Ты девчонка что ли?

Лебедев шмыгает носом, ещё раз по сторонам пугливо оглядывается, надеется, что никого вообще не увидит, ну, хотя бы знакомых. Курить за гаражами это может уже и привычно для многих, некоторые ребята даже за школой не боятся это делать, что уж тут говорить. Но Коля бы лишний район прошёл бы лучше, чем случайно спалился с сигаретой. За такое он точно дома получит, а может и пару месяцев не выйдет лишний раз, за уроками сидеть будет. Уже начиная поджигать кончик сигареты, парень лопает зубами две капсулы в фильтре, предвкушая, что сможет опять себя взрослым почувствовать хоть на какой-то маленький промежуток времени. Но со спины слышится чей-то свист, а если учитывать, что он тут один находится, то это точно ему адресовано. Вот и всё, покурил, молодец. Интересно, а разбитым носом можно будет отделаться на этот раз?  — Чё тут делаешь, малой? — голос ужасно знакомый. Можно было выдохнуть спокойно, Кашин ещё ни разу его не пиздил, да и не задирал особо. Раньше даже старался отгородить от этого всего, но потом успешно забил. Да и не вышло бы у него ни черта. Лебедев одним своим поведением нарывался постоянно, иногда и у Данилы проскакивала мысль о том, что надо образумить как-то это всё, может и стукнуть даже.  — Ничего, — сквозь зубы цедит младший, предвещая чужой смех на счёт того, что он так прячется с жалкой сижкой.  — А если маме всё расскажу? — улыбается хитро Данила, облокачиваясь спиной на старый гараж позади, от чего издаётся скрежет легкий. Младший смотрит на разбитые чужие губы, которые опухли и наверняка очень болезненно саднили. Подраться уже с кем-то успел, вот это да.  — А ты у нас давно в стукачи заделался? Нахуй оно тебе надо вообще.  — Чтобы пиздюки, вроде тебя, не курили. Мне тётю Лену, маму твою, жалко, возится с тобой ещё, а ты,— он упорно пытается поймать взглядом карие глаза собеседника, но тот уперто пытается не смотреть в чужие, прячет и стыдится.  — Ты сам в седьмом классе начал, — обиженно подмечает мальчик.  — А это не твоё дело. Ты на меня смотри лучше, Коль. Не учили, что старших уважать надо?   — Полтора года не считаются, — дерзит, но глаза поднимает, боясь агрессии со стороны. Раньше Кашин другим был совсем, мультики звал посмотреть днём, да на велосипеде учил кататься, потому что у родителей особо времени на это не было никогда. Когда Лебедев только в школу начал ходить, то рыжий с радостью иногда вечерами и с домашкой мог помочь, объясняя, как считать на пальцах эту докучную математику. Как только Николай перешёл в пятый класс, то все их связи оборвались. Старший попал в плохую компанию, так говорила матушка, он гулял постоянно со старшеклассниками, да курил за школой и водку на чьих-то квартирах хлестал без оглядки. Как говорят, а слухов много у них ходит по школе, даже нюхал тот пару раз что-то, хотя сам юноша по собственным же словам одной фармацевтикой ограничивался. Лебедев, уже чуть повзрослев, перешёл в 9 класс и вновь между делом начинал цепляться парой фраз со старым другом в некоторые дни. Кашина считали крутым, у него даже своя компания была, в которую попасть было нереально почти. Коля кусал губы, думая, что если будет строить из себя копию его, то тоже получится влиться. Не получилось. Получилось лишь "пидор" постоянно слышать позади из-за причёски странной для многих, да в драки ввязаться, приходя домой с разбитым носом и щекой покрасневшей. Тогда приходилось за волосами это прятать, да маме сказки придумывать, что упал на физкультуре неудачно.  — Ещё чего, считаются, — оспаривает старшеклассник, всматриваясь в чужую сигарету внимательно, как она тлеет быстро, а её владелец даже не удосуживается стрясти пепел.— Серьёзно? С кнопками? Ты девчонка что ли? И нахуй тебе волосы эти до плеч? Правда что ли, ты из этих?  — Какие спиздил, такие и есть сигареты, — врёт нагло, просто другие ему совсем отвратны были, а эти хоть не совсем горькие были, перетерпеть можно было. — А волосы нормальные у меня, отстань. Мне нравится.  — Да ладно, не кипишуй, отстать, так отстану. Держи нормальную, не позорься хоть, — Данила достаёт из кармана пачку Marlboro. Вот это да, откуда только у него такие водятся? — Ладно, не обижайся ты, красивые у тебя волосы, мне нравится.  — Спасибо, — сухо благодарит девятиклассник, потому что ни черта он не позорится с этими сигаретами. А вот комплимент его волосам был приятен ужасно, наконец-то хоть кто-то оценил все его старания на сей счёт в должной мере. А ещё надо было срочно придумать выход из ситуации, поскольку курить эту гадость сущую точно бы не получилось, а стыдиться перед Кашиным ещё сильнее не хотелось. — Но я домой уже пойду, наверное.  — О, я тоже собирался, пошли, мелкотня.

