Тишина

      Девочка Санса Старк хорошо помнила Винтерфелл. Теплый и шумный, замок напоминал исполинского зверя, улегшегося поспать на каменистом холме. Винтерфелл был наполнен звуками: во дворе раздавались отрывистые команды сира Джори, в коридорах ему вторил Вейон Пуль. На псарне лаяли питомцы Фарлена, на кухне колдовал Гейдж, а в кузнице стучал молотом Миккен. Тихий голос мейстера Лювина, молитвы матери в крошечной замковой септе, выстроенной специально для нее. Шум и гомон застольных песен лордов, съезжавшихся на праздник урожая. Тихий голос отца, разбиравшего дела своих подданных.       Теперь же все это кануло в небытие. Мертвы отец и мать, и все братья кроме одного. Дженни Пуль исчезла после ареста отца. Практически все, кого она знала, были мертвы или исчезли. Оставшиеся северные лорды прибыли на коронацию Сансы в Винтерфелле, признали ее королевой Севера и отбыли. Винтерфелл опустел и затих. Еще во время разорения Винтерфелла Болтонами проложенные в стенах замка трубы были повреждены, а битва с Иными не сделала ситуацию лучше — вплоть до того, что часть источников, дававших замку драгоценное тепло, замерзла. Так это было, или нет, Санса не знала — не осталось никого, кто мог бы починить древную систему отопления. Не осталось никого, кто мог бы восстановить уничтоженные теплицы. С Роббом на юг ушли те, кто в мирной жизни был крестьянами, плотниками, каменщиками. Другие погибли во время войны с Болтонами, нашествия Иных и штурма Королевской Гавани.       Однако, в руинах лежал далеко не весь Север. Армия мертвых, ведомая Королем Ночи, смела все от Стены до Винтерфелла и Одиноких Холмов. Тем не менее, мертвые, целью которых был Винтерфелл, не тронули земли за Северными Горами. Также в целости остались Дредфорт и Кархолд — до них мертвецы попросту не успели добраться. Санса надеялась заполучить бывшие владения Болтонов, мало пострадавшие от войны, их доходы могли бы стать хорошим подспорьем для восстановления ее собственной вотчины.

***

      Санса никогда прежде не видела Дредфорт, но, даже издалека, крепость оказалась под стать ее бывшим владельцам. Мощные стены, утыканные треугольными зубцами, напоминали разверстую пасть неведомого зверя, или, учитывая ее историю, волчий капкан. Пробираясь по узкой тропе, Санса увидела, что вместо серого с зеленым знамени Старков, над воротами развевалось другое: черная подкова на красном полотнище.       Несмотря на опасения, у ворот ее встретили люди, которых еще Джон отправил в Дредфорт. Но в Великом Чертоге ее ждал незнакомый лорд в темно-красном плаще, скрепленном черной застежкой в виде конской головы. — Ваше Величество, это действительно большая честь видеть вас здесь, — сказал он после того, как гости получили хлеб и соль. — Могу ли я узнать, что привело вас в мой замок? — Дредфорт был во владении Болтонов. После того, как его род пресекся, эти земли надлежит считать вымороченными.       Лорд изменился в лице. — Дредфорт мой, согласно воле покойного лорда Русе Болтона, моего шурина. — Русе Болтон был предателем, лорд Рикард. Он не имел права распоряжаться Дредфортом после всего того зла, что он причинил Северу.       Рисвелл покачал головой. — Незадолго до того, как ваш отец отправился на юг, лорд Русе обратился к нему с просьбой подтвердить его намерение передать крепость роду Рисвелл в том случае, если он умрет не оставив законных наследников. По-видимому он уже тогда опасался вашего мужа.       Сансе стоило больших усилий пропустить последнее мимо ушей. Рисвеллы бились вместе с Болтонами в Битве Бастардов, но, как и прочие северные дома получили помилование из рук Джона. — Я надеюсь, вы не станете пытаться отрицать легитимность указов вашего отца, ваше величество?       На принесенных мейстером документах действительно значилась печать Хранителя Севера. — Нет. Но… мне не было известно о подобных указах.       Лорд Рикард Рисвелл из Дредфорта хмыкнул. — Что же, теперь, я полагаю, это небольшое недопонимание разрешилось.       Остаток приема прошел в неловкой тишине. Сансе оставалось лишь с завистью смотреть на то, как процветает дом ее врагов.       Хорнвуд занял Марлон Мандерли, кузен лорда Вимана. Мандерли приходились родней Хорнвудам, а ссора с Белой Гаванью могла бы означать еще одну войну, которой Север уж точно не пережил бы.       Но самый большой сюрприз ожидал ее в Винтерфелле, когда туда прилетела птица из Кархолда. Уже после того, как дом Карстарков был признан вымершим, из Западных Земель прибыл Харрион Карстарк, сын казненного Роббом Рикарда Карстарка. Он признал Сансу своей королевой, и присягнул… находясь в пределах своей вотчины. Ей оставалось лишь признать права своего дальнего родича — пример ее брата был достаточно показателен.       Слабым утешением стал присоединенный к ее домену Последний Очаг. На него никто не претендовал попросту потому, что опустошенная твердыня оказалась никому не нужна. Некоторое время Санса размышляла над тем, чтобы выйти за новоявленного лорда Кархолда, но тот, даже на предложение прибыть в Винтерфелл ответил вежливым отказом. А уже после, она узнала о его браке с Винафрид Мандерли, внучкой лорда Вимана. Видимо, верность Белой Гавани дому Старков была не так сильна, как о ней любили говорить.

