Греческие каникулы

      — Давай сразу договоримся: это будут каникулы… отдых. От всего! Ты слышишь, Касл? Только ты, я, море и удовольствие... и море удовольствия, — соблазнительно прошептала Кейт в самое ухо мужа.       — Пфф, — он издал неопределенный, но одобрительный звук, собирая на ее спине хлопковые складки белоснежной рубашки и касаясь кожи.       — Обещаешь? — губы задели мочку.       Касл едва сдержал стон. Но когда он попытался прижать Кейт покрепче, она ловко вывернулась и надела на нос солнечные очки.       — Мы опоздаем, — заявила она. — Но сначала ты должен…       Касл вздохнул. Впрочем, нужно было немного потерпеть, и она будет вся его. Вся. От кончиков пальцев своих невероятных ног до приоткрытых в нетерпеливом стоне губ… В горле пересохло, и Касл постарался переключиться, а не заводить себя еще сильнее.       Итак, они отправлялись на своего рода каникулы. И в этот раз это была не его, а ее идея.       — Ты уверена, что именно я должен давать такие обещания? — мягко спросил Касл. — Мы с удовольствием давно на ты, — хрипловато прибавил он. — Можно даже сказать, что это я его изобрел.       Кейт тихонько рассмеялась, а потом ее улыбка померкла.       — Я знаю, что ты прав, — сказала она чуть виновато. — Но я так же знаю, что дала себе слово и не отступлюсь. С другой стороны, ты со своей неуемной энергией и бурной фантазией…       — Обещаю, — прервал он, клятвенно подняв правую руку.       Подхватил чемодан — один на двоих (просто потому, что Кейт выкинула из него половину его «крайне необходимых на отдыхе вещей», а сама обошлась только действительно нужным), приобнял жену за талию, и они вместе вышли из квартиры.       Итак, он пообещал. Не говорить о расследованиях, не думать о них, не ворошить прошлое и не напоминать ни о чем, что было бы связано с его, ее или общей работой.       Пообещал и был свято уверен, что сдержит слово.       А спустя одну из двух недель отдыха понял, что погорячился…       Сначала все было идеально. Да что там, идеально и близко не валялось с наполненными светом, плеском льнущих к берегу волн и дразнящими ароматами днями. Не говоря уже о ночах — жарких, бессонных, обессиленных от ласк, бледнеющих на рассвете, утопающих в бликах рассыпанных по подушке волос Кейт.       — Я подумываю воздвигнуть им памятник и поклоняться ему каждый день, — говорил Касл, обхватив одну из узких ступней и уперев себе в грудь.       — С другой стороны, — Кейт немного поерзала, спускаясь пониже и устраивая вторую ножку у него на животе, — ты всегда можешь довольствоваться оригиналом.       Кончик большого пальца игриво нырнул вниз, забираясь под тонкую простыню. Касл приглушенно застонал, руки заскользили вверх по мягкой коже...       Отрываться друг от друга не хотелось. Даже просто лежать рядом, соприкасаясь плечами, вдыхая запах моря, загорелого тела, самой этой близости, заключало в себе куда больше смысла, чем весь мир за пределами скрытого за скальным уступом бунгало.       — Я думал, что уже не могу так… — Кейт устроила голову у Касла на животе, и он рассеяно гладил ее волосы. — Так чувствовать.       Беккет подняла глаза, и захотелось зажмуриться, таким ослепительным было светившееся в них счастье.       — А я даже и не думала. Просто не считала себя способной.       Касл тронул приоткрытые губы кончиками пальцев, и от теплого поцелуя внутри разлился океан. В одно сильное движение он притянул ее к себе. Обхватив ладонями высокие, лепные скулы, он вгляделся в ее глаза.       — Пообещай, что никогда… — голос дрогнул.       — Рик, — она беззащитно, открыто улыбнулась.       Он уткнулся лицом ей в шею. Кейт гладила его плечи, спину, нежно и утешающе. В распахнутое окно задувал соленые брызги ветер. В конце концов, обещания это просто слова. И стоят они не больше холодных капель, что истаят с горячей кожи, оставив чуть тянущий след. Но одно Кейт знала наверняка: все, через что она прошла, ради чего боролась и выживала, стоило того, чтобы оказаться сейчас здесь, с Ричардом. Чтобы ощущать его на себе, в себе, стараясь навсегда запечатлеть в душе особое чувство полноты, завершенности бытия… Чтобы просто чувствовать.       