Мальчик с глазами цвета льна

17 июля. Нью-Йорк оказался очень огромным. Огромная толпа людей все время куда-то спешит, пока молодой человек едет в машине с шашечками на крыше и украдкой поглядывает в прозрачное окно, за которым плывёт быстротечная жизнь. – Мы приехали, – объявил мужчина среднего возраста. У него тёмная кожа, большие татуировки в виде орлов и кинжалов, а ещё небольшая семейная фотография, стоящая на торпеда машины и парень заметил, что каждый раз, как мужчина на неё оборачивается, на его лице возникает безумно тёплая улыбка, будто эта фотография – его все, ведь на ней изображены люди, которыми он дорожит… Пак протянул купюру в сто долларов, хотя его поездка стоила всего лишь сорок. На все слова мужчины забрать сдачу он только захлопнул дверь и направился в одну из кофеин, под названием Brown. Там его заботливо встретил официант, принял заказ и удалился на барную стойку, пробивая чек на апельсиновый фреш – пока что это все, что захотела душа Чимина, если считать заведение в котором он находится, но если выйти за рамки этого предела… душа хочет увидеть Мина, обнять что есть сил и никогда и ни к кому не подпускать ближе, чем на 2 метра. Ждать Мина пришлось очень долго, за это время Пак Чимин испробовал практически все напитки заведения, раз пятнадцать удалился в уборную и отправил всего лишь два сообщения, ибо побоялся быть слишком навязчивым. – Прости, я задержался! – Юнги влетел в кофейню, прямиком направляясь к молодому человеку, у которого улыбка с лица уже давно превратилась в угрюмую физиономию, про такое обычно говорят «Темнее тучи», но тут было все намного мрачней. На красивой фигуре вошедшего парня красовалась футболка цвета тумана, чёрные зауженные джинсы и красные конверсы, так же уши украшали платиновые блестящие серьги, а руки чёрные браслеты из ткани без узоров. Пак сразу заметил, что на нем нет колец, хотя к его прохладным рукам они бы очень подошли. – До концерта ещё четыре часа, через час можно идти на стадион, поэтому… может выпьешь чего-то? – Мин аккуратно присел на стул напротив и, взглянув на Пака поближе затаил дыхание, а к щекам подбежал румянец. На парне напротив висела чёрная шёлковая рубашка, чёрные зауженные джинсы и классические белые форсы, на коротких пухленьких пальцах красовались несколько серебряных колец, слабо светящихся в лампах кофейни. – Хорошо выглядишь, – обратился Юнги, чем заставил Чимина загнать себя в краску, поджимая ноги под деревянный стул. – Ты тоже, – тихо прошептал парень, пребывая в изумительной эйфории от всех слов и действий, что произносит Юнги. Его глаза безумно сильно отличаются от глаз других людей. Они тёплые, хоть и похожи на грязный холодный кристалл. Они красивы, они… возможно именно в них влюбился Чимин. В стадион пускали благодаря билетам и выдавали яркие неоновые браслеты разных цветов и оттенков, Чимину достался салатовый, а Мину лимонный. Пройдя в огромное помещение Пак изумился толпе, что пришла слушать, смотреть и восхищаться их любимой исполнительницей. Парень в туманной футболке, конечно слушает её песни, но не является фанатом, иногда он даже думал, что кровь польется из ушей если долго слушать эту музыку, но сейчас, ради любимого человека он находится среди толпы и готов даже подпевать, не говоря уже о том, чтобы слушать. Рядом стоял небольшой бар, где продавались напитки, в основном это была вода, чтобы люди не выливали друг на друга газировку и не устраивали потасовки из-за случайностей. – Ты выдержишь ещё три часа стоять, а потом ещё два прыгать? – съязвил Мин, получив в ответ огненный взгляд глаз цвета лесной гущи. Конечно он выдержит! Это первый его концерт в жизни и насладится им нужно сполна! Спустя часы, которые казались вечностью на сцену выходит Холзи, безумно красивая девушка в радужной мини-юбке, чёрном топе и массивных ботинках, которые как гром топтали стихший на мгновение стадион. Толпа взорвалась яркими возгласами и хлопками, а Юнги не сводил взгляда с парня что стоит справа от него – он впервые увидел такую очаровательную улыбку, его глаза блестели от радости и, кажется, даже ноги, что пару минут назад «ныли» вдруг запрыгали, чтобы поглядеть на сцену с большей «высоты». Все проходило ровно, уже прошло больше трети концерта и время близилось к