собачья жизнь, жизнь собачья

Горо позорно долго не знал правды о Хине-сан. А когда узнал, первой его реакцией стали шок и стыд, а затем сразу — о, боги, почему? Причин оказалось великое множество. Большая часть коммерческого толка, но не обошлось и без Яэ Мико. На мгновение Горо подумал было всё бросить, но после недолгих размышлений вспомнил о своих читателях. Среди них были самые разные люди, но всех их одинаково радовали его ответы. Горо не мог их оставить, пусть они и считали его женщиной лёгкого поведения с поистине впечатляющим бюстом. И всё же он настоял, чтобы издательство отменило встречу с фанатами. Иначе было нельзя. Помилуйте, как бы они всё это провернули?! Яэ пожала плечами. — Платье и лёгкий макияж творят чудеса, — сказала она. — Твоему личику не много-то и нужно, признаться. Сущий пустяк, разве ты не согласен? — Категорически, — ответил Горо, которого это предложение повергло в ужас. — Пожалуйста, отмените встречу. — Какая досада, — вздохнула Яэ. — Впрочем, так я и предполагала. Дай знать, если передумаешь, — добавила она с хитрой полуулыбкой, от которой у Горо по спине пробежал холодок. На этой зловещей ноте тема со встречей была закрыта, и всё пошло своим чередом, а горстку возмущённых фанатов удалось задобрить письмами с извинениями и карманными портретами с автографом. Время от времени Горо, разумеется, чувствовал себя немного виноватым, как и полагалось лжецу. Но эта маленькая ложь была вроде как во благо — по крайней мере он себя этим успокаивал. Горо никому не причинил зла, а большинство его читателей всё равно никогда не встретятся с ним вживую. Но, к сожалению, не прошло и недели, как Горо нос к носу столкнулся с Аратаки Итто, прижимавшим к груди портрет Хины-сан с автографом. Как и большинство жителей Инадзумы, при виде Аратаки Итто Горо настигали весьма смешанные чувства. С одной стороны, Итто производил впечатление искреннего и по большей части безобидного парня. С другой, для человека за двадцать он явно чересчур серьёзно воспринимал детские игры и, по слухам, никогда не работал дольше двух дней подряд. Но хуже всего, пожалуй, было то, что в их первую встречу Итто назвал Горо «генерал-пёсель» и ухватил за хвост — тот якобы был «супер пушистым на вид». Горо его тогда едва не укусил. Правда, Итто потом извинился и даже угостил слегка переспевшей фиалковой дыней, жуя которую они на удивление славно обсудили любимые сладости. Так что… да, чувства были смешанными, лучше и не скажешь. Должно быть, поэтому, чем дольше Аратаки разливался соловьём о своей возлюбленной, обожаемой Хине-сан, следуя за Горо по улицам столицы, тем больше Горо было стыдно. — Я не знал, что ты читаешь «Это жизнь», — ляпнул изумлённый Горо, увидев портрет в руках они. У Итто загорелись глаза. — Конечно читаю! — радостно воскликнул он. — Хина-сан такая милая, просто лучшая! Ужасно жаль, что фанатскую встречу отменили, но что поделать, думаю, будет ещё шанс. Кончилось всё тем, что Итто пошёл за Горо в издательский дом Яэ, ни на минуту не сбавляя поток бесконечных Хина-сан, Хина-сан, Хина-сан… Хина-сан подсказала мне идею идеального подарка для бабули. Хина-сан говорит, что нужно правильно питаться, если не хочу, чтобы меня опять пронесло. Хина-сан сказала… «Я знаю! — хотел заорать Горо. — Я знаю, потому что всё это писал я!» К счастью, когда на горизонте показался издательский дом, Итто несколько выдохся, притих и будто бы даже впал в задумчивость. — Я просто… Знаешь, я очень благодарен Хине-сан, — Итто лучился надеждой и выглядел при этом так простодушно-искренне, что у Горо защемило сердце. — Однажды я поблагодарю её лично. Горо издал странный звук, будто на мгновение разучившись говорить. Это было уже чересчур. Просто слишком! Вот обязательно что ли Итто быть таким по-идиотски честным? До сегодняшнего дня они лишь пару раз словом перемолвились, а теперь… Теперь Горо чувствовал себя просто ужасно и ничего не мог с этим поделать. Как будто именно теперь утаивать правду было абсолютно чудовищно.. — Слушай, — продолжил Итто, слегка воспрянув, — а вы чем-то похожи. У тебя случайно нет сестёр? — Есть, — ответил Горо. Итто просиял, словно ему раньше положенного подарили подарок в честь дня рождения. — Но она не… впрочем, неважно. Я просто… — Горо вздохнул и сдался: — Эта Хина-сан? Это я. Она — это я. Итто рассмеялся своим дурацким смехом. — Лады, — фыркнул он. — Я не шучу, — добавил Горо. Итто расхохотался снова, но затем поймал взгляд Горо и резко замолк. — О, боги, — заговорил он, — Ты серьёзно?.. — Да, — ответил Горо. — Я серьёзно. Итто словно внезапно ударили. — Но… но у тебя же нет… — подняв руки к груди, Итто загрёб полукругом две пригоршни воздуха, и Горо потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он пытается изобразить. И ещё секунда, чтобы врезать Итто в живот. Горо всю жизнь недооценивал свою силу. В детстве это часто заканчивалось для него проблемами, учитывая привычку отпускать тормоза во время драк. Неудивительно, что и теперь это не принесло ничего, кроме проблем. — О-о-ой, — прокряхтел Итто. — Чем ты питаешься, генерал-пёсель? — Я же уже извинился, — пробормотал Горо, намазывая целебным бальзамом впечатляющий синяк, раскинувшийся у Итто на животе. По ощущениям было как ударить каменную стену. Ушибленная кисть всё ещё немного ныла. — Ой! Ты можешь понежнее? — проскрипел Итто. — Ты меня как-будто снова бьёшь. — Боги, ну сделай сам, значит! — воскликнул Горо, пихая баночку с бальзамом ему в руки. — Ну и сделаю! — огрызнулся Итто, забрав лекарство. В воздухе повисло напряжение, которого прежде и в помине не было. Несколько минут они просидели молча: Итто дулся, а Горо просто сожалел, что вообще решил приехать сегодня на Наруками и открыть рот. Но довольно скоро его бесполезные терзания прекратились. Горо всё же был взрослым, а значит ему, как взрослому, следовало отвечать за свои ошибки. — Итто, — вздохнув, начал он, — послушай, мне правда жаль. Мне не следовало тебя бить. Я просто… Был в ужасе. В шоке. Не нашёл идеи получше, кроме как применить силу. — Короче, мне жаль. Правда. Итто взлохматил пятернёй шевелюру. — Да ладно, всё в порядке, — сказал он. — Мне тоже жаль. Я не собирался тебя злить. Я просто удивился, понимаешь? Никогда бы не подумал… — он вздохнул. — Никогда бы не подумал, что Хина-сан окажется… ну… Ненастоящей. — Нда-а-а, — протянул триста раз раскаявшийся Горо. — Я понимаю. Чёрт меня дёрнул, не стоило тебе говорить. — Не-не, — ответил Итто и рассмеялся. — Я рад, что ты рассказал! Лучше сейчас, чем позже, а то я и вправду остался бы с разбитым сердцем. — Ну, раз ты так считаешь, — неожиданно для себя фыркнул Горо. — Да, всё к лучшему, — сказал Итто, широко улыбаясь, но потом словно пришёл в себя. — Хотя полный отстой, конечно, что я не могу больше писать Хине-сан о своих печалях. Наверное, придётся снова рассказывать Синобу, а она вечно злится на всё подряд… И тут, возможно, в дело вмешалась вина Горо, или его жалость, или искренность Итто — настолько неподдельная, что нужно было вовсе не иметь сердца, чтобы бросить его в тот момент. Горо бессердечным не был: — Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь рассказать об этом мне, — сказал он. Итто моргнул и взглянул на него удивленно распахнутыми глазами. — Только если тебе захочется, — неловко добавил Горо. — Да, я не Хина-сан, но… — Захочется! — перебил Итто, расплываясь в улыбке. — Точно захочется. Знаешь, ты всегда казался мне таким… пушистым. Не только твой хвост! Ты весь целиком очень уютный, понимаешь? Так что… спасибо от души! Горо не понял, обижаться или нет на этот странный комплимент, и решил спустить его на тормозах. — Эм-м… обращайся?.. — И, может, ты всё-таки познакомишь меня с одной из своих сестёр? — добавил Итто, сияя. — Абсолютно исключено, — отрезал Горо, поморщившись. — Они все счастливо замужем. Или счастливо не замужем. Итто вздохнул и ответил: — Попытаться стоило.

***

Закончилось всё тем, что Итто увязался за Горо покупать книжки, а потом проводил его до лодки. — Знаешь, пёсель, — сказал он, когда Горо уже готов был сесть в лодку. — Я не осуждаю взрослых парней за то, что им нравится, и точно никому не расскажу, но может… Может быть, всё же не стоит притворяться симпатичной дамочкой, когда ты отвечаешь на письма? Мне кажется, тебя могут неправильно понять. Горо подавился воздухом, второй раз за последний час погружаясь в пучины стыда. — Я вообще не хотел этого делать! — процедил он. — Это не моя идея, я про это даже не знал. — Да ладно? — удивился Итто. — А чья это идея? — Яэ! Яэ Мико! — Кого? — Это… госпожа лисица! Розовая такая. — А-а-а, — понимающе протянул Итто, поморщился и кивнул. — Да. Да, теперь всё сходится. Когда Горо, совершенно вымотанный, но вместе с тем на удивление спокойный, сошёл на берег Ватацуми, солнце уже клонилось за горизонт. Рассказать кому-то наконец-то свой секрет оказалось на удивление приятно. Пусть даже этим «кем-то» стал Аратаки Итто. Горо отнёс Кокоми книги, которые она просила, та любезно поблагодарила его и пожелала спокойной ночи. Медленно засыпая, как обычно обняв свой хвост, Горо невзначай подумал, доведётся ли ему встретиться с Итто на следующей неделе.