К концу первой недели они начали исследовать остров, бродили по узким тропам меж скалистых отрогов и оживленным улочкам города, пили ледчные коктейли из запотевших бокалов и нетерпеливо целовались в кружевной тени оливковых деревьев. По вечерам засиживались в прибрежном баре, слушая морской шелест и зная наперед, что их ждет еще одна восхитительная ночь.       — Мне их жаль, — сказал как-то Касл, оббежав взглядом приклеившихся к барной стойке одиноких мужчин и женщин.       — Ты так великодушен и снисходителен, — хмыкнула Кейт. — Но ты и сам знаешь, что иногда одиночество бывает необходимо, пусть и не всегда приятно.       — Или почти всегда неприятно, — заметил Касл.       — Многие с тобой не согласятся       Касл молча развернул и поцеловал ладонь Кейт, заканчивая спор. Его взгляд вернулся к одному из посетителей у стойки. За это время тот успел найти компанию: невысокая худенькая брюнетка делала глоток предложенного вина. Странно, мелькнуло на краю сознания, кажется, вчера Касл видел этого парня с другой девицей, блондинкой, хотя и чем-то неуловимо похожей на эту. А днем на пляже еще с одной…       «Стареешь», — промелькнула насмешливая мысль.       С каких пор снимать каждый вечер новую девицу в баре стало странным? Какое-то время Касл еще наблюдал за парочкой, но вскоре Кейт позвала его вернуться в бунгало...       — Я начинаю думать, что ты ему завидуешь.       Кейт сощурилась. Ну, конечно, как она могла не заметить? А ведь он помнил о своем обещании и старался выбросить эти мысли из головы. Но тревожный звоночек уже прозвучал, и Касл продолжал присматривать за парнем. Каждый вечер новая девица. Все разные, и все же — чем-то неуловимо похожие. Пожалуй, эта похожесть и царапала больше прочего. То, чего он не мог понять или разгадать, всегда представляло для Касла наибольший интерес. И потом — как ему это удается? Кто-то из этих девиц наверняка видел его с другой… неужели им все равно? Каждой из них? Должно быть, он действительно отстал от жизни.       Пару раз Касл делал брони в городских ресторанах, а вчера они с Кейт остались в номере: как говорится, с глаз долой, из головы вон. И это был восхитительный вечер, плавно перетекший в бархатную, жаркую ночь... Но сегодня они снова сидели за своим столиком, и он снова едва замечал все эти неизменно радующие его вещи: свежее дыхание моря, ненавязчивую музыку, тонкий аромат розмарина и чуть горчащий привкус коктейля с ломтиком грейпфрута, дрейфующим меж подтаявших кубиков льда. В какой-то момент он умудрился не услышать слов жены, и теперь она смотрела на него совсем не так, как он привык за эти пару недель: ласково и спокойно. Ее глаза сузились, взгляд стал серьезным, чуть строгим и очень внимательным.       — Нет, что ты… и в мыслях не было, — поспешил заверить Касл.       — Но что-то было, — возразила она. — Давай, выкладывай. Ты глаз с него не сводишь всякий раз, как мы сюда приходим, и тебе кажется, что я этого не вижу.       Он помолчал, пытаясь на ходу сочинить правдоподобную историю.       — Даже не пытайся, — предупредила Кейт и вздохнула. — Итак, в чем ты подозреваешь нашего соседа?       — Он наш сосед? — поразился Касл.       Беккет только покачала головой.       — Ты почти неделю следишь за парнем и не удосужился узнать его номер?       — Во-первых, я за ним не слежу, а… приглядываю. Во-вторых, я почти ничего и никого не вижу кроме тебя.       — А в-третьих, ты дал слово, — сказала Кейт, но все же чуть улыбнулась его словам.       — Именно, но…       И он поделился с ней своими опасениями. К чести Кейт, она ни разу его не перебила, пока он не зашел слишком далеко.       —… но что если он замыслил какое-то…       — Шш! — Кейт подняла руку. — Никаких слов на букву П, У и тому подобных. У нас был уговор, Касл. Послушай, — она коснулась его руки, — мы оба знаем, на что способна твоя фантазия. Ты немного заскучал, и она тут же подкинула тебе способ развеять скуку. Но этот парень здесь у всех на виду, как и его девицы. Если хочешь, можешь и дальше играть в сыщика, но лично у меня отпуск. И я подумываю о том, чтобы вернуться в номер, — чуть понизив голос, прибавила она, — скинуть с себя всю одежду и забраться в прохладный душ… — Кейт поднялась. — Впрочем, ты можешь остаться, если хочешь, — она пожала плечами и пошла к выходу с открытой террасы.       Сглотнув, Касл быстро расплатился и догнал Кейт уже на темном берегу.       — Море ближе, — пробормотал он, нетерпеливо прижав ее спиной к себе и чувствуя каждый изгиб сквозь невесомую, струящуюся ткань. — И я вовсе не заскучал…       — Как скажешь, Касл, — она запрокинула голову и прижалась губами к его губам.       Потом сделала шаг в сторону и одним легким движением сняла платье.       — Море так море, — глянув на него через плечо, Кейт сделала первый шаг в воду.       Все прочее перестало существовать.       Касл сделал глоток вина, решительно не зная, что предпринять, и стоит ли вообще что-то делать.       Последние два дня были восхитительными. Поездка в Афины получилась длинной, но насыщенной и будоражащей воображение. Мимо проплывали дома, улицы, века и народы. Исполинские колонны взмывали ввысь, подпирая отлогие крыши, белокаменные дворцы и храмы поражали путешественников своим монументальным величием.        Он декламировал Кейт отрывки из «Одиссеи», а она слушала и улыбалась ему своей загадочной, манящей улыбкой. И он шел на этот зов, зная, что так было, есть и будет всегда. Она могла быть его Пенелопой, его Еленой, сиреной, заманивающей отчаявшегося матроса на скалы. Она была ими всеми и ни одной из них. Она была его Кейт, его женой, его самой большой и невероятной удачей. В глубине своего сердца он считал, что заслужил ее — не великими подвигами или какой-то особой широтой души, но тем, что всегда любил без оглядки, условий или обмана, и сам же боялся этой самонадеянности.       А сегодня они остались на острове и забрались в горы. В какой-то момент машину пришлось бросить. Они гуляли по узким тропам, почти не расцепляя рук (и порой это приходилось очень кстати), пробирались сквозь тесное переплетение жмущихся к земле зарослей, прогуливались по дорогам крохотных поселений, лепившихся к склонам наподобие бело-голубых ульев. По каменным изгородям ползли виноградные лозы, аромат цветущих садов томно, тяжело плыл по улицам, кружил голову.       Ближе к вечеру Ричард и Кейт нашли небольшую таверну. Кейт ограничилась стаканом воды и фруктами, а Касл попробовал единственное в меню горячее, и потом клялся, что в жизни не ел ничего вкуснее, и старательно скрывал изжогу.       — Интересно, как они живут здесь… вдали от мира, — задумчиво проговорила Кейт.       — Просто это и есть их мир, — пожал плечами Касл.       — О, перестань, — усмехнулась она. — Только не говори, что ты, со своей любовью к гаджетам, вечеринкам и прочим благам цивилизации, сумел бы променять все это на домик в горах.       Касл задумчиво и чуть лукаво взглянул на нее.       — А ты будешь в этом домике?       Кейт тихонько рассмеялась.       — Даже если буду…       — Тогда этого довольно, — уверенно сказал он, а Кейт лишь недоверчиво хмыкнула. — Знаешь, как всякий писатель, я задумывался об отшельничестве. И ты, конечно, права, я окончательно и бесповоротно испорчен цивилизацией. Но лишь потому, что был ею же выношен. Если бы я родился здесь, если бы вместо экрана видел по утрам все это, — он обвел рукой простиравшийся под ними вид — перевитые дорожной лентой, сбегавшие в долину холмы, плещущееся у подножия море, — и если бы я повстречал тебя, то чего ради стал бы менять все это на каменные коробки и соблазны большого города? Если бы этот мир и был моим миром, с чего бы мне желать другого?       Кейт нежно и чуть задумчиво взглянула на него.       — Может быть, ты и прав.       