мертвые сухоцветы.

в голове кто-то бесконечно шипит, от этого хочется сломать лбом раковину. чтобы осколки впились в глаза и выкорчевали их, как корни больных деревьев, чтобы на лохмотья разорвали зрительный нерв, чтобы текло вязкое стекловидное тело вперемешку с липкой кровью. в зрачки словно напихали петард. вот забава. она была ребенком, над которым смеялись, которого обзывали в коридорах, с которым не хотели ехать в лифте в общежитии, которого обходили стороной, которого в школе называли не иначе как «лохушкой». она была злой, чудовищной, изрезанной и огромной. черт, она такая огромная. она сидит в углу, к счастью, пустого лифта, пока он бесконечно едет на пятнадцатый этаж, руками прижимает наушники к раковине, чтобы не дай бог голова не завела с ней беседу. мысли — это проклятие. все не туда, не о том. все глупые. заткнись, пожалуйста. пальцы ломаются под неестественными углами, ногу выкручивает вбок, кожа на ребрах будто рвется, вены выбухают, как будто набитые червями и перекисью водорода, светятся под слоем шкуры, словно в них не кровь, а проводят реакцию иммунофлюоресценции. все сосуды набиты бактериями, размножающимися, продуцирующими газ и свинчивающие эндотелий, пожирая его. ее выворачивает в раковину, но нечем. как обычно нечем. такая глупая. просто ужасно тупая, не способная ничего написать нормально, а жалующаяся, как будто что-то в жизни делает, кроме сладкого саморазрушения. суставы хрустят от злобы, она повторяет себе, что убивать плохо, но она и так уже давно убийца, мерзость, гадость, монстр. шею крутит, прямо тянет к раковине, чтобы перерезать горло. слетела с автомата, вот жалость. ты никогда не была его достойна, ты никогда не была достойна даже поступления. тебя просто жалеют, потому что ты чертовски мерзкая, как еще такому недочеловеку выжить, если не на жалости? убей себя, убей себя. заткнись, заткнись. проезжающая машина, сигарета в зубах, неработающая зажигалка, «да лучше б сбил», бешенство, кое-как сдержанный крик, ударить себя по бедру, еще, еще, еще. сильнее, я сказала сильнее, уродка, по жиру надо бить сильнее, чтобы достало до заплывшей кости. еда — это кошмар. это то, чего не нужно касаться, это то, чего нужно избегать, это то, что лучше выблевать, хорошо, что тошнит постоянно так, что есть нориально невозможно. это несказанно радует. еда — это паразит, расползающийся по желудочно-кишечному тракту, высасывающий жизненные силы, откладывающийся невыносимым уже жиром по всему телу. адипоциты скоро лопнут от жировых капель. хватит есть. блять, как же я зла, я тебя ненавижу, просто сдохни уже, ты такая ничтожная и отвратительная. колени гнет не в ту сторону, от сигарет болят зубы и лопаются уголки губ до крови, пальцы уже потеряли чувствительность от того, насколько они сгрызены. уж лучше ешь себя, а не еду. еда отвратительна. ты отвратительна. умоляю, закрой рот. преподаватель снова на нее кричит, она опускает голову в пол, пытается не заплакать, такая незрелая. сама плохо готовилась, а теперь раскисает, ну не комедия ли? от энергетиков уже плохо, хочется уснуть и никогда больше не проснуться. как же бесит, что буквы не складываются. ни слова выдавить не можешь, верно? потому что у тебя нет мозга, пустоголовая. опять плохие баллы, опять преподаватель ругает ее, опять ставит в пример остальную группу. говорит, что она не старается, что ничего не делает, что тратит время впустую, что занимает чье-то место в университете, что ее должны были отчислить еще давно, что ей нет места в такой хорошей группе. она смотрит в пол и планирует самоубийство. подсказка: балкон общежития, тридцать таблеток антидепрессантов, алкоголь, последний шаг. давай, давай, давай. захлопни пасть. пытается найти себе место, пытается влиться, а все никак, правда? просто потому что она совсем глупая, как младенец. слишком тупая, слишком мерзкая, слишком липкая, вонючая, хриплая, согнутая в какой-то крюк. уж лучше бы из себя же связала петлю и наконец повесилась. умри, умри. мир плывет из-за стоящих в глазах слезах, она не может даже их выплакать. от упоминания о еде тошнит. хочется похудеть до изнеможения и сгнить на кровати. такая вот, приземленная мечта. умереть. можешь говорить, я с тобой согласна. хватит корчить из себя хуй пойми что. хватит лезть вон из кожи. хватит. в меня хватит. всего хватит. она берет пыльную упаковну антидепрессантов. перестала пить, потому что мешает учиться. а оказалось, что учиться мешает микро мозг, не способный усвоить даже крупицы информации. открывает бутылку. выходит на балкон. пятнадцатый этаж — неплохая высота. растечется огромной жирной кляксой на грязи под общежитием. неплохо. вдохновляет на последний шаг.