Моя реальность.

Как пролетело следующее время Акса толком не помнила. Всё было как в тумане ещё ближайшие 3 дня. Очухалась она уже на корабле, когда они подплывали к Византии. Это было крайне неприятно осознавать, крайне неприятно было туда возвращаться, а потому внутренне она насторожилась, насторожился и Лунный. Её не устраивал вариант женитьбы своего брата на царевне Анне. Но что она могла поделать? Против её слова тут стояло слово Алекши, мальчонка, которому теперь всецело доверял Владимир. Отправить брата одного не могла, всё таки беспокоилась как на него окажут влияние эти греки. Выдохнула, расстегнув пуговицу на горле, смотря на запястье. Три перекрещенных треугольника и надпись рунами. —А ведь когда то мне требовался мастер этого дела даже ради такого малого творения. Посмотрим.. Мои силы ведь возросли? Подняв рукав до локтя, девушка сосредоточилась, направляя ладонью другой руки энергию. Впитывая её как часть сущего, просто прокрадываясь темными жилами между слоями кожи. Рисунок. В этот раз не просто руны, а произведение. Зверь, но не просто, киндиго, что раскрыв пасть и оскалившись тянется вверх, к белому шару луны, словно намереваясь поглотить её, стоя задними лапами на собственном хвосте,размахивая крыльями, темный. В процессе даже не заметила как к ней подошёл друг. —Чего творишь? —Да вот, рисую как видишь. —Акса закончила впитывать магию в кожу и рисунок татуировки был закончен, растянувшийся на всё предплечье, кроме той первой татуировки, огибая её хвостом. —А чё такое? —Просто интересно чем ты занята. Интересно на коже рисовать? —Ну да, только не на коже, а В коже. Уловил? Ладно, риторический вопрос. Ты в Византию то хочешь?— Она натянула рукав любимой красной шубки обратно и повернулась к другу. —Честно, не шипко. Но мне интересно что ты сделаешь этому Василию. —А.. Повезет, если я его не убью. Придерживать меня будешь? —Ха! Нет! Я же хочу посмотреть зрелище) Ваших перепихонов мне постепенно становится мало. Сэношэ посмеялся, получив тычок локтём в бок от еле сдерживающей смех Луны. —Не смешно, братишь. —Поэтому ты смеешься?) —Ладно-ладно. Глянь. —Её внимание привлек блеск, выглядывающий из тумана. Оба в момент повернулись. — Византия... Будь она не ладна. —Емааа... Оно всё золотом блестит. Царь-град. И вправду золотой. Сказать что я в шоке - ничего не сказать. —Хм. Не всё, что блестит - золото. —Верно. Владимир созвал всех первых лиц, а потому закатив глаза, княжне тоже пришлось туда идти. Ничего толкового сказано не было, кроме предупреждения Олафу и Аксе сдерживать свою бурный нрав. И если варяг уверял что отлично справится, то Акса не была готова заверить всех в своём спокойствии. Она сама по себе была взрывной, а тут ещё неприятные эмоции по отношению к грекам, происхождение которых она упорно отказывалась объяснять брату и остальным. Уже даже жалея что поехала. Но вот уже порт. Подозвав Жасмина, летающего в виде ворона над судном, девушка усадила его на своё плечо, впервые осознав что магические животные весят ничуть не меньше обычный и такую огромную птицу сложнее удерживать. Ох, как же её уже начинает взвинчивать даже одежда встречающих их послов. Разноцветные глаза смотрят хищно. Уже подходя ко дворцу, она, непривычно молчаливая и собранная начинает неосознанно в голове составлять эмоции в музыку, о как же она давно не использовала эту магию, а ведь когда то с неё всё началось. Лестница, коридор и наконец главный зал. Первым входит Владимир. По его правую руку сразу за ним Акса, чьё лицо из-за волос мало видно. Ещё справа от неё и чуть позади Олаф, суровым взглядом осматривая драгоценности, коими уставлен зал, борясь с любовью к золотишку и жадностью в душе. По левую сторону позади князя стоит Добрыня. А позади него идёт Алекша. Почему то Акса упустила из памяти момент когда среди первых рядов стал идти ребёнок, но пока она его не убила - пусть идет, главное чтоб не лез куда не надо. В глубине зала, около трона стоял он. Василий, император Византийской империи, великий человек по мнению многих современников. Он. Бирюзовые глаза внимательно осмотревшие Владимира, каштановые волосы уложенные в лучших традициях аристократии того времени. Бородка и длинный балдахин. Про себя можно было отметить что сражаться в таком костюме "бога" будет очень неудобно, да даже сесть вряд ли будет комфортно. И как они справляются? —Добро пожаловать в Византию, князь Владимир. —Дружелюбным, но твердым тоном спокойно проговорил император на чистом русском. —Здравствуй, император Василий. —Такие лживые обмены любезностями. —Проворчала Акса, чуть отворачиваясь, уже на грани. —Что? —Не узнав девушку повернулся Василий. Ох зря. Теперь поздно. —Мне вот интересно. Что ты делал тогда? —Кто ты и что имеешь в виду? —Акса. Не неси берд. —Попытался прервать её Владимир, даже не осознавая что с некоторых пор для неё его слова - пустой звук. Она резко вскинула ворона, одновременно открывая лицо. Глаза. Он её узнал. Наконец то. Вспомнил тот самый день. Неудачное крещение, трупы на полу, следы на разрушенных колоннах и... Кровь в воде. Алая с черным, как грех. И вновь как первой проявление этой магии. Только её обратной стороны. Люди сами создают монстров. Так пусть же увидят плоды своих трудов. Она открыла рот.

