Моя реальность.

Бездыханное тело упало на землю. Но её сознание до сих пор существовало и мысли вертелись в воздухе, вырываясь. —ДА БЛЯТЬ! Какого хера кто то опять пытается меня убить?! Ебланы! Думали я так просто сдохну ещё в первый раз?! Так я буду воскресать снова и снова. И больше не остановлюсь, буду резать глотки налево и направо! Всё это кара для тех, кто решил ограничить мою свободу! Сердце не билось, но девушка встала, словно ветер пронесясь и убив тех людей за долю секунды. Стрелы распались, а из отверстий в теле начали вылазить чёрные щупальца, извиваясь и снова концами проникая в тело, заделывая, наподобие нити с иголкой, все дырки. Это была кровь, чёрная, электрическая, именно она превращалась в плоть. Волосы Аксы побелели, оставаясь красными лишь у концов. Зрачки стали вертикальными, а белки потемнели. Она провела в воздухе руну, создав сферу и запустила её в небо. Там, где взошло солнце. Сфера оказалась луной и теперь это была красная, кровавая луна, в кругу золотого солнца, посреди чёрного неба. Даже кожей чувствовалось присутствие Киндиго. Белыми линиями был очерчен силуэт огромного зверя. Теперь он был белым. На самой же Аксинии было теперь белое платье с вырезом на бедре, поверх чёрного костюма. Теперь глаза полностью побелели и стала отчётливо слышаться песня, наподобие приказов, по которым действовал зверь. —Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Дева топнула ногой. Нарисовала руну в воздухе, сквозь которую пролетел Киндиго, начав творить хаос и убивать —Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Всё не понимали что происходит, а от того были в ступоре и молились чтобы их это существо не тронуло. Сама же Акса управляла и своими действиями и Киндиго лишь наполовину, находясь в другом пространстве, словно посреди звёздного неба. Но вокруг мелькали картинки того, что было в реальности, а также сквозь пелену были слышны слова и песня. —Мир насыпет тебе горой Прям любой из даров Преступи, брат, только порог Совесть — это фантом Индивиды лезут в одно Чтоб нагадить потом Вот так треснул и Вавилон Жадненьким — поделом Ну так где же граница? Между людьми, вроде, нет часовых А было б неплохо: Не знаешь закона — научат менты Но учить нас тут некому Делаем близких калеками: Отрубаем головы Чтобы по ним идти Она молчала, но отчётливо понимала что происходит в реальности и что она в этой реальности делает. Видно кстати было, что в руке девушки появилось другое оружие. Чёрная коса с серебряным наконечником, опасное оружие. —Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут. Вдлх выдох, море крови, люди, тонущие в собственной «справедливости» и собственной «свободе», в то время как Киндиго действительно освобождал их дух от бренного тела. —Мы когда-то поймём, что под нами там лёд Надо топать не сильно Не балуй ты с огнём Даже лупа сожжет, коли жопа в бензине Ты свободный от мира — «Нахуй всех» И раз не надо врать «игу», то множится выбор Не надо платить им, не надо семью «Не поминай лихом» Нет, не поминай! Куда ни пойду, за мной беда Да, да, в аду — там мой финал Нет, не верну, я потерял Я свой всахатил идеал Узнал себя? Так атакуй! Не дай обидам быть тобой На кой свобода мудаку? Тут уже Киндиго остановился. Музыка стихла, а слова продолжили звучать. —Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Акса встала в боевую стойку. Зверь начал медленно растворяться. Очень медленно. И резко вновь ещё громче заиграла музыка. А девушка словно молния начала добивать павших. —Мои будни, будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры Попади в прорубь, пропади тут Тут она остановилась. Музыка закончилось, а время резко замерло. Настоящее сознание девушки, будучи среди звёзд закончила песню. Но не одна, в унисон с ней был голос. —Мои будни будто короб Без дверей, пали заборы: Частокол из той свободы Что ты сыщешь на беду Трупы на камне пред дорогой Копятся дамбой, попадя в прорубь Выбор — обман, по типу Пандоры По типу Пандоры, по типу Пандоры. Всё, кроме звёзд резко пропало. —Ладно, песня классная, мощная, но что со мной? —Дитя, ты становишься луной. Аксиния, так ведь? —Да. — Девушка обернулась за спину завидев слишком уж похожую на себя женщину. Волосы её были белые, к середине переходящий в красный, а к концам в чёрный. Её платье состояло из полностью белого костюма и с полупрозрачным подолом самого платья. Та медленно подходила к девушке и была высокой, около 3 метров. —А вот ты кто? —Раньше меня звали также, как и тебя. Но теперь я — Кровавая Луна, уже не первую тысячу лет. Прародительница. Первый проводник Лунного —Прародительница всех лун? Но что я тут делаю? —Ты перешла в новый ранг. Больше ты не созвездие. Я дам тебе имя. Надеюсь не стоит объяснять, что имя для нас свято? —Лучше объясните, я знаю не так много и лишь отрывками. —Имя в нашей жизни появляется три раза. Первый раз через небольшое время после рождения. Второй раз — второе рождение, установление сил и пределов. Третий раз — смерть. И все эти обстоятельства объясняет имя. Например твоя мать. Половинка Луны, она родилась от человека, лишь наполовину Киндиго. Силы установила в следствии разделения себя самой ради решения конфликта, на половинки. А умерла в следствии того, что убила половину Киндиго, в данном случае лун. Существуют ведь ещё солнца. Понятно? Как думаешь, какое имя я тебе дам? —В душе не ебу. И какое же? Имена ведь не повторяются? —Ты слишком похожа на меня. Смотря на тебя, я понимаю что конец близок и в который раз вспоминаю пророчество, что мне поведали при моем становлении луной. —А как вы обрели имя луны? —Родилась во время кровавой битвы, получила имя в следствии того что вырезал всех своих врагов и умерла, когда меня пронзили серебряным копьем в сердце. —Ага. Поэтому Кровавая луна. Хм. Насколько я знаю, то через 13 дней после моего рождения, мама уничтожила всех лунных, а раз сейчас наресение имени, то должно иметь вес и то, что я творю в реальности. Смертоносная? —Хм, в этом есть логика. Но нет. Ты будешь особенной. Я нарекаю тебя. Кровавой луной. В этот момент на шее Аксинии появилась ещё одна луна в кругу, но в этот раз она как будто истекала кровью. —Но это ваше имя, нет? —Да, конечно. Ты — новая я. Ступай и восстанови свое сознание. —Прародительница взмахнула рукой и Сознание Аксинии пропало из звёздного пространства. —Ты ещё не знаешь, на что способна, если дашь себе волю. Как жаль что я поняла это только после смерти. Живи дитя. Живи и наконец дай начало концу. А пророчество же основало одно из правил. Лунам потому и запрещалось иметь детей. Ведь, «Сын Кровавой Луны станет концом эры великих зверей, концом всего, что когда то напоминало о Киндиго, о самих зверях после его смерти и не вспомнят, они исчезнут из истории бренного мира на долгие столетия». Этого и опасалась молодая Кровавая луна, а потому нарекоа своим двум дочерям, чтобы одна была луной, а вторая родила двух дочерей, к одной из которых перейдёт владение зверем. Всегда, абсолютно всегда прародительница старалась избегать наречение имени хоть немного схожего с собственным. Это было некоторым принципом, ради процветания Киндиго. Но теперь судьба крепко взяла первую луну за шкирку, вынуждая лично дать имя последнему потомку. Как жестоко для того, кто желал лишь процветания, дабы лун все боялись, а значит уважали.