Север-Запад / Восток-Юг

✨️✨️✨️

Утреннее солнышко освещает покои. Альфа любуется, в очередной раз благодаря судьбу за то, что преподнесла ему такой дар, но и проклиная за то, что пришлось пережить этому омеге. — Дырку прожжешь, не смотри ты так на меня, — улыбается омега, потягиваясь. — Прости меня… — Чонгук! — Юнги резко садится. — Хватит, слышишь. Сколько можно! Сколько ты мне это говоришь, и я задрался повторять, слышишь, все хорошо! Я в порядке! — Юнги, моя храбрая волчица… — Я ща как в челюсть дам за волчицу! — Прям дашь? — и снова смотрит своим космосом. — Вот лицо будет не как у ребенка и дам! — бурчит омега, пытаясь встать, но альфа тут же тянет на себя, нависая сверху. — Ребенок? Разве они делают такое, — он впивается поцелуем в губы. — А такое, — опускается поцелуями в шею. Юнги выдыхает, поддаваясь на ласки. Если месяц назад он боялся близости. Боялся, но Чонгук показал ему, напомнил, что бывает нежно, бывает по желанию, по любви. Юнги залечивал раны таким изощренным способом: позволяя иногда проявлять грубость к альфе, но Чонгук молчал, понимал, что омеге это нужно. Только после второй недели такого жесткого секса, омега остыл. Он больше не мог, сам пришел к альфе, сам попросил ласки, впервые не только получал, но и отдавал. И так намного лучше. Так он полностью отпустил, хоть шрамик, что внутри останется еще надолго.

✨️☀️✨️

— Доброе утро, кролики, — улыбается Тэхен, когда Юнги вваливается в сад. — Что, так заметно? — От тебя Чонгуком так и фонит. Бедный альфа… Ты же так затрахаешь его до смерти. — Смотри ка какая годная смерть… Тэхен улыбается, а потом Юнги кладет руку тому на плечо. — Как ты? Тэхен улыбается, а Юнги ответа и не нужно, все по глазам видит. Страдает. Хосок был как безумец. Всю злость он передавал лишь одному, делал это в постели, использовал Тэхена только “по назначению”. Когда все же он забеременел, в глазах омеги он увидел только радость, а когда услышал, как тот нежно с частичкой под сердцем разговаривает, так и понял, что грубостью любовь неправильную не выгнать. — Все так же игнорирует тебя? — Ничего, — улыбается омега, кладя ладонь на животик, что совсем чуть-чуть видно, — я чувствую, что он поможет нам. Может тогда, когда увидит улыбку сына, он примет меня… — Он простил тебя? — Никогда не простит, — Тэхен кивает на окно комнаты на втором этаже, куда вход строго настрого запрещен всем. — Пока он не поправится, это как минимум. Но я не жду прощения даже тогда. Я не заслужил… Они пострадали больше всех… — Тэхен. Ты тоже жертва. Ты не знал правды, ты не мог поступить иначе. — Юнги. Он потерял ребенка. Омегу. Жизнь. И все из-за меня. Юнги опускает взгляд, смотря вдаль. Где-то там, за деревьями, в леску, стоит еще одна ива, чьи ветви достают до воды, того самого озера, но совершенно с иной стороны. На иву, под которой растут васильки, как память о тех глазах, о тех, что любили, и тех, что так и не открылись.