Мы все взаперти скованы болью

И вся вода в миг окрасилась кровью

Что сделаешь ты?

И как справишься с болью?

Если вода

Вся окрасится кровью?

В помещении начало темнеть, стремительно, но всё было видно, будто разом отключили солнце, пустив свет звезд и луны освещать злополучные залы. Пока шёпотом, но уже было понятно - грядет гнев богини. Алекша спрятался за Добрыню ещё больше, Владимир отступил на пару шагов назад, Олаф скрестил руки на груди, ожидая представления, Сэношэ только проникнувшего в зал, чуть не прихлопнуло резко закрывшийся от магии двери, но он ведь так хотел на это шоу глянуть. Аксиния сделала пару шагов к императору, её глаза светились, пока вокруг сгущались тени.

Взгляни в глаза мне

Соври, что все в порядке

Что здесь люди счастливы

И что жить здесь так сладко.

Явное наступление, вопросы, предложения с угрозой, а вокруг уже плавают картинки. Как она сидела в камере, в каких то лохмотьях. Как ей постоянно норовили заткнуть рот и как она рвала и метала в ярости убивая стражу, за что потом ловили и наказывали. Заставляла отступать императора. И приоритет был уже не в росте, а в силе слов и магии. Язычество для христианина хуже огня и мук ада. Он опешил.

Жажда свободы

Но система проста тут

Здесь навесят оковы

Как услышишь ты в дверь стук.

Пауза, стихает музыка, а вся магия неожиданно скапливается в девушке. Будто затишье перед бурей. Так и есть. Она резко топнула, проецируя очередные картинки в пору своим словам, ещё сильнее усиляя музыку, ещё сильнее надавливая, проецирую тот день в точности как было.

Мы все взаперти скованы болью.

Как её ведут вновь скованную оковами с грузом. Как её толкают в тот бассейн. Как тело идет ко дну, а душа не понимает что произошло.

И вся вода вмиг окрасилась кровью.

Взрывы. Вены не выдержали нагрузку. Взрывы. Грузы лопаются, травмируют предплечья, икры, шею. Кровь. Алая кровь окрашивает воду, освященную ненавистной религией. Начинает чернеть, эмоции берут верх, выпускают зверя и из нитей в воде складывается сердце.

Что сделаешь ты?

И как справишься с болью?

Если вода вся окрасится кровью?

Топает, вызывая волну, что содрагает картинку.

ВСЁ ОКРАСИТСЯ КРОВЬЮ!

Сердце наконец обретает явную форму и из воды вырывается зверь. Киндиго. Это уже не Аксиния. Это уже нутро. Это зверь. И одним своим появлением он заставляет окружающих священников и императора в юности, содрогнуться, познавая истинную форму плода, что вырастили.

ВСЁ ОКРАСИТСЯ КРОВЬЮ!

Всё окрасится кровью.

