Сорванные люди, мы ищем вторую часть

Проснувшись утром, Юнги даже не открывает глаз. Слишком уж.. лень. По привычке берёт телефон, быстро просматривает диалоги и, не найдя контакта «Хён», лишь прикрывает глаза и блокирует телефон, убирая его. Точно. ему ведь надоело. Ну ничего, Юнги не зависим. Просто любит. Погрузившись в собственные мысли, парень не замечает даже, как снова засыпает, а когда вновь пробуждается, видит на часах 14.37 и нехотя встаёт, понимая, что нужно хоть раз поесть. Кофе без сахара и хлеб с шоколадным маслом. Чем не идеально? Снова погружаюсь в собственные мысли, парень садится за пианино, открывает его и недолго смотрит на клавиши. Хочется, безумно хочется что-то сыграть. Ощущение, что если прямо сейчас пальцы не коснутся дерева, то душа умрёт от переизбытка чувств и эмоций. Вспомнив первое произведение, сначала зажимает обе педали, делая звук мягким и тихим. Даёт себе немного времени. Спустя пару тактов снимает левую педаль, позволяя струнам звучать в привычной громкости, и, входя во вкус, вкладывает в каждое движение свою мысль, невысказанные эмоции и переживания. Всё то, что не выходит словами, выливается в музыку. Трепет и волнение рождаются нежными мелодиями, переживание — длинными тихими произведениями, а отчаянье, злость и понимание неизбежности происходящего — громким, гулким и звенящим звуком, заполняются комнату и разум парня, отвлекая от назойливых мыслей. Слишком богатый эмоциональный диапазон словно проклятие. Разум не выдерживает такой нагрузки, а пальцы уже болят от жёстких соприкосновения нежной кожи с твёрдым материалом, но.. вместо того, что б остановиться, Юнги раз за разом проигрывает самому себе и зацикливает произведение, играя его вновь и вновь, словно стараясь до кого-то докричаться, но всё бесполезно, как бесполезны и слёзы, неслышно стучащие о клавиши. Мантра из собственных слов возносится звуками фортепиано к собственной душе, успокаивая её и уверяя, что завтрашний день точно наступит. Да, он будет бессмысленным, но он будет. И всё остальное снова станет фоном. Чем-то.. совершенно не играющим роли.

***

Ближе к вечеру парень приводит себя в порядок и надевает чёрные джинсы, свободную футболку и тёплую кофту с капюшоном, хотя пора было бы и куртку, но зачем, если одним из любимых методов привести мысли в порядок у Юнги является промерзание. Когда холод пробирается под одежду, а надеть сверху нечего. Мозг начинает работать быстрее, мысли собираются в кучу и успокаиваются эмоции. Небольшая и безопасная борьба за выживание с самим собой всегда работает. Хлопая дверью, парень идёт в сторону парикмахерской и проверяет, что точно не забыл телефон. По пути, как всегда, слушает музыку. Здоровается с администратором на входе и садится, ожидая времени, когда мастер освободится, а через пять минут уже сидит в кресле, стараясь объяснить парикмахеру, что именно хочет увидеть у себя на голове. Кивнув, тот лишь улыбается и бросает уверенное "будет сделано". И правда, спустя час на Юнги в зеркале смотрит уже не тот, что был раньше: с длинными светлыми волосы, мягкими волнами спадающие на плечи. Сейчас он совершенно другой: чёрные и белые волосы прядями перемешивались между собой, при том выбритые виски и затылок подчёркивали зону, где длину не убирали и лишь покрасили концы в красный. Вот это уже другое дело. Заплатив за услуги, парень ушёл. Прямиком в караоке бар, где сначала изрядно выпил, а после громко пел в микрофон, изливая последнее отчаянье и скорбь в словах, собирая вокруг вольных слушателей. Юнги не боялся сцены, ибо имел за спиной музыкальное образование и частные уроки вокала, а алкоголь лишь помог расслабиться. "Дайте мне белые крылья" разливалась по помещению, вбирая в себя любовь и грусть, надежду и отчаянье.

Город расколется на мириады зеркал,

Рвутся в любовных пожарах петарды сердец,

Стенка за стенкой, душа, за душою тоска,

Тянет в болотную топь заколдованных мест.

Я же тебя никогда никому не отдам,

Пело сердечко и плакали гордые льды,

Наши тела бы могли отыскать по следам,

Если бы мы не забыли оставить следы.

Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте,

Через тернии, провода, - в небо, только б не мучаться.

Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком

Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь...

Встретимся и за секунду проносится ночь,

Но вечностью черной разлука обрушится вновь.

Так почему же мы всё разбегаемся впрочь?

Зная в каком направлении наша любовь.

Мы друг для друга давно стали как зеркала.

Видеть тебя и всё чаще себя узнавать,

Нитью незримой нас намертво сшила игла,

Так больно когда города нас хотят разорвать.

Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте,

Через тернии, провода, - в небо, только б не мучаться.

Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком

Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь...

Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте,

Через тернии, провода, - в небо, только б не мучаться.

Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком

Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился;

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился!

***

Спит Юнги сегодня, как убитый.