***

Довелось. Возможно, то была судьба, или Итто просто всё время шатался по городу без дела. Завидев Горо, он просиял. — Ты снова приехал! — воскликнул явно довольный Итто. — Я снова приехал, — ответил Горо. — А ты… отбираешь еду. У ребёнка. — Эй! — возмущённо возразил Итто. — Я её честно выиграл! Ребёнок мрачно взглянул на Горо. — Это правда, — сказал мальчик совершенно не детским тоном бесконечно уставшего от жизни человека и поспешил убраться. — Будешь? — спросил Итто, протягивая Горо нечто вроде печеньки. — Эм. Нет, спасибо. Пожав плечами, Итто захрустел печеньем. — Слушай, — начал он, — я так рад, что ты приехал. У тебя будет свободная минутка? — Будет, — ответил Горо. — Ты хотел что-то обсудить? Итто глубоко вздохнул. — Молчание знак согласия, — заключил Горо. Кто бы мог подумать, что жизнь Аратаки Итто полна трудностей. — Идём. Я как раз собирался в издательский дом. Поговорим по дороге. Итто не замолкал всю дорогу и по пути из издательства тоже продолжил говорить. Тем для разговора оказалось великое множество: начиная с цвета его рогов (Горо пылко посоветовал ему не красить их во все цвета радуги) и заканчивая тем, как лучше рассудить конфликты в его так называемой банде. Слушая, Горо совершенно неожиданно обнаружил, что по большей части заботы Итто касаются не его лично, но близких ему людей: его семьи, друзей и знакомых. Это несколько поражало. Кроме того, в отличие от других людей, Итто как будто действительно прислушивался к советам Горо, а не просто сливал в него свои негативные эмоции: он слушал с непривычно серьёзным видом, кивал, время от времени задавал вопросы, и Горо не мог отделаться от мысли, что недооценил его. Горо пробирался сквозь столицу в своё излюбленное тихое местечко, а Итто шёл следом и, казалось, его совершенно не заботило, куда именно они направлялись. Когда Горо устроился в тени, Итто присел рядом. — Теперь мне нужно написать ответы, — сказал Горо. — Написать? — не понял Итто, но быстро сообразил: — А! — Да, — говорить об этом было несколько неловко. — Тебе не обязательно оставаться со мной. — Не-не, всё в порядке, — ответил Итто. — Я буду тихо сидеть, обещаю. Сказать по правде, Горо не слишком нравилось, когда за ним наблюдали, пока он пишет. Но Итто явно было очень интересно и не терпелось поглядеть, и Горо не нашёл в себе сил ему отказать. — Как хочешь, — ответил он. Итто просиял. Горо взял стопку писем и приступил к делу. Итто сидел молча, как и обещал, пусть Горо и чувствовал, как тот читает, заглядывая ему через плечо. В первом письме говорилось: «Дорогая Хина-сан, Недавно я переехала в незнакомую деревню. Я тут совсем одна и очень стараюсь завести друзей. Прошла уже пара недель, но мне до сих пор не удалось ни с кем толком сблизиться. Почему это так сложно? Пожалуйста, помогите мне». Немного поразмыслив, Горо написал: «Дорогая читательница, Я понимаю, как вам непросто. Мне искренне жаль, что на вашу долю выпали эти трудности. К сожалению, взрослым действительно сложнее находить друзей, чем детям. И всё же, мой вам совет: не падайте духом и продолжайте пытаться! Встречайтесь с новыми людьми, заводите как можно больше новых знакомств. Никогда не знаешь, с кем именно в следующий момент подружишься в этом огромном мире. Я сама не единожды бывала приятно этим удивлена». Довольный своим ответом Горо взял следующее письмо, в котором дочь переживала, что её мать, владелица не слишком успешного дела, чересчур много работает. «Хина-сан, мой друг не отвечает на мои письма». «Хина-сан, мой сосед ненавидит мою собаку». «Хина-сан, я ненавижу собаку своего соседа!» И так далее и тому подобное. — Надо же, ты и правда Хина-сан, — разбил тишину Итто. — В смысле? — подпрыгнул от неожиданности Горо: Аратаки сидел намного ближе, чем он ожидал. — Никакая я не Хина-сан! — Не-не, ты не понял, — торопливо возразил Итто, — Я имел в виду, это правда ты пишешь, ну… всё это. Это ты. Это всё время был ты. — Именно так, — несколько настороженно ответил Горо. — Потрясающе! — воскликнул Итто, и от искреннего восхищения в его голосе Горо бросило в краску. — Я всего лишь делаю свою работу, ничего особенного, — ответил он, пытаясь пресечь виляние хвоста одной лишь силой воли. — А ты не очень-то умеешь принимать комплименты, да? — ухмыльнулся Итто и хлопнул Горо по плечу так, что тот подпрыгнул. — Просто прими похвалу, генерал-пёсель. — Не бей меня, — нахмурился Горо — Прости, прости, — извинился Итто, украдкой заглядывая Горо за спину. — Слушай, а тебе когда-нибудь говорили, что у тебя чертовски милый хвост? Горо, в равной мере обиженный и смущённый, немедленно схватился за хвост, а Итто добавил: — И уши тоже милые. Боги! Горо не мог одновременно прикрыть и уши, и хвост. — А тебе когда-нибудь говорили, чтобы ты думал прежде, чем открыть рот? — огрызнулся он, не зная, куда деваться от смущения. — Конечно, куча людей! — беспечно ответил Итто. — А что? — Ничего, — вздохнул Горо и, собрав свои бумаги, сладко потянулся. — Мне пора обратно в издательский дом. — Уже уходишь? Я тебя провожу. — Э-э-э… — глупо уставился на него Горо. Иногда Итто был на удивление вежлив. — Ладно. Они пошли обратно к издательству, где Горо оставил все письма за последний месяц и ответы на них, а затем двинулись к берегу, где ждал Волнорез. Солнце уже клонилось за горизонт, и море ослепительно сияло в его тёплых лучах. Неожиданно Горо с пугающей ясностью осознал: они с Итто провели вместе почти весь день! От этого немедленно стало жутко неловко, и он обернулся. — Что ж, — сказал Горо, почесав в затылке, — пока. До встречи. — До встречи, генерал-пёсель, — ответил Итто, улыбаясь, и отчего-то вдруг показался старше, даже голос прозвучал ниже, чем обычно. — Береги себя, лады? Он протянул руку и погладил Горо по голове, в том числе по ушам, отчего у Горо волосы на шее встали дыбом, а по спине побежали мурашки. Понадобилось призвать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы сдержать позорный звук удовольствия и не податься в руку, безмолвно прося ещё. — Не трогай мои уши! — прорычал Горо, отталкивая Итто, и буквально запрыгнул в Волнорез. Лицо всё ещё горело, даже когда он оставил Наруками далеко позади. А хвост… Хвост вилял так, словно планировал вскорости отпасть.

***

Стоило войне закончиться, и жизнь Горо обрела благостную монотонность. Он тренировал гарнизон, встречался с Кокоми, решал рутинные задачи. Свободного времени теперь оставалось намного больше, вот только непонятно было, куда его девать. По большей части Горо гулял. Иногда писал письма Казухе, но тот, пусть и был верным другом и надёжным союзником, на письма отвечал из рук вон плохо. Впрочем, не то чтобы Горо это сильно огорчало. Но в последний раз, когда он спросил Кадзуху, как дела у Южного Креста, тот ответил три месяца спустя, прислав шесть хайку и ни слова больше. Стихи, разумеется, были отличные, но глубоко внутри Горо считал, что хватило бы и простого «У меня всё хорошо, Гавань Лиюэ прекрасна, как твои дела?» Странные отношения с Итто оказались совершенно иными. Они держали Горо в тонусе, напоминая, что за пределами Ватацуми — целый мир. Это немного пугало. Совсем чуть-чуть. Но и радовало тоже, пусть Горо и не был готов пока признать это вслух. И всё же возвращение на Наруками приводило его в ужас. В последнюю свою встречу Горо повёл себя совершенно недостойно, если не сказать грубо. И — ох, боги, ему, похоже, снова придётся извиняться перед Итто. «Или, — нашёптывал тихий и бесстыжий внутренний голос, — можно попросить его ещё погладить меня по ушам…» Нет. Абсолютно точно нет. Да, может, ему и не придётся на этой неделе ехать на Наруками. Может, Кокоми не понадобятся новые книжки, и Горо наконец-то удастся передохнуть. Ну хоть одни выходные! Надеяться на такое было, конечно же, крайне глупо. Кокоми читала быстрее, чем Горо бегал. Неудивительно, что он оказался на безусловно прекрасном побережье Наруками быстрее, чем рассчитывал. Горо не успел даже пришвартовать лодку, а Итто был уже тут как тут. — Так и думал, что ты приедешь сегодня! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Ну, то есть, я и в другие дни так думал, но сегодня оказался прав. — Ты что, ждал тут? — спросил Горо, недоумённо хлопая глазами. — А, совсем недолго, — ответил Итто и потянулся взять его за руку, но в последний момент опомнился. — Идём же! — Что? — спросил порядком ошеломлённый Горо. — Куда?! — В книжный! — сказал Итто. — Ты разве не для этого приезжаешь? — А, да, конечно. Но ты-то чего так радуешься? — В смысле? — не понял Итто. — С тобой весело. — Весело? Со мной? — переспросил Горо, которого это заявление одновременно и смутило, и привело в замешательство. — Но я же тебя побил. — Так я заслужил, — отмахнулся Итто. — И ты всё равно добрее, чем Синобу, так что, — он ухмыльнулся, — останься подольше сегодня! Можем поужинать, когда ты освободишься. В этот раз у нас даже есть нормальная еда. — У нас? — спросил Горо. — Погоди, у кого это у нас? Так он и познакомился с бандой Аратаки. На первый взгляд эти ребята явно принадлежали к тому типу людей, которые не прочь подружиться с Аратаки Итто. Хорошо это было или плохо — ещё лишь предстояло выяснить. — Эй, босс, — позвал один из них, внимательно разглядывая гостя, — что это за щеночек? Клыки Горо мгновенно запросились в дело. — Прояви уважение, Гэнта, — нахмурился Итто. — Он генерал, чтоб ты знал. — О, тот самый генерал-пёсель, о котором ты так много рассказывал? — Меня зовут Горо, — сказал рассерженный Горо. Он уже худо-бедно привык к Итто, но не был уверен, что его терпения хватит на ещё одного проблемного простофилю. — Я Мамору, а это Акира, — подал голос другой парень и улыбнулся. — Приятно познакомиться! — А где Синобу? — спросил Итто. Мамору пожал плечами. — Куда-то по своим делам убежала, довольно давно. Гэнта всё ещё буравил Горо взглядом, будто тот в прошлой жизни чем-то смертельно его оскорбил. — А чего ты его привёл-то, босс? — наконец спросил он. — Он вступает в банду, что ли? Как будто мелковат для этого. Горо медленно досчитал до десяти, сосредоточив все силы на том, чтобы не оскалиться и не сжать руки в кулаки. — Может, он и малютка, — ответил Итто, поставив новый рекорд в длинном списке позорных прозвищ, которыми Горо когда-либо награждали за жизнь, — зато очень сильный! Это он поставил мне тот синяк, чтоб ты знал. Но кстати, — он обернулся к Горо и просиял, — как тебе идея, генерал-пёсель? Не хочешь вступить в нашу банду? — Что? — переспросил опешивший Горо. — Нет! — А чо? — пригорюнился Итто. — Да я здесь даже не живу, — ответил Горо. — И к тому же… к тому же, я генерал. Я не могу просто взять и всё бросить. — Генерал? — спросил Гэнта. — Чей? — Армии острова Ватацуми, — ответил Горо. — Ни разу о ней не слышал, — пренебрежительно фыркнул Гэнта. Горо не нашёлся с ответом. К счастью, Итто лишь понимающе вздохнул: — Ну, что есть, то есть, ничего не поделать, — он взлохматил волосы Горо, аккуратно минуя уши. — Предложение в силе, если ты вдруг передумаешь! Можешь стать почётным членом банды, всё такое. — Я пас, — ответил Горо, — но спасибо. — Не за что, — улыбнулся Итто. — Уверен, ты однажды передумаешь. — Сомневаюсь. — Давайте ужинать! — перебил Аратаки.

