Моя реальность.

Той ночью спалось Ульвару неспокойно. Много раз он просыпался, то ли от кошмаров, которых не помнил, то ли от звуков с улицы. Заснуть князь смог лишь под рассвет, но беспокойно было в том сне. Бродил по темноте долго, но в конце концов вышел на сверкающий силуэт. То была Вигдис. Не маленькая девочка, которую давным-давно похоронил брат. На вид она была 17 лет от роду. Но парень знал, что это невозможно, хоть и сам во сне имел облик на момент её смерти. В реальности было ему далеко за 40, это уже не Ульвар, а Ярослав, которого в будущем прозовут Мудрым. Вновь у него были каштановые с красным волосы, вновь яркие глаза разного цвета, юное лицо. Он глядел на сестру, которая сидела к нему спиной, держа в руке алый цветок. Вигдис улыбалась нежно, оглядывая каждый лепесток, она медленно шептала, но этот шепот совсем им не являлся, ибо в полной тишине его слышал, казалось, весь мир. — Брат мой, брат… Как же ты повзрослел. Я тоже так сильно изменилась с тех пор, как видела тебя в последний раз. Вижу, ты стал князем, как и желал того. Запер зверя в храме, как пожелал того. Наблюдаешь за мной, как желаешь сейчас. Но что-то в тебе изменилось…, и я не могу понять что. Широко распахнутые глаза парня показывали его искренние эмоции, он больше не мог их скрывать как в реальном мире. Руки потянулись к сестре, ноги сами понесли к знакомой душе. Вигдис аж подскочила, сразу же поправляя волосы цвета зерна и серебряную диадему поверх. Расслабленность выдавалась во всей её внешности, в глубине синих глаз, которые опять напоминали отцовские, в его бровях и маминых губах. Это не нравилось Ульвару и так же быстро он разорвал объятья, продолжая молчать, ведь всю его речь сестра читала лишь в дыхании. —Ты изменил себе. Ты изменил матери, отказался от её взглядов и принципов… Всё же принял ненавистную ей веру. —Ты не понимаешь. Лунный показал мне какой на самом деле была наша мать. Она жестокая, лживая, тщеславная и жаждущая крови. Она не любила нас и не умела этого делать, лишь зла желала дяде, преемником которого я стал. — Резко отвернулся парень, сжав зубы покрепче, но глаза его метали молнии. Сделав вдох, а следом выдох, он подытожил. —Стоило отцу умереть… Умерла для нас и мать… —Возможно где-то ты прав, но поверь, не во всём. Она и вправду перестала исполнять роль матери, стоило папе покинуть нас, но взяла на себя его роль. Она желала нам добра и считала папу более важной фигурой для меня и тебя, чем материнскую роль. Только тогда матушка не поняла, что в итоге мы лишились обоих родителей и стали предоставлены сами себе. — Словно ангел, верящий добро, Вигдис по-прежнему улыбалась, смотря на спину брата, желая лишь поймать его взгляд. — Она умела любить. И несмотря ни на что желала добра многим. Позволь я покажу тебе? Вигдис взяла брата за руку, тут же вспышка света, что обратилась стаей бабочек перенесла их в воспоминания прошлого. Красноволосая девушка с разноцветными глазами весело спустилась с коня у врат Новгорода. Улыбаясь, она кинулась на встречу трём мужчинам. —Брат! Я соскучилась, как вы? Она резко обняла того, что стоял посередине, лишь отдаленно, но Ульвар узнал своего дядю, но ещё молодого. Он ещё не выглядел как служитель церкви и, казалось, был искренне рад видеть свою сестру. —Мы тоже, Акс, мы тоже. Решила не оставаться у Ярополка? — С ухмылкой спросил князь, но в ответ получил такое же выражение лица и утвердительный кивок. Взмахнув русыми волосами, мужчина обернулся к стоящему позади. —Добрыня, вели накрывать на стол, ко мне дорогая сестра вернулась. Девушка посмеялась, а сама украдкой посмотрела на варяга, стоявшего по другую руку её брата. Они ещё плохо были знакомы, но искорки уже витали в разноцветных глазах, как и еле заметный румянец на щеках, только вот сам воин этого не видел, смотря куда-то в даль. —Неужто это отец? А он не сильно изменился. — Проговорил Ульвар, поворачиваясь к сестре. Однако та не одарила его взглядом. —Но матушка уже его любит. Как видишь и дядю она тоже любит, как и он её. Раскол сильно попортил их отношения, но до него ещё далеко. Он произойдет лишь после твоего рождения. — Она обернулась на брата, тут же взяв его за руку и перекидывая их в другое воспоминание.