концу выступлений, как сзади на плечо Мина упала рука, будто невесомая и плечо нежно сжали. Чимин сначала не заметил, пока угольноволосый не обернулся на хозяйку той самой руки. – Минни, ты тоже тут! – во весь голос кричала девушка, ростом ниже Пака, а судя по её фигуре она совсем не ест. На вид около сорока килограмм, кожа холодная и такая же бледная как у Мина. – Что тебе нужно, Сато? – холодно, но так же громко ответил тот. Чимин перестал прыгать и просто стоял как вкопанный, смотря на эту парочку, со всех сторон его задевали руки толпы, бесящейся от музыки, но они его совсем не волновали, ком подступил к горлу. Ком ревности. – Хочу позвать тебя на свидание, по старой памяти, – прошептала она на ухо и парень в один миг стал красным как помидор. – В любом случае у тебя есть мой номер, звони! – и летящей походкой, пробиваясь сквозь толпу, удалилась так же быстро, как и появилась. – Кто это был? – Пак перекричал музыку, слабо хватаясь пальцами за свою рубашку, будто выискивая в ней спасение. – Бывшая… девушка. И тут Паку захотелось, чтобы эта чёрная рубашка стала чёрной дырой и полностью поглотила его. «Так у него была девушка? Насколько давно? Когда они расстались? Почему он совсем ничего о ней не говорил? Мои чувства теперь ничто? Кто я для него?» – все эти вопросы промчались в голове, а сердце будто перестало биться вовсе. Чимину больше всего на свете не хотелось слышать о том, что у Юнги есть или была девушка. – Сейчас прозвучит последняя песня для вас! Очень люблю вас! – донеслось до ушей слушателей со сцены. Заиграла мелодия и ею оказалась любимая песня парня в чёрной рубашке: «New americana». Неужели под самую любимую песню его уже отшили? – Ты в порядке? – вдруг обратился Юнги, заметив, наконец, стеклянный пустой взгляд и мельком дрожащие руки. Чимин уже хотел было пробурчать что-то типа «Да, все хорошо», но его спутанный ход мыслей перебил парень с глазами цвета льна. – Я могу обнять тебя? – он наклонился к уху и прошептал это самым сексуальным на свете голосом. И ему не было отказано в этой просьбе. Тёплые ладони легли поверх гладкой рубашки и аккуратно снизу-вверх начали тянутся к плечам. Тело пронзало током и дрожью, хотелось пустить слезу и дать волю всем скопившимся чувствам и эмоциям, но… та девушка. Как Юнги может так нежно обращаться с парнем, когда сам встречался с девушкой? – Ничего не надумай, – снова прошептал голос, но уже где-то над ухом. Толпа шумела, но не так громко, как вначале концерта, именно поэтому каждое слово брюнет слышал отчётливо и ясно. – Я не люблю её и не хочу её больше видеть, она… мне изменила. Прости, что ты это слушаешь, – на мочку уха скатилась слеза. Юнги ненавидел Сато, ненавидел всей своей душой, но так же сильно любил парня, которого обнимал. Чимин не смог больше себя сдерживать. Взяв Юнги под руку он быстрым шагом шёл на выход со стадиона, даже не дослушав свою любимую песню. Они шли очень долго и все это время в тишине. Небо уже давно стало холодного фиолетово-черного оттенка с мерцающими на нем звёздами. Чимин наконец нашёл какой-то парк и лавочку в нем, что освещалась одним лишь фонарным столбом. – Еще раз прости, – вновь извинился Мин, вытирая мокрые глаза. – Я не хотел давать огласку именно этим эмоциям. Я хотел… чтобы ты видел меня только тогда, когда я улыбаюсь и… – Я так не хочу, эгоист ты хренов! – Чимин подскочил с места, грозно, словно хомяк, топая ногами по полу, он развернулся к Юнги. – Я хотел бы видеть все твои эмоции. Неважно положительные они или отрицательные. Я не хочу чтобы только ты помогал мне, я тоже хочу помогать тебе когда ты грустишь или расстроен. Я хочу слушать твои истории, а не только рассказывать свои. Я люблю тебя… Не верящий своим ушам парень, поднял голову. По румяным щекам бежали слезы, а ладони закрыли лицо. Чимину всегда было тяжело признаваться в своих чувствах, наверно, поэтому он до сих пор девственник. – Забудь! Я просто пойду домой! – прокричал он и быстрым шагомх направился в сторону более освещенных улиц, поймал такси и уехал, пока Юнги сидел в недоумении. Сердце разрывала боль. Казалось, что границы сознания растянулась вдоль экватора, а тело отказывалось работать, только ноги тряслись, да текли слезы. – Почему ты ушёл? Я ведь тоже тебя люблю, Пак Чимин…