***

Горо смутно представлял, что Итто считает «нормальной едой», но увиденное всё равно поразило. — Да ладно? — ошарашенно воскликнул он. — Итто, это не «нормальная еда», это три фиалковые дыни. Уязвлённый Итто немедленно надулся. — С каких это пор фиалковые дыни не нормальная еда? — Я не это имел в виду, — покачал головой Горо и вздохнул. — Просто они не слишком подходящий ужин. — Ой, да ладно, чо такого, — возразил Гэнта. — В крайнем случае нас пронесёт. Подумаешь. Горо вперился в него неодобрительным взглядом и спустя пару мгновений тишины глубоко вздохнул. — Значит так, — сказал он, — Сейчас я отправлюсь на рынок за продуктами, а когда вернусь, приготовлю что-нибудь с этими фиалковыми дынями. У нас будет нормальный ужин и никого, вообще никого, не пронесёт. Ясно вам? — Но заче… — Ясно вам? — рявкнул Горо. Никто не решился возразить.

***

Горо быстро нашёл на рынке всё нужное и вернулся к костру. К счастью, денег с собой оказалось достаточно. Он не считал себя хоть сколько-нибудь выдающимся поваром, но всё же его навыков хватало, чтобы быстренько состряпать что-то вкусное. Пока Горо хлопотал над котелком, банда Аратаки наблюдала за ним с неприкрытым восхищением. Это несколько смущало. Выглядели они как пить дать престранно: пятеро взрослых мужиков, не сводящих глаз с котелка, словно тот хранил в себе секреты мироздания. Но к счастью, всем было на них наплевать. Горо нравилось это в Наруками: люди здесь были слишком заняты своими делами, чтобы интересоваться чужими. Еда приготовилась довольно быстро. Горо убедился, что курица проварилась, и разлил похлёбку по мискам, которые Акира притащил из дома. — Ого, — воскликнул Итто после первой ложки. — Ничего себе! Ты умеешь и готовить, и драться?! Горо поморщился, смущенный и довольный одновременно: — В этом нет ничего особенного. — Ты не понимаешь, — пробормотал Мамору с полным ртом, — это потрясающе! — а затем шёпотом добавил: — Между нами говоря, генерал, я так устал от фиалковых дынь. Очевидно, банда умирала с голоду: остаток ужина смели в рекордное время и в почти полной тишине. А после, наевшись, они сидели вокруг костра и болтали обо всём на свете, о грандиозных происшествиях маленького мирка Ханамидзаки. И, возможно, дело было в тепле костра или в приятном удовлетворении, которое всегда следует за плотным ужином, но Горо вдруг понял, что наслаждается этой странной компанией. Они были на удивление вежливы, не забывали включать его в разговор — А ты что думаешь, генерал? — и внимательно слушали, когда он говорил. Возможно, им всего-то и надо было хорошо поесть. Сложно быть приличным человеком на голодный желудок, Горо это прекрасно знал. — Оставьте немного Синобу, лады? — напомнил Итто, с лёгкой завистью косясь на остатки похлёбки в котелке. — Запакуем и отнесём ей. — Будет сделано, босс, — радостно ответил Гэнта, ставший значительно более дружелюбным за последние полчаса, и, повернувшись к Горо, расплылся в улыбке. — Спасибо, генерал! Так здорово было. Ты бы сразу нам сказал, что такой талантливый. Горо внезапно охватило чувство глубокого удовлетворения, будто он приручил особенно царапучую кошку. — Без проблем, мне… — Ты женат? Горо поперхнулся воздухом: — Я что выгляжу женатым человеком? — Не особенно, — сказал Гэнта, — но только женатые люди умеют готовить, так ведь? — Вопиюще неверное утверждение, — возразил Горо, удивлённо моргая. — Ну, раз ты так говоришь, — не стал упорствовать Гэнта. — В любом случае спасибо! — добавил он, отправляя в рот очередную ложку. — С тобой приятно поболтать. Ты мне напоминаешь кого-то знакомого. Правда же, он на кого-то похож? — обратился он к Мамору. Тот прищурился. — Да, точно похож… А! Знаешь, на кого? На Хи… — Пёсель, я провожу тебя до лодки, — громогласно объявил Итто, и Горо с радостью последовал за ним.

***

Когда они вышли на берег, солнце уже подползало к кромке моря, но всё ещё сияло во всей красе. Горо до глубины души был предан Ватацуми, но не мог не признать, что в закатах Наруками было нечто совершенно волшебное. — Прости за прошлый раз, — сказал Итто, стоило им остаться наедине. — Прошлый раз? — сначала не понял Горо, но почти сразу вспомнил, как они прощались на прошлой неделе, и как Итто погладил его уши. В суете прошедшего дня он почти забыл об этом. — О, нет-нет, это ты меня прости, Итто, — подавленно ответил Горо. — Не стоило мне на тебя срываться. — Да всё в порядке! — уверил тот с присущей ему искренностью. — Ты просто говори мне, когда я делаю что-то не так, ладно? Так же, как я говорю тебе или ребятам из банды, — он улыбнулся несколько печально. — Просто мне всё время кажется, что я делаю что-то не так и обижаю тебя. Не знаю почему. А я бы хотел быть твоим другом. Пучина раскаяния проглотила Горо, не поморщившись. Итто был гораздо более чувствительным парнем, чем казалось на первый взгляд, и некоторым генералам недурно бы об этом помнить. — Но ты уже мой друг, — совершенно искренне ответил Горо. Итто просиял. — Ты не виноват, что я так… раздражаюсь от некоторых вещей. Думаю, нам просто нужно узнать друг друга получше. — Звучит отлично! — воскликнул Итто, улыбаясь от уха до уха. Его радость, такая чистая и незамутнённая, будто детская, удивительным образом располагала к себе. — Ты уже очень много обо мне знаешь, так почему бы нам в этот раз не поменяться местами? Ты рассказывай, а я послушаю. — Прямо сейчас? — спросил Горо. — А что рассказывать?.. — Всё, что хочешь! — ответил Итто. — Что бы тебя ни беспокоило — выкладывай, я готов. Ты ведь мне точно так же помогал. — Ох, — вздохнул Горо и задумался. Ему не стоило. Нет, правда, не стоило. Но так хотелось! Ох, боги, он и вправду собрался поделиться с Итто… — Никому не рассказывай, ладно? — попросил он. — Поклянись, что ни единой душе не расскажешь. — Клянусь своими рогами — закивал Итто, выпучив глаза. Рассудив, что этого будет достаточно, Горо вдохнул поглубже и решился: — На самом деле… На самом деле мне нравится, когда гладят мои уши. И хвост. Очень, очень нравится. Но это так… так позорно! Я же генерал, мой долг — вести солдат в бой! А как уважать того, кого размазывает от удовольствия, когда ему чешут хвост? Он говорил и всё никак не мог остановиться, несмотря на горящие щёки. Он никогда в жизни никому этого не рассказывал. — Я не знаю… не знаю, что мне делать! — Эй-йей, — заговорил Итто, положив руку ему на плечо, — тише, пёсель, всё хорошо. — Это глупо, я знаю, — пробормотал Горо. Полная чушь по сравнению с мировыми проблемами. — Так глупо. Прости. — Ничего не глупо, — возразил Итто на удивление вдумчиво. — Но я не думаю, что всё так ужасно, как ты описываешь. Тебя уважают, потому что ты по-настоящему хорош в своём деле. Какая разница, что там тебе нравится? Какое это имеет значение? — Нет, ну если так поставить вопрос… — У каждого человека множество граней, — сказал Итто. — Какие-то из них видимы всем без исключения, а какие-то — секрет. Это нормально. Тебе нечего стыдиться или бояться. Ты ведь никому не делаешь больно, ты просто обычный человек. Вид у Итто при этом был такой серьёзный, что Горо не сдержал улыбки. — Наверное, ты прав, — ответил он и добавил со всей искренностью: — Спасибо, Итто. Итто приосанился. — Обращайся! Ты, конечно, лучший в том, что касается советов, но я всё же Аратаки Итто. Можешь положиться на меня! И всё действительно так и было, каким бы удивительным ни казался этот поворот. Хотя Горо не собирался в обозримом будущем просить Итто приготовить ему поесть. — Я могу даже погладить твои уши и хвост, если хочешь, — радостно продолжил Итто. — Нет! — отрезал Горо так, что они оба подпрыгнули от неожиданности. — То есть, тебе совсем необязательно… — попытался объясниться он, но потом подумал ещё раз: — Но если тебе хочется, наверное…. Но всё же нет, я не могу. — Ну, если тебе не хочется или будет неприятно, то, конечно, не надо, — ответил Итто с некоторым разочарованием в голосе. — Хочется! — выпалил Горо громче, чем собирался, и судя по виду Итто, окончательно того запутал. — Хочется, просто мне… мне будет слишком приятно. Я не хочу тебя принуждать. Это неправильно… — Так ты ведь и не принуждаешь, — склонил голову набок Итто. — Мне хочется погладить твои уши с тех пор, как мы познакомились. Это занятие на двоих, если ты не забыл. Горо не выдержал и сдался. — Что ж, в таком случае, я был бы тебе крайне признателен, — тихо ответил он. — До чего же ты мудрёно говоришь иногда, — хохотнул Итто. — Как будто тебе пятьдесят или около того. Горо нахмурился, пытаясь скрыть смущение. Итто потянулся к нему — осторожно и медленно, давая возможность отстраниться, и поэтому прикосновение вышло очень нежным. В этот раз Горо подался в руку и прикрыл глаза. Он уже очень, очень давно не позволял себе такого удовольствия. Слишком давно никто не трогал его вот так, просто чтобы сделать приятно. От разлившегося в груди тепла стало трудно дышать. Итто тихо рассмеялся. Ощутив лёгкую вибрацию, Горо обнаружил, что почти лежит у Итто на груди, и отпрянул, смутившись ещё сильнее. — Пока хватит? — спросил Итто, улыбаясь. Горо абсолютно точно не хватило, но он через силу кивнул и пробормотал спасибо. — Обращайся! — ответил Итто и добавил: — Ты ужасно милый. — Мне… мне пора, — сказал Горо и поспешил забраться в Волнорез, пока эмоции не подтолкнули на какую-нибудь глупость. Например, оскалиться или покраснеть. Улыбающийся Итто помахал ему рукой. — Возвращайся поскорее! — крикнул он. — Я буду тебя ждать! — И ещё: — Спасибо за ужин! Немного помедлив, Горо помахал в ответ. Его хвост совершенно точно опять вилял, но это уже волновало куда меньше. Оказалось, что если постараться, по пути от Наруками к Ватацуми, в сочных лучах падающего за горизонт солнца, можно как наяву увидеть улыбку Итто.

