личная фишечка из разряда "будите меня только в случае плохих новостей". Хотя по отголоскам памяти, мать часто бывала холодна с Северусом, особенно при отце. Причём не потому, что хотела, а потому, что была зашуганной и потухшей. Впрочем, сейчас похорошевшая, помолодевшая и вообще расцветшая Эйлин Снейп была идеальной женой и матерью, уделяя нам с отцом достаточно времени и внимания. Хотя и её иногда догоняло прошлое, мы справлялись. Семейные ужины стали традицией. Тобиас, как оказалось, неплохо справлялся с чисткой овощей и варкой круп. Так что и готовить мы стали вместе. Кстати, кулинария - хороший навык для зельевара. Развивает глазомер и внимательность. Я шёл по улице недалеко от нашего дома и вспоминал, что смог выяснить насчёт странного поведения родителей. В Коукворте особо и погулять негде. В лесу и на речке ловить нечего из-за множественных ядовитых выбросов от ткацкой фабрики, так что пришлось гулять просто по городу. Впрочем, я отвлёкся. Так вот. Как удалось установить путём осторожных расспросов друзей отца, в их компании как-то привычно было называть отцов папами. Как своих, так и друзей, которые стали папашами. Точнее, обращение звучало как "Счастливый папаша пришел!" Видимо, ласковое обращение к Тобиасу переключало его на режим "счастливого папки". И о жене и ребёнке он рассказывал в весьма позитивном ключе. Как отмечали друзья Тоби, после свадьбы сначала он оживлённо говорил о второй половинке, потом несколько недель хмуро отмахивался от вопросов, но, когда узнал, что Эйлин беременна, и он станет отцом, снова стал радостным и разговорчивым. Разумеется, я подозревал, что это жжжжж неспроста. Эти переключения наводили на мысли о сложной системе. Первой на ум приходила легилименция и чары. Так же я подозревал, что не обошлось без зелий. Кстати, насчёт Эйлин. Однажды в конце февраля она призналась, что в момент, когда я упал, задыхаясь, у неё в груди как будто лопнула какая-то струна. А когда я пришёл в себя, я словно стал... чуточку другим. По фанону я помнил, что у магов есть "магическое ядро". Где оно находится и как его можно почувствовать - я не знаю, но то, что делает мага магом точно должно было изменится. Хоть чуть-чуть. Это и стало причиной того, что Эйлин начала выходить из-под действия сложного комплекса магического воздействия. Плюс тот факт, что программа со словом "папа" действовала и на неё. Если Эйлин была рядом с Тобиасом в тот момент, когда кто-то называл его "папой", "папашей" или другим сокращением официального "отец", то всё плохое, что происходило в их жизни как будто забывалось и она становилась живой и позитивной. Эффект длился до возвращения семейной пары домой. - Как всё сложно, - вздохнул я, пиная камушек с дороги в траву. - И кто же виноват во всём этом? Дамби-мудамби, отец Эйлин или какая-то третья сторона? Обиженный жених, например. Или уязвлённый отказом от помолвки родовитый богач. Или та же лига зельеваров... Рассорить дочь Великого Мастера и с отцом, и с женихом, получив её почти на правах рабыни - тоже вполне себе план... Хорошо, что мои эксперименты привели к положительному результату. - Лили, прекрати! - раздавшийся с детской площадки неподалёку девичий вскрик заставил меня вздрогнуть. - Как ты так делаешь? ЧТО ЭТО?! - Тунья, я не знаю... - отозвался озорной голос другой девочки. Оп-па, на ловца и зверь бежит...