доверь мне свою душу, как я тебе.

джисон любит минхо, но он не сможет признаться. у него нет той самой смекалки, что есть у старшего. он прекрасно помнит те дни, когда ли защищал его от любых бед: родители, хулиганы, простуда, нехватка денег или неудачные отношения пару месяцев назад. даже будь то незначительные раны, но залечивал их всегда лишь один человек, а на ранах появлялись красивые пластыри и поцелуи. хан в свою очередь лишь улыбался этому, ведь минхо помогал ему подняться как физически, так и морально. его шутки всегда спасали, пока присутствие ночное лишь расслабляло. — прости, – шепчет джисон посреди ночи. он прекрасно знал что минхо не спит, ведь в потолок или стену пялится. хан всегда спиной к нему поворачивается и обдумывает всю свою жизнь. после плачет настолько тихо, что из всех раз, ли ни разу не слышал его всхлипы. или только он так думает? — за что? – минхо удивляется настолько резкому слову, что к хану поворачивается головой довольно резко и уже обнять его хочет. не торопится. джисон всхлипы пытается сдержать, когда ли имя ласково его произносит: — сони? джисон лишь сильнее сжимается под одеялом, с головой удаляясь из этого мира. спрятаться хочет в эту зимнюю пору, пока дружить они начали летом. в то время он только и делал что мечтал о хорошей жизни, моля того же бога или дьявола. шрамы на ногах до сих пор не смогли срастись, образуя волнистость. минхо всегда целовал их, когда лишний раз видел, пока младший все скрыть пытался – ему было стыдно, не хотелось быть настолько жалким в его глазах. «я обязан показать, что я справлюсь» — однажды сказал себе хан, после чего стал ненавидеть себя сильнее. он не сможет справиться, даже будь у него пару сотен. а минхо любил его дальше – любым. но они друзья. — сони? солнце, ты чего? — ли принимает сидячее положение, кладя руку на изгиб одеяла, под которым находилась тонкая талия хана. минхо заметил, что он начал меньше есть. пусть сам не лучше, однако разузнать правду он так и не смог. — ты всегда можешь поговорить со мной, ты же знаешь. — прости.. — он снова извиняется и повторяет это слово еще пару раз через долгие минуты. — я- ты так много чего делаешь для меня, хо, в то время как я ничего не даю взамен. одно «спасибо» не достаточно. будь я более смелым как ты, таким же разговорчивым в твоей компании, я другой.. твоя противоположность, что дать тебе ничего не может. я пытался устроиться на работу, облегчить тебе счета, но меня выгнали сразу же после подачи документов. я подавал их в семь рабочих мест, многие из которых были обычными кафетериями. меня не принимали, хотя я на многое способен, но я уже сомневаюсь в этом. — малыш, ты не обяз- — нет, хо, обязан. все, что я делаю в твоей жизни и твоем доме – прячусь, — хан не спешит одеяло с головы снимать. страшно, неловко, стыдно – эмоции смешаны. и ведь боится, что в один из дней минхо придет и скажет чтобы он уходил из его дома. навсегда. на всю жизнь. скажет, что ему без разницы куда он уйдет, лишь бы больше не сидел на его шее. — я прячусь от проблем, зачастую на тебя выливая все, а ты лишь молчишь, слушаешь внимательно и умудряешься после тяжелых дней давать поддержку. ты делишься тоже, но молчишь о главном.. — о чем, сони? — минхо и вправду не понимает сути последнего предложения. в его глазах сожаления и боязнь. джисон однажды говорил: «мне не нужны сожаления и страхи обо мне в твоих глазах» – но сейчас не хочет прятать. хочет показать всю любовь и ласку. доказать, что это не так. что он всегда готов держать хана под своим крылом до своей смерти. — о своих чувствах, – хан наконец-то снимает одеяло, садится, но не спешит смотреть на ли. глаза потирает, а другой не сводит взгляда со спины, в которой видны позвонки через майку. — ли минхо. — да? — я хочу слушать о твоих проблема тоже. ты одновременно совмещаешь работу и учебу, ложась спать под утро, а после спишь максимум по четыре часа. но даже в этом я сейчас не уверен. ты явно устал. джисон теперь смотрит в глаза минхо — полностью поворачивается к нему в позе лотоса. на глазах видны слезы, что так отчаянно хотел скрыть хан. однако красные глаза не скроет ничто, как и дрожащие губы с красным носом, видимо, из-за трения. они смотрят и молчат. долго, но при этом комфортно. джисон выглядит печальнее в этот момент еще больше, чем когда-либо в другой день, пока у минхо в глазах летает страх, беспокойство за него, за последующие слова.

