Our eternal love…

••• «Я обманут моей  унылой Переменчивой, злой судьбой». Я ответила:  «Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой…» А.Ахматова ••• «Лань Чжань» -попытался сказать с улыбкой Вэй Усянь, но вместо неё получилось страшная кровавая ухмылка. «Пожалуйста, отпусти меня! Ведь я не достоин жить и не хочу, чтобы кто-то пытался удержать в этом мире такое чудовище. Во всем повинен лишь я. Мне одному и нести наказание. Не могу допустить, чтобы из-за того, что ты хочешь спасти меня, тебя тоже назвали предателем», — проговорил он буквально на одном дыхании и выплюнул сгусток крови. Тут, не дождавшись, пока Вэй Ин упадёт сам, подошёл Глава клана Цзян. О, Цзян Чен! -воскликнул старейшина Илин. Но больше ничего он сказать не успел, потому как цзыдянь стукнул по камню перед ним. Тот откололся и задел Вэй Усяня. Его рука разжалась, и он понял, что дальше будет лишь одинокая темнота. «Неужели это конец. Вот так и умрет великий повелитель мертвых, Старейшина Илин в гордом одиночестве. Мда. Не смерть мечты, конечно, но выбирать не приходится…» — бредил Вэй Усянь, пока падал. Первые заклинатели, которые это увидели, остановились и начали радостно восклицать. А когда уже все поняли, что произошло, даже драться перестали. Все были рады, кроме двух людей- Лань Циженя и Лань Сиченя. Ведь они смотрели не на то, как предатель был повержен, а на Ван Цзи, который был весь в крови, еле заметно дрожал и… выглядел очень неблагородно и решительно, только не понятно к чему. В это же время на поле борьбы, как и не было. Все стали обниматься, смеяться, а некоторые, у которых куклы Вэй Усаня забрали жизни дорогих людей даже, плакать, что наконец, добились справедливости. И совсем неожиданно произошло то, что никто не ожидал. Тот самый ХанГуан-Цзюнь, второй нефрит клана Лань, высокоуровневый заклинатель без чувств и эмоций встал спиной к этому самому обрыву, вынул бичень из ножен и одним легким движением вонзил себе в грудь. И его тело вместе с душой, чувствами, переживаниями и любовью провалилось во тьму следом за единственной любовью его жизни. И армия громкого гула голосов в момент превратилась в минуту тишины и молчания. От шока голос пропал у всех. Первее среагировал Лань Сичень, единственный брат ХанГуан-Цзюня. Но он не успел. И единственное, что запомнил- это его последние слова и лицо. Оно не было искривлённо-болезненным высокомерным или безысходным. Нет. Это выражение он никогда не видел на лице брата. Сначала показалось бы, что Лань Ван Цзи, даже находясь при смерти, безэмоционален и холоден. Но Сичень видел совсем другое. Глаза его брата были такими же решительными, но в них была выражена вселенская печаль, и только недавно высохли слёзы. Губы были немного покусаны и подрагивали, будто от каких то импульсов, и общее впечатление от выражения лица оставляло неприятный осадок. Будто этот человек мучился всю жизнь и от этого же и умер. Но смерть для него принесла облегчения, а не страдания, все как будто для него потеряло смысл, переживания пропали (или причиняющий такие переживания пропал). Все, за что он боролся, стало бесполезным, и он выбрал единственный, по его мнению, путь. Даже являясь его старшим братом, он не знает, было ли это импульсивным решение или продуманным в тот момент, когда кое-кто упал с обрыва, или… он решил в самом начале, что если умрет первый, жизнь второго потеряет смысл. Все для него провалилось во тьму. Следом за единственной любовью его жизни. А последние слова его были такими: «Брат, ты не виноват. Извини за все.»- и после этих слов он улыбнулся. Это была его первая и последняя улыбка. Впервые он не сдерживал эмоции, не использовал вежливый тон. Лань Цижень сначала стоял в ступоре минуту, потом тоже забывая все правила Ордена гусу Лань побежал и начал кричать по дороге имя Ван Цзи, но когда добежал, лишь увидел Сиченя на коленях и пустоту в ущелье. И тут на них обоих накатило осознание того, что это конец. Второй нефрит никогда больше не появится перед ними, не посмотрит холодным взглядом, не ответит „ Брат. Дядя.» Он выбрал не родного старшего брата, который всегда был рядом и поддерживал, не родного дядю, который его с пелёнок нянчил, учил и гордился. У учителя Ланя были смешанные чувства. С одной стороны его предали, а с другой накатывало волнами всепоглощающая грусть. Лань Сичень знал, почему брат так поступил. Знал, что если можно было ещё раз пережить этот момент, то тот поступил бы так же. Ведь был сильно влюблён. Влюблён до безумия, до глупости, до слепоты. Ради любимого никогда не жалел самого себя и из-за любви и умер. В отличии от дяди он все понимал. Да. Но из-за этого он злился не меньше чем дядя, хотя объекты их злости немного отличались. Дядя злится на самого Ван Цзи, а Сичень на Старейшину Илин. Ведь младший был слеп именно из-за него. Если бы не он, его брат бы прожил обычную длинную жизнь. Хотя это и не очень заметно. Но он не просто уважал Ван Цзи, а искренне любил, оберегал и заботился. Когда младшему Ланю было грустно, старший тоже был не в настроении.Он знал о запретной любви, но всегда лишь пытался помочь их сблизить. Никогда не осуждал. Ох, если бы знал, к чему приведут его действия, он бы ещё тогда в Гусу отгородил общество Вэй Усяня от Ван Цзи. А если бы тот, надоеда все равно лез, то запер бы младшенького в комнате, сидел рядом и никогда не оставлял без присмотра. Он жалеет о многом. О том, что сделал и что не успел сделать, о том, что не сказал, или о том, что сказал слишком много. Обиднее всего, что все жертвы ради Вэй Усяня были бесполезны. Он все равно до самого конца не доверял, не любил, издевался и притворялся, что ничего не знает о чувствах. А вернее сказать он их просто обесценивал и топтал. Возможно, Сичень погорячился и надумал лишнего, но его можно понять. Он единственный всегда видел, как плохо брату, как он страдает. Все считают его холодным, но на самом деле он очень ранимый. А Вэй Усянь своими шутками, сам того не понимая, лишь добавлял: раны на сердце Ван Цзи. Он всегда спасал его, но тот лишь отшучиваясь удивлённым тоном, спрашивал из раза в раз: я думал, ты меня ненавидишь и каждый раз сердце разбивалось на осколки. Он собирал их и опять вручал Вэй Усяню. Тот опять игрался, шутил и бросал. И так по кругу. Но теперь рассуждать об этом всем нет надобности, и одна из главных целей сиченя- оберегать брата от опасностей и всегда помогать ему, в чем бы тот не нуждался. Просто провалилась. Он не смог защитить даже очень дорогого себе человека. Какой из него глава клана?