***

После этого приезжать на Наруками стало намного проще. Когда наступало время возвращаться — по просьбе Кокоми или чтобы сдать материал для колонки — Горо охватывало радостное предвкушение. В какой-то момент он понял, что у него уже очень давно не появлялось новых друзей. Пусть с солдатами его и связывали крепкие узы, но приятельского общения вне гарнизона у него не было, считай, с самого детства. До недавнего времени Горо не догадывался, насколько ему было одиноко. Но вот всё наладилось. Наладилось, потому что Итто каждый раз ждал его на берегу, а спустя ещё парочку домашних ужинов к нему присоединилась и остальная банда. Теперь Горо окружали толпой, едва он сходил на песчаный берег. Генерал, угадай, чем мы занимались на этой неделе! Пёсель, ты только глянь какой огромный оникабуто! Ни за что не поверишь, где я его нашёл… Если бы Горо спросили, чем ему нравится заниматься в свободное время, он бы никогда не ответил «учить взрослых мужиков жарить яичницу», хотя именно этим и занимался в один из визитов. «Говорят, яичница способна воскрешать мёртвых», — сказал Итто, жуя немного подгоревший белок, но развивать мысль не стал — к вящему недоумению Горо. Ещё совсем недавно он не мог даже представить, что будет продираться через дикие заросли Наруками в поисках оникабуто (которого они так и не нашли) или возиться с песком на пляже, наблюдая, как Итто убегает от волн, лижущих его лодыжки. Тот, как оказалось, не умел плавать и мог утонуть в любую секунду, прекрати ржать, чего ты ржёшь?! Все эти занятия пополнили список дел выходного дня Горо, что было, на его взгляд, просто отлично. После всего увиденного и пережитого на войне он будто заново родился: в мире, где над головой больше не висел страх смерти, где солнце светило ласково, а поводов для смеха было так же много, как фиалковых дынь на деревьях. Чуть позже он познакомился и с Куки Синобу. Поначалу Горо не был уверен, как с ней себя вести: маска несколько сбивала с толку, а сама Куки была столь неуловимой, что Горо ничего толком о ней не знал, кроме жалоб Итто и благоговейного cтраха банды. — Привет, генерал, — поздоровалась она, — приятно познакомиться. — Взаимно, — вежливо ответил Горо. Не то чтобы он её боялся, но нельзя было не понять: если Итто — горячее, бьющееся сердце банды, то Синобу — её мозг и, несомненно, заслуживает уважения. — Много про тебя слышала, — сказала Куки, и у Горо напрягся хвост. — Только хорошее, не переживай. Но мне и правда все уши прожужжали, — она пнула Итто по лодыжке, и тот возмущённо хныкнул. — Ты, разумеется, не виноват, что наш замечательный босс не умеет вовремя заткнуться. — Синобу, ты меня позоришь. — Ты и сам с этим неплохо справляешься, босс. Горо она мгновенно понравилась. И, похоже, чувство было взаимным: после ужина Синобу заговорила с ним о Лиюэ, где когда-то училась. Сразу стало понятно, что она намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Болтать с ней — честной и открытой, пусть и несколько прямолинейной, — оказалось легко. Как бы Горо ни нравился Итто и остальная банда, приятно было встретить человека, который вёл себя соответственно возрасту и знал, с какой стороны подступиться к налогам. Но в конце концов Итто осторожно потянул Горо за рукав, и пришлось придумать правдоподобный предлог, чтобы пойти прогуляться вдвоём. Это стало их традицией: найти спокойное местечко, устроиться поудобнее… а дальше Итто гладил Горо по ушам и хвосту так долго, чтобы хватило на неделю. Во всём этом было нечто неуловимо постыдное, но пока голова Горо лежала у Итто на коленях, ему было всё равно. Он говорил себе, что это по сути тот же массаж и нет тут ничего странного. Обычно в такие моменты они обсуждали всё, что в голову придёт. У Итто всегда находилась какая-нибудь история, но в этот раз он был на удивление тих. — Итто, — позвал Горо, открыв глаза, — что случилось? Итто ответил не сразу, но руки его замерли. — Вы с Синобу так быстро подружились. — И? — не понял Горо. — Ты с ней весь вечер говорил, — пробурчал Итто. — Ну, с ней приятно поболтать, — согласился Горо, всё ещё не понимая, к чему тот клонит. — А ты-то чего расстроен? Уставившись в землю, Итто неразборчиво что-то пробормотал. — Прости, что? Итто поднял взгляд, и стало вдруг совершенно ясно, что он дуется: — Она… она тебе нравится больше, чем я? — Что?.. — Горо удивился так сильно, что не сразу нашёлся с ответом. «Она нравится тебе больше, чем я». Это как вообще называется? Им что, по двенадцать? Но в то же время он порядком смутился: странно было видеть обычно громкого, уверенного в себе Итто в другом свете. Это поворачивало всю ситуацию совершенно иной гранью. Итто, неверно истолковав молчание Горо, поник ещё пуще. — Забей, — буркнул он, отвернувшись. — Нет, — торопливо ответил Горо. — Нет, Итто, ты мне нравишься больше. Довольно бестактно было признавать это, но Горо предпочитал отвечать честностью на честность. Кроме того, он не соврал: он знал Итто дольше и лучше. Пусть иногда они не слишком хорошо понимали друг друга, но это у Итто на коленках Горо лежал, позволяя себя гладить, будто щенка. Это что-то да значило. Темнота пришлась очень кстати: никто не увидел его покрасневших щёк. — Ты нравишься мне больше. — Ох, — в голосе Итто прозвучало и облегчение, и смущение, а пальцы снова задвигались, перебирая волосы Горо. — Это здорово. У Горо не нашлось подходящих слов. Но почему-то сердце в груди трепыхалось, как заполошный воробей, готовый вот-вот вырваться на волю. Они не вспоминали тот вечер больше, и Горо решил, что это к лучшему. Хотя сам он время от времени мысленно возвращался в тот день, пытаясь понять: к чему это всё было вообще? И что за странный набор чувств неизменно вызывали эти воспоминания? Понятнее, однако, не становилось.

***

У Итто оказались на удивление мягкие волосы. Временами Горо исподтишка в шутку заплетал на его гриве маленькую косичку. Итто, заметив её, неизменно ныл и бухтел, но никогда не расплетал. — Ты сделал, ты и расплетай, — говорил он притворно обвинительным тоном. Горо смеялся и, пожав плечами, расплетал. Ну и раз уж он всё равно возился с волосами Итто, логичным показалось вынуть из его кармана гребень и прочесать узелки, пока тот рассказывал о своей последней битве оникабуто. Волосы Итто были такими приятными на ощупь — густые, прохладные и совсем чуть-чуть жестковатые, они слабо пахли сосновой хвоей. В них хотелось зарыться лицом. — У тебя здорово получается, — сказал Итто, не открывая глаз. — Совсем не больно. — А у кого больно? — изумился Горо. — У бабули, у Синобу, у всех остальных, — хмыкнул Итто. — Поэтому я расчёсываюсь сам. — Я причёсывал младших сестёр, когда был поменьше, — ответил Горо. — Должно быть, набил руку, — он вернул гребень Итто, отметив про себя, как искусно тот сработан. У Горо никогда не было времени, чтобы самому обзавестись уходовыми штучками, а кроме того он откровенно боялся показаться в магазине, где те продавались: на острове всё-таки рыскала Яэ Мико. — Сделаешь так ещё? — несмело спросил Итто. — В смысле, расчешешь меня как-нибудь ещё раз? — Конечно, — ответил Горо, немного стесняясь. Итто улыбнулся, а затем прикрыл глаза, довольный, и опёрся на Горо спиной: — Хороший день сегодня, правда? — Да, — ответил Горо и улыбнулся. Спина у Итто была очень широкая и тёплая. — Просто отличный.

***

Как выяснилось позже, всё это время он принимал за данность одну очень важную вещь — обманчиво-бесконечную страсть Кокоми к новому чтиву. — Ваше Превосходительство, какие книги вам привезти на этой неделе? — спросил Горо как обычно. — Я могу завтра съездить на Наруками. — Думается мне, что пока в этом нет необходимости, — ответила Кокоми из-за нескольких стопок книг, купленных за последний месяц. — Спасибо за предложение, Горо. — О, — откликнулся тот, приуныв. Стало быть, на этой неделе они с Итто не увидятся. Повисла пауза. — Горо, — деликатно начала Кокоми, — ты ведь знаешь, что жителям Ватацуми ничто не запрещает в свободное время навещать друзей и… и любовников на Наруками? — У меня нет любовника, — выпалил Горо. — Я и не утверждала этого, — сказала Кокоми. За те несколько секунд, которые прошли в тишине, Горо успел пожалеть, что выучился говорить и в принципе появился на свет. Он был практически уверен, что и Кокоми так думает, отчего ситуация становилась в разы хуже. — Хорошо, тогда я пошёл домой, — нарушил молчание Горо. — Хорошего вечера, Ваше Превосходительство. — Одну минутку, — возразила Кокоми. — Возможно, почитать что-нибудь новое действительно будет кстати. — Правда? — воспрял Горо. — Я слышала, что нынче крайне популярны… м-м-м… бульварные романы? — осторожно предположила она. — Ты бы мог привозить мне парочку каждую неделю? Любые подойдут. — Вы… — опешил Горо, — Вы собираетесь читать бульварные романы? Не то чтобы Кокоми яро их отвергала: Горо видел, как она перечитывала «Легенду о мече» минимум раз в неделю. Но обычные романчики всё же не попадали прежде в круг её интересов. — Да, — сказала Кокоми. — Я слышала, одну книгу недавно особенно хвалили. Не помню полное название, оно довольно длинное… Что-то о перерождении в хиличурла. Горо пришлось приложить усилие, чтобы не раскрыть от изумления рот. — Или тебя это обременит? — вопросительно склонила голову Кокоми. — Нет, нисколько, — быстро ответил он. — Я счастлив помочь, Ваше Превосходительство. — Замечательно, — улыбнулась она. — Благодарю тебя от всего сердца.

***

Так Горо вновь оказался на Наруками по рабочим делам, пусть эти дела и назывались «Хорошо Переродиться в Хиличурла, Ведь Можно Просто Есть Закатник И Становиться Сильнее!» Звучало совершенно абсурдно. Горо был уверен, что Кокоми, как обычно, прочитает эту книгу меньше, чем за день, пусть ей и придётся преодолевать каждый абзац. — Эй, я знаю эту книжку, — сказал Итто, — Акира давал почитать, она отличная. Да, Кокоми вне всякого сомнения придёт в ужас от этой писанины. Но приказ есть приказ, и Горо купил книгу в издательском доме Яэ, сдав предварительно материал для колонки. Итто топтался немного позади, с интересом изучая полки. — Занятный выбор, — произнёс знакомый голос у Горо за спиной, заставив подскочить на месте. Яэ Мико. Шерсть немедленно встала дыбом. — Здравствуйте, главный редактор, — сказал он, усилием воли не давая ушам прижаться к голове. — Горо, — с улыбкой заговорила Яэ, — рада встрече. Спасибо за регулярный вклад в наш журнал. Уверена, ты уже слышал, что наши дела идут в гору, — с этими словами она навострила уши. Кажется, Яэ совершенно искренне радовалась растущим продажам. — Рад стараться, — несколько натянуто ответил Горо. Разумеется, он так и не простил ей тот позор с Хиной-сан, да и сама по себе Яэ приводила Горо в ужас. — У нас столько писем накопилось за последние пару дней, — продолжила она. — И я подумала, не расширить ли нам полосу, чтобы уместить побольше в… О! Вы, должно быть, вместе пришли? — изумилась Яэ, заметив Итто, и прянула ушами в его сторону. — Да, вместе, — сказал Горо. — Ясненько. — Улыбка её сделалась несколько плотоядной. — Что именно? — насторожился он. — В последнее время я либо вижу тебя в его компании, либо не вижу вовсе, — заметила Яэ. — Вы друг другу, как видно, очень дороги. — Почему вы так решили? — спросил Горо, изо всех сил стараясь не покраснеть. — Ты покраснел, — заметила Яэ. — Это аллергия, — не задумываясь, ответил он. Кажется, этот ответ порядком её впечатлил. — Так стало быть, он тебе не нравится? — склонила голову Яэ, изображая задумчивость. — Полагаю, он для тебя чересчур, м-м-м… дикий, не так ли? — Он не дикий, — взвился Горо, ощущая, как встают дыбом волоски на холке. За время дружбы с Итто он не единожды убеждался, какую чушь люди порой о нём думают. — Да, ему многому предстоит научиться, но он… он добрый и умеет быть нежным и… Яэ улыбалась. Горо понял, что попался, и замолк. — О, уверена, с тобой он достаточно нежен, — текуче произнесла Яэ. — Пусть мне всегда и казалось, что тебе должно нравиться нечто пожестче. Даже Горо не мог не понять, о чём она. Лицо полыхало, уши горели, словно всё вокруг было в огне. — Чт-что? — Мне повторить? — спросила Яэ. — Нет! — выпалил Горо. На них стали оборачиваться люди. — Я… Нам пора идти, — выпалил он и сбежал, ухватив изумлённого Итто за руку (Эй, что случилось, генерал-пёсель?) и утаскивая подальше от опасности.