за их жизнь.

— минхо, пожалуйста, расскажи, что тебя тревожит, — шепчет хан и перед тем как закрыть лицо своими маленькими пальцами, он умоляюще смотрит на ли. а у него сердце разрывается. он безусловно видел джисона таким, слышал его тихие вдохи и выдохи совмещающиеся со всхлипами, но не настолько разбитым как сейчас. — ты сам не свой в последние дни, я же вижу: почти ничего не ешь, возвращаешься позднее обычного, меньше улыбаешься и смеешься. можно перечислять много чего, хо. — я просто стал уставать сильнее, чем раньше, это нормально, — и ведь улыбнется же не в подходящий момент, выдавит ее из себя, лишь бы доказать свою правоту. а джисон в свою очередь не верит, думает, что минхо не доверяет, считает себя спасателем для такого слабака как хан джисон. — думаю, я тяну тебя на дно, – джисон встает и даже майку не желает поправлять что так криво лежит. он сумку достает из шкафа. и даже если сейчас ночь на улице – его это не останавливает собрать большую часть своих вещей и почти застегнуть сумку, пока ли в шоке прибывает и опомнится через пару секунд. — джисон! сони, что ты делаешь? — он к нему подрывается и почти падает, сумку хочет выхватить, но тот лишь вертит ее, не давая достать и вырвать из рук. — прошу, дай хоть сейчас сделать тебя счастливым. я справлюсь, а ты нет, хо, пожалуйста, — слезы отчаянно на линолеум падают. джисон сейчас бы обнял минхо, ведь у того взгляд слишком щенячий, но не может перебороть себя. знает, что если он это сделает, то останется и дальше у своего недодруга, из-за чего покатит его еще больше вниз. он не хочет чтобы так продолжалось и дальше. — я тебе все расскажу, хорошо, только дай то время, с которым я могу побыть с тобой, умоляю, джисон. положи сумку, пожалуйста, - минхо злится, тревожится, боится. смотрит в глаза джисона, у которого сердце почти разрывается.

но он соглашается.

