мертвые сухоцветы.

из переколоченной глотки на ультразвуке течет истерия. ты интересная такая, знаешь? с приколом. ты зачитываешь такие панчи, а все равно не смешно. побила ебучий мировой рекорд по безумию. достаточно высокомерно, не думаешь? хотя стоп, ты же вообще не думаешь. весь мир — это игра, а ты — кусты. ты заставляешь меня возвращаться из раза в раз. лично мне тебя не будет жаль. и, думаю, никому? ты такая алогичная. у тебя в глазу застряла газовая зажигалка. один пшик — и ты, как тухлое мясо, начинаешь вонять. ты — кортиев орган, на колебание меняешь мнение. я с тебя угараю, ебаный жирный гигант с распоротыми руками и животом, полным гнили, червей и таблеток. ты — две тысячи двадцатый. год, который не ощущается реальностью, мертвый год, о котором хотят забыть. отпусти. отпусти меня. мне мерзко к тебе прикасаться. я не хочу. твое желание не имеет веса. твоя счастливая цифра — пять, а любимая и с приколом — четыре. потому что значит смерть и перелом. тебе говорили говорить о себе в первом лице? а ты все так же молотишь языком зерна слов во втором. но самое страшное твое лицо — третье. ты думала, она умерла в девятнадцатом? ты думала, она осталась там, в седьмом классе. нет, она с двух ног пробила твою кору больших полушарий, там, где область речи. вторая сигнальная (сгнильная) в ахуе. ты же понимаешь, что не набрала 270 баллов, да? (понимаешь, что значит, да? надеюсь, что ты помнишь). твой глаз исколочен ацетоном, стеклом и газом. прижигаешь о него окурки, а себя в зеркалах все еще видишь. не смешно. а я смеюсь. мне смешно с того, насколько ты жалкая и ничтожная. я прошу угарать с этого, как не в себя, потому что это реально лютые панчи. ты настолько жалеешь себя? ебанутая. слов нет, одни звуки рвотных позывов. твои руки в крови по локоть. в чужой. и в твоей. запусти их себе в глотку и вырви голосовые связки, переломай себе пальцы с хрустом пружин. ты — бесполезная кукла, которую забыли на пне в детском саду. труп, зашедший на детский утренник. и подавившийся чужой горячей плотью. мне смешно с тебя. клещ давно не приходит. знаешь, почему? ты даже его заебала. создала, как того, кто всегда будет рядом, а он не остался из-за твоей уебищности. его фигура до сих пор черным мазком скользит в периферии зрения и ненавидит тебя также сильно, как я. ты — дурацкая пародия на сигаретный бычок. тебя создали по угару со словами «бля, вот это роффл будет». клещ, мне очень жаль. прости меня. никита, дашик, маха, настик, ??? , простите меня. а ее не надо. а тебя не надо. не прощайте. прощайтесь. клещ, всепонимающий и грустный, со ста баллами по всем предметам, я бы хотела хоть раз еще поговорить с тобой по телефону, узнать, как у тебя дела. но говорю только с головой. котенка, которого ты убила. перерубила дверью. крошечного, со слишком большим ошейником, едва не соскальзывающим с тонкой шеи (соскользнувшим в лужу рыжей крови), с большими, пушистыми, мягкими ушами (окрашенными в насыщенный бордовый). я тебя предупреждала. ты — смешное и громкое, грубое, неприятное, остающееся на пальцах густой липкостью. ты их волнуешь. это плохо. я бы хотела, чтобы все забыли тебя, выкинули из памяти, как ненужную информацию типа года смерти сына ивана грозного. мелькнувшее, травмировавшее жестокостью, но такое далекое и незначительное. мне смешно с тебя. мне смешно с тебя. мне так сука смешно с тебя. ты назвала своего z-bit-зумца ебучим эгоистом, уебаном, долбаебом. а, заметь, ведешь себя ровно также. и тоже являешься ровно никем. замолчи. ебучее оно тоже решило поговорить. ты думала, оно умерло в двадцать первом? жаль, но нет. оно пыталось, но сделало его с другой стороны. потому что сковало страхом чего-то. чего? хуй знает. оно звалось ли и имело короткую стрижку, за которую его хуесосило пол города. хлебни стаканчик своей крови и продолжай слушать, что натворила. я тебя осуждаю. всем встать! адвоката здесь нет, защищайся сама. зато полный зал обвинителей и жертв. с тобой только так. насилие против насилия. преступник — нечто непонятное, оргомное, расплывшееся, растерзанное, размазанное с сотней изуродованных лиц. их пытались отрывать. взяли споличным. столичным. столиким. среди жертв — дашик, настик, машик. все здесь, видишь? прячься в свою раковину, как делаешь обычно. но бесполезно, я разрублю ее скальпелем возмоздия. ее разрубит асфальт. список обвинений раскатывают прямиком до самого ада. нихуя ты натворила. я нарушила твое личное пространство? так какого хуя оно размером с город. ебучее жалко, только у ебучих пчелок. все терпят, ты чего расклеилась? я даже не начала зачитывать. хотя, думаю, ты помнишь. эти три убийства. ты действительно понимаешь только язык боли. то есть никакой, потому что ее уже не чувствуешь. я затеяла авантюру с погонщиком скота в моем лице и мертвым, сгнившим мясом в твоем. я устрою самосуд и самоистязание. а ты смешная в своей нелепости и невежестве. до истерики смешная. ты — искареженная железяка с угарными дырами от шурупов. твой приговор — мучительная смерть. издохни, чучело. издохни, чучело. издохни, чучело. издохни, чучело. издохни, чучело. издохни, чучело. я повторила много раз, а смысл не изменился, забавно. И З Д О Х Н И, Ч У Ч Е Л О.