***

— Эй-эй, — заговорил Итто, как только они остановились, — у тебя лицо пунцовое. Тебе нехорошо? Горо молча обернулся, слишком смущённый, чтобы что-то ответить. Итто протянул руку и погладил его по волосам, словно пытаясь успокоить. Это был далеко не первый раз, когда Итто его трогал, но никогда прежде Горо не представлял, как эти руки будут ощущаться на поясе или бёдрах. Как сожмут, удерживая. Может быть, даже оставят следы. У Горо закружилась голова. Нет, это уже чересчур! Он осторожно отвёл руки Итто и ответил: — Я в порядке, просто жарко. На дворе в конце концов стояло лето.

***

День рождения Итто прошёл довольно странно. — У меня день рождения! — завопил Итто, немедленно сгрёб Горо в охапку и куда-то потащил, едва тот сошёл с Волнореза. Даже спросить, что происходит, не получилось. Синобу, сидевшая на дереве неподалёку, взглянула на них весело, пусть и немного устало, и помахала вслед. — Итто, ты… ты мне не говорил, что у тебя сегодня день рождения! — сказал Горо, чувствуя себя виноватым. Если бы он знал, привёз бы подарок: возможно, нашёл бы одну из тех коллекционных карточек, за которыми Итто вечно охотится, или поймал бы особо крупного жука, чтобы тот самодовольный комиссар Ясиро с голубыми волосами наконец-то продул. — Я ничего тебе не привёз, прости, пожалуйста… — А? — подал голос Итто, продолжая тащить Горо за собой. — Ой, это ерунда! Они остановились в тихом местечке: одном из тех, куда обычно уходили, чтобы остаться наедине. — У меня сегодня день рождения, — повторил Итто, — поэтому я тебе кое-что припас! Горо несколько опешил. — Но Итто… дни рождения обычно работают не так, — сказал он. — Я не могу… Я не могу принять от тебя подарок в твой День рождения. Горо и так было достаточно паршиво из-за своего неведения. — Конечно можешь, — на полном серьёзе возразил Итто, — это же мой день рождения, а значит, тебе придётся делать всё, что я хочу. — Но ведь… ладно, — сдался Горо. — Если тебя это порадует. — Ещё бы! — воскликнул Итто. — Ясное дело порадует, так что… — немного покопавшись, он что-то вынул из кармана и взволнованно объявил: — Вот, это тебе. В ладони Итто лежала небольшая коробочка. Забрав её, Горо аккуратно откинул крышку. Внутри лежал деревянный гребень. Изящно выточенный и покрытый декоративной резьбой, он всё ещё приятно пах древесиной. Проще говоря, был совершенно прекрасен. Горо не мог отвести от него глаз. — Если тебе не нравится, ничего страшного, — сказал Итто преувеличенно беспечно. — Но всё таки, тебе нравится, а, скажи? Горо поднял на него шокированный взгляд. — Ты его купил? Итто… ты что, купил его? Для меня?.. — Ну, да, — замялся тот. — Да ладно тебе, пёсель, чего ты так удивляешься. Ты знаешь, что можно вообще кучу денег получать, если работать подольше? — Ты имеешь в виду, знаю ли я, что такое постоянная работа? — спросил ошеломлённый Горо. — Ну типа того, — пробормотал Итто, прочёсывая пальцами гриву. — Короче! Если тебе вдруг не нравится, ну, или что ещё, ты всегда можешь его вернуть. Или продать, или ещё куда-нибудь сбагрить. Я помогу… — Итто, спасибо! Честно, — заговорил Горо и только тогда понял, что не может перестать улыбаться, — мне очень нравится. — Правда?.. — несмело улыбнулся Итто. — О, ну конечно! Я мастер подарков! — Действительно, — с радостью поддержал его Горо. — Но почему ты вдруг решил сделать мне подарок? Я очень благодарен, но это же, наверное, дорого. — Ну, у меня день рождения, — пожал плечами Итто, — а ты мой друг. Достаточно причин, правда? У Горо запекло в груди. — Наверное, — сказал он, чувствуя, как горит лицо. — Спасибо, Итто. Правда. На следующий год я тебе тоже что-нибудь подарю, честное слово. — Ну, на самом деле, — начал Итто и внезапно залился краской, будто устыдившись, — ты можешь мне что-нибудь подарить прямо сейчас. — Например? — не понял Горо. — Ну-у-у, — выдохнул тот и развёл руки. — О, — выдохнул Горо, уловив идею, и прежде чем мозг попытался его остановить, подался навстречу Итто, едва не упав, и крепко его обнял, как давно хотел. Сразу стало тепло и замечательно, и сердце защебетало в груди, будто звонкая лесная птичка. — Вот теперь у меня и правда день рождения, — засмеялся Итто и обнял Горо в ответ так удушающе, что пришлось его укусить.

***

Летние традиции Наруками были Горо в новинку. Пусть он и слышал о них раньше, но приобщиться лично оказалось совсем иным делом. Совершенно несравнимо. — Ты уверена, что это безопасно? — спросил Горо, слегка нервничая. Он всегда держался настороже рядом с огнём. — Абсолютно безопасно! — ответила Ёимия, с которой они познакомились всего пару минут назад, и сунула ему в руку бенгальский огонь. — Всё путём, генерал, ни одна шерстинка на твоих прекрасных ушах не пострадает. — Не переживай, пёсель, — улыбнулся Итто. — Я тебя защищу! — От блестяшек? — мёртвым тоном уронила Синобу. — Так и вижу, как генерал Горо от этого сомлеет. Горо рассмеялся, а Итто принял оскорблённый вид. Они были на пляже вместе с бандой Аратаки и компанией шебутных детишек, которых Ёимия отчаянно пыталась взять под контроль (Я ничего не зажгу, пока вы не пообещаете хорошо себя вести и соблюдать правила безопасности!) Как понял Горо, это было что-то вроде мини-праздника в преддверии праздника побольше. — Всё, я не могу больше ждать! — воскликнул Итто и ринулся к Ёимии. — По одному за раз, Итто! — вскричала та и немедленно отобрала один из его бенгальских огней. Но оставшийся всё-таки зажгла. Итто восторженно завопил, а дети заголосили все разом. Ведь это же было несправедливо, что именно Итто первому зажгли блестяшку, хотя он не слушает никакие правила вообще никогда. Ёимия принялась объяснять, что технически Итто взрослый и если играя с бенгальскими огнями он по неосторожности спалит себе волосы и брови, это будут его проблемы, а не Ёимии. А вот если такая участь постигнет кого-то из детей, виновата будет именно она. Итто всё ещё хохотал, подбегая ближе. — Пёсель, давай я тебе зажгу! — воскликнул он, так яростно размахивая бенгальским огнём, что у Горо перед глазами вились огненные линии. — Мне… Ладно, давай, — нервно сглотнул он и позволил Итто аккуратно прикоснуться кончиком его бенгальского огня к своему, наблюдая, как тот разгорается, оживая, будто маленькая звезда. Неподалёку дети тоже зажгли огоньки, и тьма запестрела искрами. — Идём! — воскликнул Итто, схватив Горо за руку. — Что? Куда? — растерялся тот. Они бегали по берегу, размахивая бенгальскими огнями, песок неудобно скользил под ногами, и Горо переживал, что Итто вот-вот подпалит волосы. Но в то же время было что-то по-настоящему радостное, чудесное и тёплое в этой суете и в том, как Итто сжимал его руку. Невозможно было не смеяться вместе со всеми. Наконец бенгальский огонь Итто погас, и он побежал к Ёимии за новым. Горо ждал, но тут и его огонь погас тоже, и он решил, что не станет просить новый. Пусть лучше дети поиграют. Синобу, баюкавшая в руках какую-то бутылку, поманила его к себе, и Горо присел рядом. — Красиво, правда? — сказала она. — Её называют королевой лета, чтоб ты знал. Горо взглянул на танцующие во тьме огни. Неподалёку звучали радостные крики и смех. — Понимаю почему, — ответил он. — А тебе не досталось? Синобу покачала головой. — Я больше люблю смотреть, — в голосе её звучала улыбка. Они немного посидели в приятной тишине, но Горо всё же не смог обуздать любопытство: — Синобу, почему ты решила остаться? К счастью, этот вопрос не вызвал в ней ни удивления, ни гнева. — Знаешь, я много где жила, — сказала она. — Успела повстречать самых разных людей. Но так вышло, что лишь здесь я чувствую себя собой, — она приложилась к бутылке и продолжила, глядя на берег и резвящуюся там компанию: — Иногда они ведут себя как идиоты, но мне они нравятся. Наверное, это означает, что я тоже идиотка. Впрочем, мне наплевать. Горо улыбнулся. — Понимаю. Спасибо за честность, Синобу. Она пожала плечами. — А что насчёт тебя, генерал? Ты же не просто так приезжаешь каждую неделю. Должна быть причина. С Ватацуми не ближний свет добираться. — Ну… — начал было Горо, но замолк. Непонятно было, с чего начать. — Возможно ли, что у этой причины белые волосы и дурацкий смех? — спросила Синобу. Горо вспыхнул. — Нет, я… — Нет? Судя по голосу, она снова улыбалась. — Понятия не имею, о чём ты, — в отчаянии выдал Горо. — Ой, да ладно тебе, генерал, — сказала Синобу, — Вы двое постоянно куда-то вместе исчезаете. Всё совершенно очевидно, если ты вдруг не знал. — Это… Это не то, что ты думаешь, — слабо возразил Горо. Она и правда ошибалась! Но было бы чудовищно сложно объяснить, что они уходят в укромный уголок, где Горо засыпает у Итто на коленях, пока тот гладит его хвост. Хотя, возможно, была и другая причина… Синобу пожала плечами. — Как скажешь. О, босс за тобой возвращается, — заметила она, подняв взгляд. — Не буду докучать. — Тебе не обязательно ухо… — начал Горо, но она уже взобралась на дерево и по-кошачьи растворилась в ночи. — Вот ты где, пёсель! — воскликнул Итто, сжимая в руке горящий бенгальский огонь. — А я тебе искал. Я добыл нам ещё один! — И как мы его поделим? — со смехом спросил Горо, позволяя Итто взять себя за руку и снова куда-то увести.