— джисон, только пообещай, что никуда не уйдешь до конца рассказа, — ли впервые настолько не уверен в чем-то. даже защита диплома не настолько пугала, как этот разговор. а джисон понимает и соглашается, принимает особенно приглашение присесть. — я выслушаю все то, что в тебе копилось, —джисон кутикулу уже рвать начинает от нервов. минхо почти смог его отучить от этого, но когда он стал чаще задерживаться в универе и на работе, то все эти работы были напрасны. — ты мне достаточно помогал, настала моя очередь помочь тебе. — хорошо. эм.. что же. ты чаще начал задумываться, почему я так поздно возвращаюсь, — минхо вздыхает и жестикулирует. — тут я не солгал, да, я задерживаюсь. очень часто. мой начальник попал в больницу, вследствие чего я стал его заместителем. мне пришлось присматривать за работниками, за одним новичком. но не волнуйся! он скоро выпишется и я буду чаще дома, если ты не уйдешь после конца истории.. — не уйду. — ладно, — ли уже ничему не доверяет, тревожность его поглощает. — мое состояние ни в коем случае не связано с тем, что происходит в универе или на работе, честно. — тогда в случае чего это все? — помнишь, как я обещал тебя сводить к психологу? — кивок. — ты так усердно отказывал, что я сам к нему пошел. смешок с одной из сторон. как не странно, но это был сам минхо. от джисона же не слышно и дыхания. — нет, это ни в коем случае не шутка, ничего! я просто.. поговорив с ней, она сказала, что это состояние из-за того.. боже, — волосы активно, но нервно поправляет, явно боясь слышать следующих слов из своих уст. — что я очень долго люблю тебя и боюсь признаться этому себе. но недавно я признался. себе. от этого стало еще сложнее, сони. а джисон сидит и молчит. он бы что-то да сказал, но когда ты узнаешь что твои чувства взаимны, легкость в легких и сердце наступает настолько неожиданно, что иногда кажется, будто ты с рождения с булыжником жил. ли же нисколько не легче, жизнь приобретает иные краски, схожие на нечто темное. — да, я понимаю тебя. я точно в таком же состоянии сидел, когда узнал всю твою биографию, — джисон бы сказал, что он не прав, но минхо в ковре пальцами ног ковыряет и желает закончить диалог пока не поздно, но не может. хан уверен. — тебе наверняка интересно, чем же было сложнее. — пожалуйста. а минхо знает, что это не мольба, это знак чтобы он продолжал дальше свой рассказ. он знает все о хане. ли уж точно смеялся внутренне, когда кто-нибудь хотел за ним поухаживать и ошибался в любых мелочах, пытаясь доказать насколько он «прав». и он всегда выигрывал: начиная от конфет, и заканчивая любимым исполнителем на гитаре. — я еще пару раз сходил на сеанс к психологу, но помогло не во многом. в следующую минуту все те сеансы снизошли на «нет», — очередной вздох, который так раздражает двоих, но он нужен. — каждая вещь напоминала о тебе. даже те лестницы в универе, на которых ты почти упал, если бы я не помог; те самые вансы, которые ты так любишь носить под обычную толстовку зимой, а после болеешь, пытаясь доказать, что это не так; та тетрадь, которую я ношу каждый день, ведь ее разрисовал именно ты; те штаны, в которых мои ноги замерзают начиная с осени и заканчивая весной, но они настолько красиво сделаны, что я дорожу им больше, чем своим телефон. твой запах впитался в мою жизнь. и вроде бы у всех так, многие живут и не жалуются, однако у минхо заканчивается воздух, а в горле ком, но ему нужно. стоит продолжить ради любимого человека, а не друга. его сейчас ничего не интересует, кроме как закончить эти страдания. он хочет чтобы хан принял его, но он много хочет. — я перестал меньше есть, ведь люблю смотреть за трапезой на тебя. но ты и сам почти ничего не ешь, а я люблю добавлять тебе те самые салаты утром, в обед приносить то, о чем ты попросишь, пока вечером мы едим то ли полезную, то ли вредную еду. во снах еще тяжелее: ты мне снишься каждый раз, как засыпаю, но появляешься еще раньше, когда глаза закрываю. я не могу ничего с этим сделать. мое сердце каждый раз болело, ведь не мог признаться. когда был подходящий момент, меня почти рвало от страха наизнанку, — слезы снова капают, только уже на давно грязный ковер. — сони, ты настолько важен для меня, что я хотел сделать тебя счастливым. я не хотел обращать внимание на себя, пока это делал как раз ты. я хотел залатать любую твою рану, на свои не обращал, пускай они и росли каждую секунду, возрастая до наихудшего размера, — прикрытые веки и руки в замок, в то время как локти покоятся на коленях, стоя настолько крепко, что казалось бы они приклеены друг к другу. — психолог мне уже давала успокоительные, антидепрессанты, но это все фуфло, ты сам знаешь. даже если бы и ты пошел к ней, нему, нашел утешение в этом – я бы не дал тебе пить это. ты бы стал зависим, были бы побочные действия как у многих. я не хочу этого. минхо так долго хранил это, что горло уже болит говорить столько проблем. считает, что младшему станет во много раз тяжелее, чем сейчас и будет больше проблем.

но он не прав.

— минхо.. — погоди, дослушай, прошу, – глаза еще закрыты, не хочет слышать любой ответ хана. ему кажется, что он уйдет и оставит его одного. — я стал меньше показывать эмоций, потому что я сам не понимаю уже ничего: что чувствую я и остальные. когда ты плакал или смеялся, я думал лишь о том, что ты чувствуешь. что чувствую я сейчас? до сих пор этого не знаю. но это ерунда со всем остальным, честно. — минхо, давай вместе сходим к психологу? мы не будем пить те таблетки, если понадобится, не будем слишком личное рассказывать, ходить будем когда захочешь, – неожиданный ответ, который больше похож на нечто глупое. теперь ли смеется, покуда джисон смотрит на него слишком странно. — он не поможет, сони. я уже потерял надежду для себя, но для тебя еще ничего не позд- джисон берет в ладони настолько мягкие щеки ли, что ему кажется, будто в его руках тает вата. хан губами своими соприкасается с чужими, но такими родными, затыкая наконец-то его, смешивая общие соленые слезы. им ни капли не мерзко. они оба поглощены этим процессом, и, кажись, теперь джисон точно уверен в том, что это не отказ, а конечное принятие. — помнишь времена старших классов, когда меня избивали? – джисон в плечо минхо лбом своим утыкается и улыбается впервые так счастливо, заставляя улыбнуться так же минхо. — я смог полюбить тебя осенью. — я смог влюбиться в тебя летом. теперь они наконец-то смогут найти обещанный компромисс в отношениях. смогут найти точку опоры друг для друга. не будут так часто плакать, скрывать что-то помимо подарков на разные праздники, будут лишь исцелять. в эту ночь им предстоит долгий разговор как о настоящем, так и воспоминаниях. возможно, они будут настолько грустными, что постель испытает вновь мокрые слезы, но в других частях воспоминаний их ждет эхо обещанного смеха, заполняя им комнату.

а еще запах любви смешанный с поцелуями

.