****

По полю мчался вороной жеребец, а на нём княжна. Девушка смеялась, подгоняя коня, держась за гриву, ведь ехала без седла. Волосы развивал ветер. Места были дивные, столь красивые, что дух захватывало. Поля, далекие степи, по одну сторону которых скалы, над которыми кружат хищные птицы, а по другую обрыв прямо к реке. Свист ветра в ушах Аксы прервал сильный всплеск волн. Ведь пока она скакала, с утёса за ней наблюдал беловолосый парень, да так загляделся, что в воду канул, а плавать он не любил. Княжна не стала останавливать коня, подъехав ближе к краю, но тот всё же встал на дыбы, а его хозяйка прыгнула за юношей. —Неужто так наша мать познакомилась с Сэношэ? —Верно, Ульвар. Она не была так жестока, как ты описываешь, она многих защищала и спасала. В том числе и своего будущего лучшего друга. Но ты смотри внимательнее. Княжна всё же подняла голову юноши над водой, хотя ветер разгонялся и ей это стоило больших усилий, но всего через несколько секунд небольшое землетрясение спровоцировало камнепад в воду. Отплыть девушка с таким грузом не успевала, но не бросила нуждающегося и закрыла их своими крыльями. Было больно, однако оба остались живы, а с тех пор сильно сдружились, пока сохли на берегу. —Ладно, я понял. Она не всегда была такой. Но в конце концов я видел, как она убивала, это самое жестокое что только можно, она ведь и своих порой добивала. —Без лишних слов сестра взяла его за руку и теперь их ждало другое воспоминание. *** В порыве боя сверкали красные волосы, ведь их обладательница вертелась, словно волчок. Меч то и дело натыкался на тела, широкое лезвие отражало стрелы, но вряд ли оружие было больше самой воительницы, что боролась словно дикий зверь. Но вскоре битва закончилась, и дева просто прогуливалась по трупам, наблюдая какой же шевелится, а какие отдали свою душу хаосу. Сапоги княжны в конце концов наткнулись на живого. Он был из её дружины. И может его можно было спасти. Но он бы остался инвалидом, а так он еле заметно дышал и смотрел снизу вверх на грозную воительницу. —Зачем ты мне это показываешь, я знаю, что она его убьёт. Это доказывает её жестокость. — Ульвар имел право возмущаться, поворачиваясь к сестре, но её это не беспокоило, спокойным тоном она стала объяснять. —Ты прав, она убьёт его. Но не из-за того, что ты думаешь. Приглядись. Он еле видно шевелит губами, понятно, что разум над ним не властен, а ведь матушка чуяла, когда пахнет заражением смерти. Он был потерян. Его можно спасти, но зачем? Обрекать на мучения? Оставлять инвалидом, калекой? Это ещё более жестоко. Тем более смотри дальше. А дальше, когда парень повернул голову, его будущая мать уже была у другого воина и отрывая лоскуты от своей одежды, наспех перевязывала ему рану, тут же проводя к походным лекарям. Ульвар лишь закатил глаза и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Вигдис взяла его за руку, проводя в другое воспоминание. *** Снег блестит на ветках деревьев также, как он блестит поверх земли, пушистый, белый, почти не тронутый с прошлого снегопада, но лишь тут, на заднем дворе княжеского терема. А почему почти? Там следы босых ног. Маленькие женские ступни разбросаны полукругом вокруг чучела из соломы. А рядом с ним в боевой стойке и стоит княжна. Волосы растрепаны, дыхание сбито, а изо рта вырываются облачка пара. Из-за яркого солнца она чуть щурится, прицеливаясь, а после бьёт мечом куклу, разрезая от плеча, до самого живота и вновь отскакивает. На ней лишь штаны и бинты, утягивающие грудь, в пылу тренировки она не чувствует холода, хотя лишь снегири, сидящие на ветке, знают, сколько же часов она уже тренируется. Дерево почти прямо над ней, но резко с него падает снег, Акса успевает быстро отскочить, но после оглядываясь, видит своего любимого. Олаф улыбается, у него выходной, так почему бы не напомнить своей княжне, какие были планы на сей день. Девичье лицо озаряет улыбка, пока она бежит к варягу и прыгает в его объятия, сразу сплетаясь в поцелуй, юные, уверенные что никто этого не заметит, пока большие мужские руки укладывают на плечи девушки её шубку, хоть как-то