***

— Эй, генерал! — обратилась к нему Ёимия позже ночью, когда дети разошлись по домам, а взрослые устроились у костра. — У меня к тебе странная просьба: можно потрогать твои уши, пожалуйста? Всего разочек, — с горящими глазами спросила она. По правде говоря, с некоторых пор такие просьбы больше не пугали Горо, как раньше. К тому же он хлебнул пару раз из бутылки Синобу, что бы там ни было налито. В целом, Горо был не против. — Пожалуй… — начал он, но вдруг почувствовал, как напрягся сидевший рядом Итто. — Нет, прости, — примирительно улыбнулся Горо, — лучше не надо. — Эх, — расстроенно протянула Ёймия, но почти сразу же забыла про свою печаль. — Что ж, не беда! Спасибо за честность, мне бы не хотелось, чтобы ты терпел через силу. Просто очень хочется потрогать кого-нибудь пушистого! — Так заведи кота, — сказал Итто, смерив её недовольным взглядом. — В моём доме слишком шумно для котика, — посетовала Ёймия. — Если только найти глухого, как мой старикан. Тогда можем и ужиться. Все рассмеялись, и Горо вместе с ними. Только Итто был непривычно молчалив, но его пальцы тишком перебирали мех хвоста, отчего по спине бежали стайки мурашек. Горо вдруг понял, что хоть его и не пугает больше перспектива давать людям потрогать свой хвост, но вряд ли ему будет так же приятно, как сейчас. Повернувшись к Итто, он представил, что кто-то другой трогает эту роскошную белую гриву — и сразу всё понял. Да, он прекрасно понимал Итто. Остаток ночи запомнился не слишком хорошо. Вроде бы Синобу знатно напилась, сняла маску и запустила ею в луну. Акиру стошнило прямо в пламя костра, и в конце концов все так устали, что разбрелись по домам. Горо хотел было найти свой Волнорез и отчалить на Ватацуми, но Итто уговорил его отказаться от этой затеи. Было слишком поздно, и к тому же Горо выпил. «Просто оставайся, пёсель, — сказал Итто. — Будет весело! Прокутим всю ночь». Они отрубились сразу же, как добрались до кровати.

***

Горо проснулся в тепле. Пара мгновений ушла на то, чтобы понять, где он — в окно маленькой незнакомой комнатки тихо пробирался рассвет. Итто спал, обнимая Горо крепко и очень уютно. Словив лёгкую панику, Горо попытался высвободиться, не потревожив его. Как они вообще так уснули? Что, если кто-нибудь войдёт и увидит? Итто заворочался. — Эй, пёсель, — пробормотал он, не открывая глаз, — ты куда собрался в такую рань? Горо сонно поморгал. — Я… Вне всяких сомнений нужно было уезжать. Всё это было не нормально, учитывая, что они остались вдвоём и обнимались так… как обнимались. Но боже, как же не хотелось! Итто был такой большой и тёплый, инстинкт свернуться у него на груди оказался слишком силён. А тут ещё Итто нащупал его ухо, нежно погладил, и Горо — разомлевший со сна, бестолковый и голодный до прикосновений — решил послушать своё сердце и остаться вообще навсегда. Он свернулся калачиком в тёпле рук Итто, а тот пробормотал что-то одобрительное, пока они устраивались поудобнее. Горо мгновенно заснул, окутанный чувством безопасности и счастья, которое, пожалуй, никогда прежде не было столь сильным.

***

После этого ничего особенно не поменялось. Наутро Горо быстро съел завтрак, приготовленный заботливой и приветливой бабулей Они, и отправился в обратный путь на Ватацуми. И всё же что-то сместилось, пусть и едва уловимо. Разглядеть эти перемены можно было лишь прищурившись, но стоило их заметить — и больше не получалось игнорировать. «Ты же не просто так приезжаешь каждую неделю», — сказала Синобу. Горо всё не мог выкинуть её слова из головы. Поначалу он приезжал на Наруками по делам, но со временем ему полюбились яркие, добродушные люди, с которыми он подружился. Аратаки Итто был для Горо сердцем Наруками с самого первого дня их случайной встречи. Итто, который смеялся так громко и ярко, что казалось, весь мир смеётся вместе с ним. Итто, который нависал над Горо, как утёс, значительно обгоняя по росту, но чьи руки были удивительно нежными. Итто, который любил своих друзей так пламенно, что любой костёр мерк перед этим жаром. Поэтому в самый тёмный ночной час, когда никто не мог увидеть его красных щёк, Горо тихо признался сам себе — Синобу была права. Конечно, она была права. Это же Синобу, чего ещё от неё ждать.

***

— …сегодня, правда? Горо моргнул и выпал из чертогов разума в реальный мир: — Прости? — Ветрено сегодня, говорю, — сказала Синобу, чуть склонив голову. — Ты в порядке, генерал? Ты сегодня сам не свой, даже не ужинал почти. — А, нет, всё хорошо, — ответил Горо, — просто размышляю. — О чём? Горо быстро прикинул, как наименее позорно признать: Синобу, ты была права, я действительно по уши влюблён в вашего босса, пусть мы сейчас и смотрим, как он падает, запнувшись о воздух, и вскапывает носом песок на пляже в погоне за невидимой целью. Ах да, и я понятия не имею, что мне со всем этим делать. Возможно, стоит перечеркнуть всю мою жизнь, переехать в Лиюэ и забыть обо всём? Порекомендуешь хорошие ресторанчики в гавани? — Ясно, — сказала Синобу, и Горо вдруг понял, что молчание затянулось. — Ну, что бы это ни было, надеюсь, всё наладится. — Спасибо, — тихо сказал Горо. Вдалеке Мамору что-то испуганно заорал, а затем к этим воплям подключились и другие голоса банды. — Идём, — вздохнула Синобу. — Лучше помочь им сейчас, пока кто-нибудь не утонул в этой непроглядной пучине, где воды по лодыжку. О, ужас! Она ловко спрыгнула с дерева, где они сидели, и, оказавшись на земле, подала Горо руку. Они пошли вниз по пляжу, а навстречу уже бежала банда Аратаки, пытаясь отобрать у шаловливого морского бриза какой-то бумажный листок. Горо схватил пролетающую мимо бумажку за мгновение до того, как она оказалась в воде, перевернул и обомлел. — Это… это что, Хина-сан?.. Это несомненно была она, включая уши и впечатляющий бюст, и закорючку, в которой Горо признал фальшивую подпись, выполненную его же рукой. — Это босса! — сказал запыхавшийся Гэнта. — Выпало из кармана, мы так долго не могли поймать… — Ох, слава архонтам, — подхватил Акира и бухнулся на песок. — Я уж думал, сейчас в обморок упаду. — Вот как, — протянул Горо. Стало быть, Итто всё ещё хранит портрет Хины-сан. Глубоко внутри он надеялся, что, может, Итто забудет про Хину-сан после всего, что случилось. Особенно теперь. — Держи, — тихо сказал он, протянув фотографию совершенно алому Итто. — Спасибо, — пробормотал тот и убрал портрет обратно в карман. — А они и правда похожи, скажи? — с весёлым удивлением заметил Акира. — Ну, Хина-сан и генерал Горо. Мамору кивнул и со смехом добавил: — Неудивительно, что генерал Горо так нравится боссу. На лице Итто отразился стыд вперемешку с шоком. На Горо будто вылили ведро холодной дождевой воды. Ведь это всё было так логично! Горо очень хотел бы ошибиться, но увы. Никогда прежде ему не доводилось почувствовать себя настолько жалким в такие рекордные сроки. Все силы ушли на то, чтобы удержать лицо. — Всё совсем не так! — воскликнул Итто, чересчур громко даже для него. На Горо он не смотрел. — Не так. Честное слово! — Как скажешь, босс, — ответил Гэнта, и Итто от возмущения подавился воздухом. — Эй, генерал, ты как? — спросила Синобу. — Выглядишь не очень. — Всё в порядке, — помолчав, тихо ответил Горо, и Синобу выгнула бровь. — В порядке, серьёзно. Просто немного устал. Я, наверное, пораньше сегодня уеду, да и поздно уже. — Ты можешь опять заночевать, если хочешь, — воспрял Итто. — Опять? — переспросила Синобу, и, судя по тону, брови её подпрыгнули бы ещё выше, если бы было куда. — Нет-нет, — фальшиво улыбнулся Горо, прилагая усилия, чтобы удержать уши торчком. — Всё нормально, мы уже на берегу, так что я просто поеду домой. — Ты уверен, пёсель? — спросил Итто. На лице его промелькнуло отчаяние, и Горо пришлось напомнить себе, что не стоит додумывать лишнее. — Да, — ответил он и добавил: — Не надо меня провожать. Итто удивленно захлопал глазами, явно не ожидая такого поворота. — Ну, я пошёл. Горо направился к Волнорезу, не оглядываясь, но не успел пройти и половины пути, как услышал за спиной шаги. Конечно же это был Итто, раскрасневшийся и запыхавшийся. У Горо упало сердце. — Итто, я же сказал, не нужно… — Но мне хотелось! — выпалил тот и, поморщившись, продолжил потише: — Мне хотелось тебя проводить. Это же наша традиция, поэтому не надо… не говори мне больше так не делать. Мне становится одиноко. — Ох, — выдохнул Горо, которому от этих слов стало ещё горше. В сущности, Итто не был виноват, что Горо чувствовал себя таким ничтожным. Весьма эгоистично с его стороны думать лишь о себе и ни капельки о том, каково будет Итто. Но боги, как же это оказалось больно. По-настоящему больно. — Прости, я не хотел. — Нет, — возразил Итто, — не извиняйся, я просто… — он помог Горо забраться в лодку, открыл рот, словно собирался добавить нечто важное, но тут же закрыл. — Надеюсь, тебе скоро полегчает, — сказал он. — Я буду… буду очень скучать. — Я понял, — тихо ответил Горо. По правде говоря, ему совсем не хотелось уезжать, ни капельки. Но эмоции бушевали внутри, и он знал: если поддаться соблазну и остаться с Итто, станет лишь хуже. Я тоже буду скучать — хотелось сказать в ответ, но Горо вдруг понял, что не может вымолвить ни слова. У него, как обычно, паршиво получалось озвучивать то, что на сердце, особенно теперь. Его молчание как будто немного разочаровало Итто, но тот всё равно улыбнулся. Эта улыбка маячила перед мысленным взором Горо всю дорогу до Ватацуми. Он вдруг понял, что в первый раз возвращается так рано: солнце было ещё высоко.