***

      Даже после смерти Петир Бейлиш продолжал преследовать ее. Посеянные им слухи бродили по Северу, слухи о дочери, оболгавшей отца ради возможности стать королевой. К ним прибавлялись другие. О том, что она спала с Джоффри, с Бесом, с Рамси. Находились даже те, смел утверждать, что она намеренно не стала спасать родного брата, а сводного отправила на копья Болтонов, чтобы единолично править Севером. Нелепость и клевета. Она не испытывала никакой приязни к Джону, и была рада узнать, что его «честь» вынудила его убраться обратно за стылую Стену, где ему было самое место. Но Арья, в своей омерзительной манере ставить все с ног на голову, обвинила ее. Как будто она вложила ему в руку кинжал и отправила его убивать свихнувшуюся драконью королеву? По правде сказать, она боялась сестры. Боялась того, что она могла сделать, равно как и того, что уже совершала. Потому она сама снарядила для нее корабли. Что же до Рикона… она похоронила его еще когда узнала о Разгроме Винтерфелла. Рамси все равно не отпустил бы его. Это признал Джон, это признала Арья. Вот только остальной Север почему-то не хотел ей верить .       Армия Дейнерис опустошила закрома, так что ей едва хватало содержать людей в Витерфелле и Последнем Очаге. Масла в огонь подлило письмо с юга: ее «дорогой» муж посмел напомнить о клятвах, данных ему перед богами после того, как она отказалась вести войска на юг, защищать трон своего брата. С Роббом на юг ушло двадцать тысяч северян, но теперь… теперь у нее не было даже возможности остановить междоусобицы собственных вассалов: Рисвеллы из Родников сцепились с Гловерами за Торрхенов Удел. Ее брата называли «Королем, Потерявшим Север». Что же можно было сказать о ней? Ее лорды-вассалы вели себя тихо. Никто не поднимал восстаний, не требовал ее головы. Не возникали из небытия самозванные претенденты, не шли на Винтерфелл мятежные армии.       Потому что сам по себе Винтерфелл был никому не нужен. На востоке, Мандерли и Карстарки занимали земли от Белого Ножа до Серых Скал. К ним тяготели и Рисвеллы из Дретфорта. На западе, Рисвеллы из Родников вместе с Дастинами и Гленморами держали земли от Горячки до Волчьего Леса, тесня Гловеров на север. Риды сидели в своих болотах, а горные кланы воевали друг с другом за отощавших овец и прошлогодние запасы. Железнорожденные заняли Медвежий Остров, мыс Морского Дракона и мыс Кракена, ставя остроги в которых, — какая ирония! — местные могли найти прибежище от наводнивших эти края «невесть откуда взявшихся» разбойников. За соответсвующую плату, разумеется.       Никто не объявлял войны, никто не объявлял о независимости. Лордов вполне устраивало то, что Север медленно, но верно разваливался на части сам по себе. И в центре всего этого, в тишине холодного опустевшего замка, коротала свои дни глупая девочка, однажды возомнившая себя королевой.