согреть и подарить тепло, но оба знают, что тепло они дарят друг другу лишь поцелуем, лишь взглядом, лишь прикосновением и даже мыслями. Вигдис не дает брату прервать идиллию, стоя в сторонке, она любуется родителями, какие они были молодые и беззаботные, жаль, что с тех пор очень многое поменялось ещё до её рождения, но она не станет оттого любить их меньше. В Ульваре же всё больше переворачивался мир, тот мир, что когда-то ему настроили зверь и дядя, они породили в душе тогдашнего юноши плоды злости, обиды на мать, открыли глаза на все её злодеяния, но скрыли с глаз всю её любовь, милость и заботу. Вот это было жестоко, однако же наблюдать счастливых родителей и ему доставляло удовольствие. И даже когда их поцелуй ушёл от беззаботного характера, принимая явно слишком горячие обороты, когда они мигом побежали в палаты. Вигдис туда хотела рвануть, но остановил её брат, явно понимая, чем же сейчас займутся их родители. —Маленькая ещё на такое смотреть. —Впервые улыбнулся брат, отводя глаза в сторону. —Я уже более 20 лет как мертва, а мой внутренний возраст в районе 17 лет, чего я могу такого не знать? —Возмутилась было Виг, хотя и явного протеста и напора в её голове не было. —Для меня тебе всегда будет 13 лет, сестрёнка. Я навсегда запомнил то утро. Зачем ты это сделала? Она не ответила, лишь взяла брата за руку и переместила уже в комнату родителей, но глубокой ночью. Олаф лежал, прикрыв глаза, его голова была на коленях княжны, пока та что-то тихо напевала и тепло улыбалась, перебирая пальцами волосы своего любимого, они были обнажены. Душой и телом, друг с другом. В такие моменты понимаешь, что эта связь надолго. Аксиния тихо проговаривала слова и даже без музыки они были прекрасны, пела о любви, о жертве, о том, что она готова сделать ради них. Ей не нужен был ответ и такие же слова, мирно лежащий на её коленях суровый варяг подтверждал всё без слов, он никогда не сложит оружие, если его не попросит его княжна, и никогда не поднимет, если она будет против. —Посмотри на них, брат. Что ты видишь? Наша матушка – великий зверь. Она не склоняет ни перед кем головы, она не боится смерти и не боится выразить свою волю, словно яркое красное пламя, что сожжет любого, кто посмеет даже захотеть ей владеть. Но она склоняет голову перед нашим папенькой. Наш папа – суровый воин. Он не пощадит никого, кто встанет наперекор его клинку. Король не склонит головы, не позволит кому-либо возвышаться над ним, он – синее, но терпеливое пламя, ярость которого вызвать сложнее, но оно не менее страшно лесного пожара. Однако он смотрит на маму снизу вверх. Они такие разные, но такие одинаковые, непреклонные и горячие на голову словно пламя, но любят друг друга больше жизни. —Я вижу их. Тех, кто когда-то подарил мне жизнь, кто воспитывал меня и обучал. Мои… Наши родители. *** Счастливые улыбки, радость новой жизни. У княжны родился сын, эта новость разнеслась слишком быстро. Но спустя месяц их тут уже не было. Радость рождения племянника сразу померкла на фоне недоверия к своей сестре. Аксиния перенесла тяжелый удар, нож в спину, но нашла в себе силы не быть жестокой с ребенком, воспитать его в любви. Она помогала мужу, не забывая о сыне, который так и радовал каждый раз, а после появилась ещё и красавица-дочка. И княжна превратилась полностью в любящую, заботливую мать, но этот не образ не вязался с той жестокой убийцей, коей её считал Ульвар до этой ночи. Однако картинка быстро закончилась и смахивая слезу, в полной темноте, Ульвар задал последний вопрос. —Вигдис, я умираю? Оттого я вижу то, чего без зверя увидеть невозможно? —Да брат, я хотела, чтобы ты простил матушку и с чистым сердцем отправился ТУДА. Там я, там папа и Харальд. Может ты и запечатал зверя, но его кровь по-прежнему течёт в тебе и в твоих детях. Благодаря ей тебе позволена такая возможность. Благодаря матушке, она бы желала, чтобы ты вернулся к семье целым. —Она протянула руку к брату и тот немедля её схватил, он соглашался уйти с ней за предел мира, но всё-таки сказал напоследок. —Часть меня никогда не уйдет. —Понимаю. Ступай за мной, брат…