***

Вернувшись домой, Горо приложил все усилия, чтобы не думать о случившемся. Именно поэтому он от ночи к ночи лежал без сна, уставившись в темноту. Ему были непривычны нелепые мытарства влюблённости. Он всегда полагал, что уж с кем с кем, а с ним такого точно никогда не случится. И всё же случилось — Горо влюбился, причём намного быстрее, чем ожидал. Но хотя новые чувства и приводили его в смятение, Горо почему-то всегда был уверен, что Итто ответит взаимностью. Что вместе они непременно разберутся и с этим, как не раз случалось с другими проблемами раньше. Он забыл, что жизнь редко бывает настолько добра. Чаще всего она намного более сурова, чем Аратаки Итто, который… Который всё ещё влюблён в Хину-сан, припомнил Горо, скрепя сердце. Пусть она никогда и не существовала в реальности, но если Итто чем-то и был по-настоящему силён, так это своей верностью. Так что… ничего удивительного. Совершенно ничего удивительного. Горо не плакал, но в то же время почти не спал. Оставшиеся рабочие дни он провёл будто в полусне. Постоянно болела голова и что-то в груди, и чувствовал он себя просто отвратительно. Горо действительно раньше не влюблялся и уж подавно не мучился разбитым сердцем, но почему-то был уверен, что настолько скверно быть всё-таки не должно. Как оказалось, самоедство довело его до лихорадки, что было одновременно постыдно и совершенно некстати. Горо даже на фронте никогда не болел. Он и в этот раз продолжил работать, хотя бы чтобы отвлечься. Солдаты пытались его переубедить, — совершенно напрасно, потому что Горо был в полном порядке, спасибо за беспокойство, — и в конце концов позвали Кокоми. — Горо, тебе нужно отдохнуть, — сказала та, пока они шли вместе через деревушку Боро. — Не обязательно, — ответил он. — Я в порядке. К тому времени он уже решил отправиться на Наруками следующим утром, чем бы это ни кончилось. Возможно, он во всём признается Итто, просто чтобы тот его отверг и Горо смог наконец успокоиться и, может быть, даже поплакать. Съездить нужно в любом случае, иначе Итто начнёт переживать. «Я буду по тебе скучать», — сказал он, и от этих воспоминаний даже теперь скручивало сердце. Кокоми вдруг опустила ладонь ему на лоб. — У тебя жар, — сказала она. — Горо, я очень ценю твою верность и подход к работе, но всему есть предел. Горо рассмеялся. В тот день он вообще много смеялся: от молоточков в голове мир вокруг отчего-то стал казаться смешным. Нехватка удобрений? Вот умора! Безответная любовь? Что за комедия! Казалось, ещё немного, и его стошнит. — Настолько плохо? — озабоченно переспросила Кокоми. Великий Омиками, он что, всё это выдал вслух? — Да, — сказала Кокоми. — Горо, тебе пора домой. Я не допущу, чтобы старший офицер командования уработался до смерти. Горо открыл было рот, чтобы возразить, и обнаружил, что не может держать глаза открытыми. Последнее, что он запомнил — обеспокоенное лицо Кокоми и ощущение бескрайнего стыда от того, что он теряет сознание в присутствии Божественной Жрицы Ватацуми. Впрочем, спустя мгновение он уже ничего не чувствовал.

***

Горо снилось тепло. Он прижимался к широкой груди Итто, осторожные пальцы перебирали его волосы, гладили около ушей. Снилось, что он плачет, совсем чуть-чуть. В последний раз он плакал ещё ребёнком; он тогда не знал, что такое поле боя. — Эй, пёсель, — ласково позвал Итто, и Горо поднял на него глаза. — Пёсель, что случилось? — Итто, — начал Горо, и в груди разлилась нежность, от которой было одновременно плохо и очень хорошо. Даже стыд не смог заставить его замолчать. — Итто, я скучаю по тебе. Очень, очень сильно скучаю, правда. Итто широко улыбнулся. Он всегда улыбался ярко, будто полуденное солнце. — И всё, что ли? — смеясь, ответил он. — Вот ты балда, пёсель. Просто приезжай повидаться! Когда Горо пришёл в себя, было темно. Лихорадка спала, и пусть его всё ещё немного знобило, он чувствовал себя намного лучше. А ещё почему-то старше, словно внезапно повзрослел. Да, сердце всё ещё ныло, ну и ладно. С кем не бывает, правда ведь? По крайней мере он был жив. На тумбочке у кровати нашлась записка с почерком Кокоми. Так Горо узнал унизительную правду о том, что она выхаживала его последние несколько дней вместе с деревенским доктором, пока Горо то приходил в себя, то снова терял сознание. «Прошу тебя не возвращаться к работе, пока не поправишься полностью, — значилось в конце записки. — Если тебе сейчас тяжело путешествовать, можешь на этой неделе не ездить на Наруками. Мне пока вполне хватает книг». Горо внезапно осознал, что пропустил свой еженедельный визит в столицу впервые, кажется, за целую вечность. Придётся подождать ещё пару дней прежде, чем получится отправиться туда снова. На душе было неспокойно, и отчего-то пробудилась вина. Горо мог только догадываться, что подумают его друзья на Наруками. Но работы точно накопилось прилично, а до конца недели было ещё далеко. — Ничего страшного, — сказал Горо. Он не говорил несколько дней и теперь голос звучал, как у певучей лягушки с особенно дурным слухом. — Всё будет в порядке.

***

Неделя пролетела удивительно быстро. Ни болезням, ни иным сложностям никогда не удавалось надолго выбить Горо из колеи. Но при мысли о предстоящей поездке на Наруками его охватывало дикое волнение. Казалось, в последний раз он приезжал туда много лет назад (пусть и прошло всего две недели) и теперь не был уверен, как вести себя с Итто, учитывая всё случившееся. В итоге он решил встретить с высоко поднятой головой все, что бы его ни ожидало. Не беда. — Ты уверен, что готов выйти в море? — спросила Кокоми перед самым отъездом. Она согласилась отпустить его на выходные на день раньше обычного. Горо кивнул. — Я поправился, Ваше Превосходительство, — сказал он, — и хочу поехать. Не говоря уже, что он обязан показаться в столице — сдать колонку за текущий месяц. — Что ж, — сказала Кокоми, — ты уже выглядишь намного лучше. Так тому и быть, — кивнула она. — У меня нет новых рекомендаций касаемо книг, но если тебе попадётся что-то интересное, я буду благодарна. — Да, конечно, — ответил Горо. Взгляд его упал на «Хорошо Переродиться в Хиличурла, Ведь Можно Просто Есть Закатник И Становиться Сильнее!», книга лежала на столе Кокоми отдельно от остальных. — Ваше Превосходительство, — не сдержался он, — а как вам эта? — Хм-м-м, — задумчиво протянула Кокоми, — У автора весьма инновационные идеи по части культуры хиличурлов. Использование закатницы как малого двигателя сюжета тоже весьма нетривиальный ход, — она помолчала. — Это поистине ужасная книга. — Да, — ответил Горо, улыбаясь впервые за их разговор, — Так я и думал. Кокоми кивнула. — Совершенно чудовищный опус, — задумчиво продолжила она. — Я бы почитала второй том. Не знаешь, он уже вышел? Горо изумлённо захлопал глазами. В такие моменты он думал, что, вероятно, никогда до конца не поймёт Кокоми. — Я узнаю, Ваше Превосходительство, — ответил он. Кокоми улыбнулась. — Благодарю, Горо. Доброго тебе пути!

***

На пляже Наруками его никто не встретил. Идти от пристани в город одному оказалось ужасно одиноко. Итто и его банды нигде не было видно. Правда, Горо никогда прежде не приезжал в этот день, но всё равно чувствовал себя покинутым. Первым делом он заглянул в издательский дом Яэ забрать письма за текущий месяц и разумеется ему повезло сразу же столкнулся с Яэ Мико. В любой другой день Горо пришёл бы в ужас, но в этот раз был слишком занят, размышляя, что и как сказать Итто. На яркие эмоции у него попросту не было сил. — Горо, — заговорила Яэ, глядя довольно, — давненько тебя не было видно. — Главный редактор, — поздоровался Горо и добавил: — Рад вас видеть. Простите, но мне нужно набросать ответы… — Ты один сегодня, — сказала Яэ, склонив голову набок. — Без они. — Так и есть, — ответил Горо, чувствуя себя крайне нелепо. — Хотел сперва закончить дела, — он развернулся на выход, но Яэ увязалась следом. — Что у вас стряслось? — не унималась она. Горо сжал губы. — Да будет тебе, Горо. Я добьюсь от тебя ответа, не сейчас, так чуть позже. В кои-то веки раздражение и негодование оказались сильнее страха. Горо резко остановился и, крутанувшись на пятках, оказался лицом к лицу с Яэ. — Ничего бы не стряслось, если бы вы просто оставили колонку в покое! — выпалил он. — Не придумай вы Хину-сан, Итто никогда бы в неё не влюбился, и мне бы никогда… я не стал бы… — закончить фразу не вышло. Лицо полыхало с силой тысячи солнц, в ушах бухала кровь, а Яэ — вечно непоколебимая Яэ — казалась несколько ошарашенной. Горо мгновенно пришёл в себя. Временами он забывал, что Яэ по меньшей мере несколько сотен лет и она намного сильнее, чем можно представить. Теперь, когда он об этом вспомнил, до смерти, вероятно, оставались считанные секунды. — Ясно, — мгновение спустя произнесла Яэ. — Прошу прощения, — прошептал Горо. — Я не хотел на вас кричать. Она отмахнулась: — Я уважаю честность. И, должна признать, я заслужила, — она помолчала. — Ты поэтому не приехал на прошлой неделе? — Я заболел, — ответил Горо. — Но… да, можно сказать, что и поэтому. Откуда вы… — Видишь ли, я заметила знатный переполох на берегу, — со смешком ответила она. — Твой друг-они пытался отправиться на Ватацуми на Волнорезе. Боже, никогда не видела, чтобы кто-то падал с лодки так много раз. Это было совершенно уморительно. Горо помолчал, задумавшись. — Итто не умеет плавать, — сказал он. Яэ рассмеялась. — В тот день он точно научился, — ответила она. — Но, к сожалению, плавание и управление судном — совершенно разные навыки. Не переживай, он был не один, так что ему особенно ничего не угрожало, — добавила она, заметив выражение лица Горо. — Пострадала лишь его гордость. И сердце. — М-м, — сник Горо, и Яэ конечно же это уловила. — А что? — спросила она. — Не думал же ты, что одному тебе было больно? Ты прекрасно знаешь, как ему дорог. Помилуй, он ради тебя даже волосы намочил! — Всё не так,— ответил Горо, ощутив, как обвисли уши. — Я же вам сказал, это другое. Он… Хина-сан… — Горо, а ты порой не слишком быстро соображаешь, да? — хмыкнула Яэ. — Прошу прощения?.. — оскорбился он. Яэ не соизволила ответить. Вместо этого она выбрала из пачки письмо и протянула ему. — Я хотела, чтобы ты сам его обнаружил, — сказала она, — но вряд ли смогу спокойно спать, не зная наверняка, что ты его прочёл. Горо нахмурился, сбитый с толку внезапной сменой темы. — Не понимаю, что вы… — Просто прочти, — отрезала Яэ, так что Горо не осталось ничего другого, кроме как послушаться. Почерк в письме оказался аккуратный, но неравномерный, словно кто-то изо всех сил старался писать как следует. Когда Горо дочитал, сердце будто бы стало в пять раз больше, щёки пекло, а хвост начал вилять. Он поднял глаза на Яэ, не в силах вымолвить ни слова. — Ну и? — нетерпеливо спросила та. — Что будешь делать? Горо отдал ей письмо и карандаш. — Вы могли бы подержать? Мне очень нужно кое с кем поговорить. — Разумеется, — улыбнулась Яэ, и на этот раз улыбка её была искренней и светлой, без малейшей нотки озорства.

