Расставание это больно, не так ли?

*** 24 февраля, 2022 год После вторжения Российского медведя в «суеверное» государство — Украину, всё в мире перевернулось с ног на голову. Кто-то спешил прятаться, кто-то вводить новые меры, и ограничения, а кто-то просто пытался понять то, как он смог такое допустить, и почему не смог предотвратить это. Все эти мысли кучу раз прокручиваются, и прокручиваются в голове, не давая здраво мыслить. Да, он не считает себя виновным, наоборот же, только невиновным. Но, Эммануэля постигает не важное причувствие, причувствие того, что скоро он поплатится за что-то, что явно не касается его ума. Но, всё отбрасывается на второй план. Мысли заняты звонком, который обязан случиться рано или поздно — звонок от Владимира. Ману переживает, слова встают комом в горле, и он понимает то, что не сможет сказать Владимиру то, что хочет. Тошно, но делать нечего, остаётся только ждать.

***

13:40, Елисейский дворец, Франция Эммануэль слегка постукивает кончиками пальцев по стеклянному столу, то и дело смотря на настенные часы, что находятся поодаль от стола. Томно вздохнув, Ману перекладывает документы с одного края стола на другой. И демонстративно отворачивается от своего же минутного решения ввода санкций против Владимира. «Казалось бы, как много вещей в процессе жизни мы теряем. Любовь, поддержку, понимание, красоту, ум — всё это в сумме олицетворяет человека как личность, как отдельную особь. Мы не понимаем того, насколько для нас важна вещь, человек, или что-то другое, но тоже не менее важное. Пока не расстанемся с ней или с ним. После этого до нас доходит весь смысл существования этого человека, вещи, может чего-то другого. Нельзя вернуть то, что уже ушло, и это начинают понимать только тогда, когда потеряют.» — Макрон вспомнил эту фразу, она даже как-то согрела душу. Фразы произнесенные Владимиром всегда вызывали такие чувства в нём. Иногда он даже боялся обжечься об них, абсурдно, но горячо и маняще до жути. 14:10, Елисейский дворец, Франция Не громкий звонок телефона прервал все нахлынувшие волной воспоминания Эммануэля о Владимире. Как там говорят русские? Вспомнишь только, и уже явиться? Ладно, плевать он хотел на все эти фразочки. Медленно подняв трубку старинного телефона, Эммануэль протолкнул вставший ком в горле. И трепетно заговорил с Владимиром о дальнейшей судьбе их государств. — З-здравствуйте, Владимир. — Голос дрогнул, чёртова взволнованность. Ману знал, Владимир не любит слышать или видеть, проявление слабости. — Здравствуй, Ману. — Последнее слово Владимир протянул так, Как-будто хотел попробовать на вкус. Владимир знал что Макрону не нравится то, когда к нему обращаются этим прозвищем, но, уже плевать на всё. Между ними всё должно быть окончено, он его предал, подло предал. А предателей не любят, и не уважают. — чтож, я начну с первого. — Путин вздохнул, и продолжил, то и дело повышая голос на каждой последующей ноте. — ты решил предать меня? Санкции, к твоему сведению, на меня и мою страну никак не подействуют, но вот на моё доверие к тебе — да. — С каждым словом, глаза Эммануэля всё расширялись и расширялись. Владимир закончил говорить, и начал прислушиваться к дальнейшим словам Президента Франции. — Простите, но так нужно, вы не можете вторгаться в дела «суеверного " государства. — Как бы ни хотелось Эммануэлю извиниться, и попросить прощения проверенными методами, он не стал. Гордость как обычно взяла вверх над мыслями, и поглотила Ману целиком. — ну чтож, если вы так думаете. — Владимир пару секунд подумал над ответом, мельком переведя взгляд на фото Эммануэля, мирно стоящего на столе в рамочке. Дотянувшись до него рукой, Владимир поставил того лицом вниз, и слегка улыбнувшись, продолжил разговор — то между нашими странами, и нашими с вами отношениями всё кончено. — Владимир грустно улыбнулся, и сбросил трубку, даже не удостоившись попрощаться. Но, ему показалось что Ману этого и так хватило. Не хватило. Эммануэль жаждал прикосновений Владимира, или хотя бы секса по телефону, но всё что он получил в итоге — расторг отношений между ними. Ему не пришлось даже оправдываться перед Владимиром, тот сам сбросил трубку, оставив в душе Ману неприятный осадок, что будет прожигать его все оставшиеся года или может месяцы? Кто знает. «Это ещё не конец.»