✨️❄️☀️

My You by Jungkok — Я для тебя прием устроил, обед накрыл, а ты опоздал, — пожимает руку Хосок другу, что только что вернулся из родных краев. — Прости, задержался, — холодно и ни намека на улыбку. Все понимают, где пропадал Намджун, над какими цветами часами стоял. Чонгук улыбается, пожимая руку альфе, а рука того холодная, будто кровь внутри и не течет вовсе. — Что ж, — прокашливается император, — совет ждет. Они уже вовсю заждались. Более двух месяцев меня достают. — И меня, — выдыхает Чонгук, — постоянно спрашивают о том, почему северные за нас, и кто император. Все достают, несмотря ни на что, будто не у меня беременный омега за которым глаз да глаз нужен! — Чонгук, — шикает старший Чон. Но Намджун улыбнулся уголком губ: — Не нужно молчать, когда петь хочется. Не упускайте свой шанс. Чонгук, поздравляю. Я не знал. — У него только третья неделя… — тихо отвечает тот. Намджун кивает, боль свою никому не показывает. — А ты, Хо. Он беремен уже второй месяц, а ты на него так и не смотришь? — Джун, я не могу. Он столько натворил… — Хватит с него, Хосок. Он уже заплатил за все сполна. — Намджун, то, что он… — Хосок. Это не жизнь. Для вас обоих. Вы только существуете, но не дышите. Прекращай. Просто подойди, обними и скажи, как любишь. Жизнь коротка и непредвиденная. Вот ты планируешь что-то на завтра, а оно не наступает. Чонгук с Юнги уезжают на следующей недели на восток. Вы останетесь одни. Вы увянете, потому что нужны друг другу, а рядом никого родного не будет, чтобы утешить. — Намджун. С чего ты решил, что он для меня что-то значит. — Не надоело? — трет переносицу старший. — Ты врешь только себе. Что ты сделал тогда, когда он публично признал вину, рассказал, что это восточные с покойным императором все проделывали, что они подстроили ту самую войну у озера, с которого все и началось… Что ты сделал после того, как все кричали казнить его? Хосок поворачивает голову к окну. Он запер омегу под стражей, велел охранять, оберегать, а сам толпу разогнал, приказал, чтобы и волосок с головы омеги не упал. Защитил. Намджун хмыкает, подходя к альфе. — Не упусти его. Позволь вам обоим вдохнуть счастья. Хосок смотрит в глаза, кивает. Все трое заходят в зал. — Император западных волков! — Хосок садится на трон. — Император восточных волков! — Чонгук садится. — Император северных волков! — Намджун садится под удивленные взгляды большинства советников, что еще были не в курсе. — Разве это не генерал, как он может быть императором! — шепот разносится по залу. Намджун только улыбается, выпуская феромон, от которого все тут же склоняются, ведь такое может только с императорской кровью. Больше ни слов, ни вопросов нет.

✨️❄️?

Adam Lambert - Underground — Что ж. Императоры, поздравляю вас! — Заходит Юнги держа осанку. — Тут никого нет, — улыбается Чонгук, следя, как омега тут же сдувается, бежит, и хорошо, что альфа научился ловить на лету своего неугомонного. Хосок улыбается, видя, как брат поглаживает животик любимого и что-то шепчет тому в губы, пока Юнги не поддерживает разговоры и сам впечатывается в губы альфы. Хосок переводит взгляд на Джуна, что все же сумел выдавить из себя улыбку. Тот кивает куда-то императору за спину. А Хосок и так учуял карамель с новым еще неопознанным запахом. Он оборачивается, встречаясь взглядом с омегой, что тут же глаза опускает. Тот стоит в стороне, боится и подойти, но животик, что уже хорошо видно бережно придерживает, поглаживая. Хосок смотри, взгляд не отводит. Но понимает, что Джун прав. Он обманывает только себя, а страдают от этого сразу два человека. Тэхен ждет, пока время пролетит и ему будет позволено вернутся в свои покои, где он и пропадает днями. Запах такого нужного хвороста становится все сильнее. Тэхен больно губу закусывает, лишь бы не посмотреть, ведь не позволено. Но его подбородка касается такая знакомая рука. Альфа омегу к своим глазам поднимает, поглаживая кожу. Он скучал. Как же скучал. — Я прощаю, — шепчет, тут же впиваясь губами в губы, терзает, снова грубость применяет, но тут же нежно целует, вылизывает, сильнее омегу к себе прижимает, соленые слезы слизывает, дрожащего омегу обнимает, себя обнять позволяет. — Значит ты и есть владыка северных? Все резко оборачиваются, видя перед собой того, кого уж точно не ожидали увидеть в этом дворце.