***

Итто не пришлось долго искать. Он сидел один под деревом в Ханамидзаке. Было что-то бесконечно удручающее в том, как он держался — взгляд потухший, и голова повисла ниже плеч. Горо мгновенно стало плохо: Итто совершенно не шла грусть. — Итто, — тихо позвал он, словно опасаясь, что тот испугается и задаст стрекача, будто дикий кролик. Итто обернулся, и лицо его мгновенно просветлело. — Пёсель! Ты приехал?.. Ты приехал! Горо не успел ничего ответить — его смели в удушающее объятие. Сразу стало тепло и чудесно, как бывает только дома. — Я приехал, — тихо ответил Горо, обнимая в ответ. Итто сопел ему в шею. — Я думал, ты больше не вернёшься, — пробормотал он. — Почему? — шокированно спросил Горо, ощущая, что плечу стало мокро. — Итто, ты что, плачешь? — Нет, — ответил тот и шмыгнул носом, — я просто… — он отстранился, утирая глаза, и срывающимся голосом спросил: — Ты собирался уехать, ничего мне не сказав? Я тебе настолько противен? — Конечно нет, — ответил Горо, отчаянно сбитый с толку, — с чего ты это взял? — Ты расстроился в прошлый раз, — ответил Итто. — Я всё понял. Ты решил, что я мерзкий, потому что таскаю с собой ту… тот портрет, так? — Что? — Горо был совершенно ошарашен. — Я вовсе не считаю тебя мерзким. — Я только изредка на неё смотрю! — выпалил Итто, стремительно краснея. — У меня нет твоей фотки, а эта похожа, а тебя тут нет большую часть недели, и мне одиноко, даже когда я с ребятами, так что… Мысли Горо смешались в бесформенную кучу, в которой ничего было не разобрать. — Погоди, — остановил он Итто. — Ты носишь с собой эту картинку, потому что… потому что она похожа на меня?.. Лицо Итто поразительным образом покраснело ещё сильнее. — Да. Извини, пожалуйста! Просто… мне хорошо, когда я на тебя смотрю. — Почему ты просто не попросил у меня фото? — Это странно, — ответил Итто, — и я не хотел тебя пугать. Потому что когда кто-то, кто тебе не нравится, просит твою фотку, это стрёмно, и… — Итто, это не стрёмно, — ответил Горо под грохот сердца в ушах, — если просишь именно ты. На них стали оборачиваться люди: детишки, которые во что-то играли с Ёимией, и прочие зеваки. Но Горо не обращал на них внимания. Итто опешенно моргал. — То есть, ты… — Я не приехал на прошлой неделе, потому что заболел, — ответил Горо и сглотнул. — А заболел я, потому что решил, что… что ты всё ещё влюблён в Хину-сан, и что тебе нравится со мной общаться только потому, что я на неё похож. Я скучал, Итто. Мне так жаль, что я тебя расстроил. Но я чудовищно скучал, и я совершенно не считаю тебя мерзким. Судя по лицу, Итто собирался вот-вот заплакать снова. — Ты уверен? — спросил он. — Я иногда думаю о всяком, что хотел бы с тобой сделать. Например потрогать твою… По ощущениям, уши Горо уже должны были обуглиться. — Итто, тут дети! — зашипела Ёимия, недремлющий страж юной невинности. — Если ты скажешь ещё хоть слово, я тебе фейерверк запущу туда, куда солнышко никогда не светит, помяни моё слово. — Куда это? — спросил кто-то из детей. — К нему домой, — не моргнув глазом, ответила Ёимия. — Простите! — отозвался Итто. — Пожалуйста, не жги мою… хату. Он обернулся к Горо и взял его за руку. — Я прошу прощения. Я просто хотел сказать, что ты мне очень нравишься, пёсель. Горо. Ты мне нравишься. Только ты. Рука Итто дрожала, а у Горо в груди трепыхалась и чирикала какая-то птичка. — Ты мне тоже нравишься, — ответил он, несмотря на горящие щёки. На лице Итто медленно расцветала улыбка. — Я тебе нравлюсь? — Да, я же только что… — Прям нравлюсь? — Итто, я уже… Итто рассмеялся, громко и искренне, ринулся вперёд и сгреб Горо в объятия, оторвав от земли. И когда он поцеловал Горо в губы, это было так естественно, так правильно, пусть сердце и билось дважды быстрее положенного, отчаянно трепыхаясь за рёбрами. Горо целовал в ответ, как давно хотел, а Итто улыбался в поцелуй, и от этого было особенно хорошо. Поцелуй закончился, а они всё стояли, с улыбкой глядя друг на друга. — Я тебе нравлюсь, — с восторгом прошептал Итто и повернулся к ошеломлённой толпе: — Я ему нравлюсь! Из толпы донеслась парочка одобрительных возгласов, в основном от детей, и жидкие аплодисменты во имя вежливости. Ёимия рассмеялась, откинув голову. Всё шло как попало. Горо был в ужасе, но всё равно смеялся, пряча глупую улыбку в плечо Итто и слушая, как восхитительно тот хохочет.

***

После этого всё довольно быстро устаканилось. Банда Аратаки от души их поздравила, а Гэнта даже пустил слезу («Я просто слишком рад!»). Синобу прищурилась, глядя на Горо, и тот не сразу понял, что она просто дразнится и улыбается под маской. Спасибо хоть не сказала «Я же тебе говорила» или что-то подобное. — Ну, вот оно и случилось, — сказала Синобу. — Босс, конечно, балбес, но ты позаботься о нём, хорошо? Я не уверена, что у меня хватит сил его спасти, если он ещё раз попытается освоить Волнорез. Итто закряхтел, явно смутившись. — Разумеется, — улыбнулся Горо. — Спасибо, Синобу. Улыбка Синобу оказалась очень славной. Сейчас её почти можно было принять за обычную девчонку, — впервые за всё время. — Вы отличная парочка, — сказала она. — Надеюсь, вы будете счастливы. На глазах Итто выступили слёзы. — Синобу! — проревел он, и та избежала медвежьего объятия лишь благодаря своей ловкости.

***

— Ты знаешь, а я ведь был прав, — сказал Итто. Горо почти спал, устроившись у него на коленках, пока Итто нежно гладил его уши. Они приехали погостить на Ватацуми и отдыхали на крыльце дома Горо. — Насчёт чего? — Я же говорил, что ты передумаешь и вступишь в нашу банду, — ответил Итто. — Кто сказал, что я передумал? — возразил Горо, сонно моргая. — Я тебе нравлюсь, — улыбнулся Итто. — Ты мой… ты мой возлюбленный, и следовательно — почётный член банды. — Кто это сказал? — упёрся Горо. Пусть он и залился краской при слове «возлюбленный», но позиции сдавать не желал. — Я сказал! — ответил Итто, а потом взял Горо за руку и поцеловал костяшки. — Не ты устанавливаешь правила. — Я устанавливаю вообще все правила, — склонился Итто. — Или ты, может, правда не хочешь? Горо любил его слишком сильно, чтобы отказаться. Кроме того, он уже несколько месяцев был в некотором роде почётным членом банды. — Ладно, — ответил он. Итто рассмеялся. — Ты мне нравишься, пёсель. Перевернувшись, Горо уткнулся лицом Итто в живот и пробормотал в ответ: — Ты мне тоже нравишься. — Что-что? — восторженно переспросил Итто, которого Горо, похоже, уже избаловал. — Я сказал, — ответил Горо, подняв на него взгляд, — ты мне нравишься, хоть ты и форменный… Во дворе его дома стояла Кокоми. О, боги! Горо никогда в жизни не садился так быстро. — Ваше Превосходительство! — воскликнул он. — Горо, — поприветствовала Кокоми, лицо её было так же спокойно и безмятежно, как всегда. Но внутри она верещала, Горо это просто знал. Совершенно точно верещала. И Горо верещал вместе с ней. — Я просто заглянула проверить, как ты себя чувствуешь. Прошу простить моё вторжение. Я не думала, что у тебя гость. — Всё в порядке! — радостно отозвался ничего не подозревающий Итто. — Я Аратаки Итто, лидер банды Аратаки. Приятно познакомиться! — Сангономия Кокоми, — ответила она. — Мне тоже очень приятно. — Ох, как сложно! — сказал Итто. — Можно я буду звать тебя Коко-чан? — Абсолютно исключено, — вмешался Горо, возмущённый сверх меры, — Это Её Превосходительство Божественная Жрица острова Ватацуми, и ты будешь обращаться к ней именно так. — А-а, — понимающе отозвался Итто и снова повернулся к Кокоми, — Прости, Её Превосходительство, Женственная Жрица острова Ватацуми. Судя по лицу Кокоми, она очень старалась не рассмеяться. — Всё в порядке. Я не самый большой любитель прозвищ, в отличие от генерала Горо. О, боги, она слышала, как Итто назвал его «пёсель». Горо уставился на Кокоми в праведном ужасе, размышляя, как здорово было бы живьём закопаться в песок. Кокоми кашлянула. — Что ж, думаю, ты в надёжных руках, Горо, — сказала она. — В таком случае, я вас оставлю. — Благодарю за визит, Ваше Превосходительство, — склонил голову он, а Итто просто ответил: — Пока! Убедившись, что Кокоми отошла подальше, Горо взял Итто за руку. — Куда-то пойдём? — спросил тот. — В дом, — ответил Горо. — Никогда больше не буду делать ничего такого снаружи. — Ладно, — ответил Итто. — Давай валяться на кровати и целоваться? Горо вздохнул, щёки ощутимо потеплели. — Хорошо, — ответил он. — Давай. — Ты мне ужасно нравишься, кстати, — расплылся в улыбке Итто. — Я знаю, — мягко ответил Горо и встал на цыпочки, чтобы поцеловать Итто в щёку. — Знаю. Улыбка Итто сияла ярче солнца. И Горо подумал, что это, пожалуй, самое прекрасное, что он видел в жизни. Выдержка из колонки «Хина-сан спешит на помощь» журнала «Это Жизнь» издательского дома Яэ, сезон 4, выпуск 3. Дорогая Хина-сан, В последнее время один очень дорогой мне человек не приезжает повидаться. Думаю, я сильно напортачил, я в этом мастак. Я очень хочу извиниться, но не знаю как. Не могу до него добраться, да и слов подобрать не получается. Мне страшно, что он не захочет больше меня видеть. Хотя если ему так будет лучше, я, конечно, смирюсь. Но я хочу, чтобы он по крайней мере знал о моих чувствах. Потому что когда он смеётся, мир становится ярче, словно на небе появляется два солнца вместо одного. Хочу, чтобы он знал, что делает меня счастливым. Я никогда прежде не был так счастлив, знаешь? Не знаю, что мне делать. Но знаю, что очень хотел бы тоже сделать его счастливым. Дорогой читатель, Не стоит предполагать худшее. Все мы совершаем ошибки, особенно, когда дело касается дорогих нам людей. Уверена, что человеку, о котором вы пишете, вы тоже очень дороги. Чувство счастья, которое вы описываете, чаще всего подобно мелодии, что играется в две руки. Быть может, и он думает, что совершил ошибку, и боится встречи так же, как и вы. Дайте ему время. Но самое главное, найдите в себе смелость, дорогой читатель. Покуда чувства истинны, никакие обстоятельства, сколь бы громадными ни казались, не имеют значения. А потому держите голову высоко и будьте готовы ко встрече со счастьем, когда оно нагрянет. Ведь это жизнь, в конце концов.