***  

Данила сильно изменился, повзрослел, скоро уже из школы выпустится. Всю дорогу, а она была вполне приличная по расстоянию, Коля радостно слушал чужие истории, подмечая лишний раз, что живёт он безумно скучно на деле. Старшеклассник и на экзамены предстоящие успел пожаловаться, наболтать о том, что дальше бросит учёбу с радостью после 11, если тётя Света разрешит. А ещё новой татуировкой похвастался на руке, большой такой, красивой. Вот это было последней каплей. Он в свои семнадцать уже кисть забил! Вот это да. Да и вовсе он не грубый, не злой, как кажется по началу. Он просто сгусток обычной защитной реакции на тяжелые реалии жизни, в которые был погружен последние годы. По-другому никак. Прощаясь на старой лестничной площадке, которая пропахла спиртом и табаком из-за соседей, особых слов не находилось. Лебедев уже ключ поворачивал в скважине, стараясь придумать хоть какой-то повод для следующей встречи. А рыжий почему-то стоял молча, так и не поднимаясь выше, на свой этаж.  — Ладно, спасибо большое, Дань, — сжимая крепко в руке ручку входной двери, чуть ли не до белых костяшек, прощается мальчик, сглатывая и решаясь на безумный шаг. Да плевать, ну, ошибётся и ошибётся. Целует в щёку. Практически невесомо, еле-еле касаясь. Пришлось даже на носочки встать, чтобы до этого дылды рыжего дотянуться нормально. Он что ли и правда под два метра уже вырос? Старшеклассник заметно улыбается уголками губ, смотрит без агрессии совсем в ответ, с теплом каким-то даже. От этого легко становится внутри, аж плакать захотелось. Хорошо же живёт Коля, как ни крути. Ему кулаком не прилетело за такое! Ресницы дрожат, да и губы подрагивают так же, волнительно. Коля раньше не целовался ни с кем, так что даже это означало в его голове уже больше, чем всё. Младший краснеет сильно, хоть и отрицает всегда, что способен на такое хотя бы в теории. Лебедев сейчас понимает всех тех своих одноклассниц, что шепчутся о Кашине при каждом удобном случае. Даже, если он просто мимо на этаже проходит, слегка задевая их плечом из-за толпы. Красивый тот до чертиков, без души жалко только, рыжим уродился. Но младший потерпит вполне, ему, может, такое только больше нравится. Да и на солнце пряди эти волшебные просто, горят как будто. И глаза чужие ярко голубые красивые, такие разве могут быть у чертилы какого-то? Коля с радостью бы их ещё разглядывал, если бы не смущение нарастающее. А веснушки эти на коже бледной проглядывающие? Правда же солнце расцеловало, не иначе!  — Заходи потом как-нибудь вечером, посидим, чая горячего попьём. Пока, — хлопая дверью, исчезает младший, мысленно уже находясь в эйфории полнейшей от произошедшего. Кашин ещё с минуту тупит взгляд в дверь, за которой находится до безумия наглый мальчишка, но почему-то интересный и даже симпатичный, он готов это в страхе признать. Может это "потом" и сегодня будет, кто его знает, но пока, юноша шагает к себе на этаж и старается осмыслить всё произошедшее. Вот же чёрт мелкий, сигарету ещё у него спиздить успел, так и не выкурил ведь, шкет.