Голос спокойнее и спокойнее, а вот музыка нагнетает. Заставляет познать ужас происходящего. Как зверь в порыве ярости раскусывает, растаптывает, разрезает тела богослужителей и охраны. Как белоснежные колонны рушатся сильным хвостом, как алая и черная кровь плавают в бассейне, как внутренности человечества расползаются по полу. И уже нет смысла чьи они были при жизни. Теперь это просто грязь, что вызывает приступ тошноты у каждого слабонервного. Но это так. Сценка - напоминание, вдруг император забыл тот ужасный день. День, когда его возлюбленная стала тем, кем стала и кого подросшего он видит перед собой. А теперь вновь. Картинки пропали. Атмосфера вроде как улучшилась. Но всем понятно что это не конец. Все смотрят с оживлением, лишь Добрыня закрывает глаза ребёнку, а Сэношэ поглаживает ворона, временами поглядывая на как будто одичавшую княжну. Хотя он знает эту историю и вполне может понять её эмоции.

Раной открытой,

Из под её шубки начала капать кровь на пол.

Душой ядовитой,

Тело окутала тёмная аура.

Наш мир отравляешь,

Дернула Василия за за грудки на себя, тут же отстраняясь.

Карманы все набиваешь.

Прошла к ближайшим столикам с драгоценными камнями, опрокидывая их одним движением. Обернулась. Белки глаз почернели. Из тёмного дыма вокруг на девушке начали формироваться уши хвост, крылья и лапы.

Я стал беспощадным,

Она резко взмахнула крыльями, так что всё дымчатое, кроме лап обрело материальную форму на её теле.

Прощения ради.

Вновь немного подошла.

За то что был жадным,

Моли о пощаде.

Указывая пальцем, чтобы было понятно к кому обращается, Акса с горящими глазами продемонстрировала свой оскал. Но совсем забыла о помещении.

Мы все взаперти,

Стража ворвалась в двери.

Скованы болью,

Нацеливая на потенциально опасную княжну мечи и копья.

И вся вода

Она топнула ногой.

Вмиг окрасилась кровью.

Все искусственные ручейки из маленьких прудов тут же окрасились алым.

Что сделаешь ты?

И как справишься с болью?

Если вода вся окрасится кровью?

Вроде как бы просто вопросы, обращенные к императору, в шоке и ужасе смотрящему на кровь в полу. Такие же эмоции его стражи.

ВСЁ ОКРАСИТСЯ КРОВЬЮ!

Они кинули копья, мечи, стрелы, всё что у них было. Стража атакует.

ВСЁ ОКРАСИТСЯ КРОВЬЮ!

Те застыли в воздухе по одному повелению княжны. Образуя вокруг неё гигантский нимб из того, что зовется оружием.

Всё окрасится...

Выждана необходимая пауза. Немного притихла музыка. Резко она взмахнула крыльями, ударной звуковой волной приковывая к себе внимание.

Я - это люди,

Из дверей прибыл её отряд, в облике людей, с оружием. К ним присоединился Сэношэ, следуя своей роли в этом спектакле.

Я - это шторм,

Обстановка в зале накалилась, откуда то взялся ветер, темнота, дым раздуваемый магией.

Я - это стая,

Все псы мигом обратились в зверей, не атакуя, но не позволяя стражникам греков приблизиться.

Я - это гром.

Незримые вибрации порой хуже силовых атак, они дезориентируют.

Когда лес сгорает,

Все звери вымирают,

Даже в такой как Аксиния, есть честь и есть границы дозволенного, есть понятие - запугать, выплеснуть эмоции, есть понимание неоправданной в данный момент жестокости. Она медленно опустилась на пол. Мгновенно и пропал её нимб из оружия. Псы снова обратились в людей, так и не трогая греков, но не позволяя нанести вред своей княжне.

Власть не спасает.

Что ты скажешь нам?

Её дополнение киндиго пропало. Как и вся кровь, как и вся темнота. Как и музыка. Она шумно выдохнула, сложив руки на груди. —Знаешь, Василий, если бы не формальности, если бы не брат, если бы не моя честь... —Пауза многозначительно, как и взмах рукой, что повелел Псам отойди к задней стене. И вновь взгляд глаза в глаза. —То я бы тебе крепко врезала.