Позже они смотрели, как солнце — крохотное, не больше монеты, и совсем не такое жгучее, как днем, — ныряет в сине-лиловую дымку и плавится где-то между небом и землей, выплеснувшись напоследок на темные воды. Хозяин таверны подвез их к машине, и Касл вовсе не сжимал руку Беккет на особо крутых спусках. Точнее сжимал, конечно, но только чтобы ей не было страшно. А она рассеянно гладила его кожу большим пальцем и вглядывалась в затопившую долину ночь и сверкающую линию побережья.       Сейчас Кейт скорее всего уже спала, устав с дороги, а он, движимый все еще не улегшимися эмоциями, решил прогулять и выпить бокал вина за облюбованным столиком. Он не искал никого и уж точно не собирался за кем-то следить. Но парень был там, и тревожный звон вдруг стал оглушительным.       Все было по-другому. Девушка, разговор, то, как быстро эти двое поднялись и отправились в сторону бунгало… У Касла было несколько минут, чтобы принять решение. Чтобы успокоить свою разгулявшуюся фантазию. Но когда ему это по-настоящему удавалось?       Кейт проснулась от неприятного чувства. Это было сильнее привычки. Это был страх, который навсегда затаился в душе, с тех пор как Касла едва не отняли у нее. Он не знал, но стоило пальцам Кейт нащупать пустоту вместо теплого, расслабленного плеча, как она вздрагивала и просыпалась. Требовалось время, чтобы понять: он здесь, просто встал пораньше, чтобы приготовить ей завтрак, принять душ или написать очередную сцену, которая заставляла его ворочаться в постели. Но сейчас они были далеко от дома, нигде не горел свет, и Кейт почти сразу поняла, что по-прежнему одна в бунгало.       — Касл? — позвала она, выходя на небольшую террасу перед домом.       Должно быть, он все еще в баре, а у нее самой просто разыгралось воображение. Плотнее запахнув полы халата, она вгляделась в темноту вокруг. В бунгало их подозрительного, по мнению Касла, соседа света тоже не было. Скрытое в густой скальной тени оно выглядело довольно мрачно. Кейт закатила глаза. С кем поведешься…       Но когда Кейт собралась вернуться, темнота возле бунгало ожила, шевельнувшись. Кейт спустилась по ступенькам и осторожно двинулась в ту сторону. Понадобилось пройти больше половины пути, чтобы наконец различить знакомые очертания.       — Касл?       Нечто метнулось в сторону, раздался приглушенный удар, а потом сдавленное ругательство.       — Кейт? — ответила темнота голосом Касла. — Эй, иди сюда, только тихо...       — Бога ради, что ты здесь делаешь? — зашипела Кейт, присаживаясь под окнами чужого бунгало.       — Там что-то произошло! — заявил он, кивая на окно, в котором гуляли отраженные от воды лунные отблески.       — Невероятно… просто невероятно, — пробормотала она. — И почему же ты так решил?       — Да потому что ничего не происходит!       Кейт возмущенно уставилась на мужа, но очень быстро сообразила, что он этого не видит, и поэтому фыркнула.       — Ты слышал что-нибудь про закон исключенного третьего?       — Боже, когда я думаю, что не могу любить и хотеть тебя еще больше, ты говоришь что-то такое… — пробормотал Касл. — Кстати, а что у тебя под халатом?       — Ничего, — отмахнулась Кейт, и Ричард издал сдавленный звук.       — О господи, я вышла замуж за подростка. Объясни по порядку, почему ты сидишь посреди ночи под чужим окном как какой-то преследователь?       — Эта девушка…       — Девушка? Тот парень снова снял девушку и повел ее к себе? Знаешь, Касл, я действительно начинаю волноваться и…       — Да, девушка, — нетерпеливо перебил он. — Но в этот раз было по-другому. И она сама была… не знаю, другой. Они поговорили всего ничего, и он повел ее к себе. Я на всякий случай пошел за ними…       — Ну, естественно.       — Они зашли в номер, включили свет. Я слышал, как хлопнула пробка от шампанского, постоял немного на нашей террасе и уже хотел было пойти к тебе, как свет погас…       — Мне рассказать тебе, что это значит?       — Да, сначала я тоже так подумал, но потом... Зачем выключать весь свет разом? И пока я раздумывал над этим, скрипнула входная дверь… едва слышно, словно кто-то крался тайком. Я не смог ничего толком разглядеть в этой темноте и подобрался поближе. Заглянул в окно… оно приоткрыто, и мне показалось, что там на полу что-то лежит. Но я не смог протиснуться…       — Ты пытался залезть в чужой номер через окно? — уточнила Кейт подозрительно спокойным голосом.       — Да, но я не пролез, — почти с отчаянием сказал Касл. — А что, если он убил эту несчастную девушку, Кейт? Что если он присматривался все это время, искал ту, что напоминает ему троюродную кузину и вот наконец…       — Почему троюродную кузину?       — Ну, это я так, для примера. И потом, Мюриэль была та еще… Не важно. Просто я раздумывал как поступить, и тут появилась ты.       Кейт понадобилось несколько минут для размышлений. Она понимала, что Касл не успокоится просто так. А еще он все-таки нередко оказывался прав в своих домыслах, какими бы безумными они ни казались на первый взгляд.       — Дверь.       — Дверь? — переспросил он.       — Тебе показалось, что кто-то вышел. Значит, она должна быть не заперта. Пойдем… Но, — она остановила его движением руки, — если она закрыта изнутри, мы вернемся к себе, и ты больше ни словом не обмолвишься обо всем этом!       — Идет.       Прокравшись ко входу, Кейт еще раз для порядка шикнула на Касла и лишь затем взялась за ручку. Дверь оказалась не просто не заперта, она была слегка приоткрыта.       — Эй… есть кто? — позвала Кейт, инстинктивно двигаясь вдоль стены. Планировка бунгало не сильно отличалась от их собственной, и небольшой холл из кухни-гостиной вел прямиком в спальню. — Простите, у вас было открыто… — она замолчала на полуслове, споткнувшись обо что-то мягкое.       Быстро нашарив на стене выключатель, Кейт зажгла свет и чуть вздрогнула. Затем наклонилась и отработанным движением прижала пальцы к холодной коже.       — Касл, вызывай скорую! — обернулась она на мужа. — Пульс есть, но очень слабый… ему нужно в больницу.       Они вернулись к себе только на рассвете. Вытянулись на деревянных шезлонгах обессиленные, но довольные завершением их маленького приключения.       — Знаешь, я посмотрела сегодня на работу греческой полиции и ничуть не удивлена, что Одиссей возвращался домой десять лет, — помолчав, сказала Кейт.       Касл улыбнулся и пожал плечами.       — Другой ритм жизни.       — Да, наверное… И кажется, я уже соскучилась по нашему. Хотя с тобой, конечно, не соскучишься.       — Это уж точно, да? — фыркнул Касл, а затем поймал ее пальцы и легонько сжал. — Прости. Я знаю, что обещал…       — Брось, Касл, ты спас парню жизнь. Врач сказал, что доза была лошадиной. Должно быть, она новичок и не слишком разбирается, так что ограбление могло обернуться убийством.       — Ну, может, теперь он пересмотрит свой образ жизни и перестанет тащить в постель всех подряд, — нравоучительно заметил Касл.       — Он и не тащил, — усмехнулась Беккет. — Я заметила толстую стопку визиток на столике, но не успела посмотреть. А потом мы немного поговорили с сержантом перед уходом… Так вот, наш таинственный сосед — Майкл Фоллс.       — Погоди… знакомое имя… Оу, тот самый Майкл Фоллс? Оскандалившийся три года назад на всю Америку пластический хирург?       — Именно. Может быть, он показался тебе знакомым, поэтому ты и зацепился за него. У Фоллса есть дальние родственники в Греции, так что он подумывал эмигрировать и открыть практику здесь, где его мало кто знает.       — Ха, значит троюродная кузина все-таки замешана, — заявил Касл, заставляя ее улыбнуться. — Ну, конечно… теперь все сходится! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Знаешь, ради чего все красотки Манхэттена выстраивались к нему в очередь? Какая операция считалась его визитной карточкой?       — Погоди-ка... да, я читала об этом. Она же и привела его к катастрофе. Пластика груди?       — Именно, пластика груди! Вот чем были похожи эти девушки — они не могли похвастаться роскошным бюстом, и Фоллс видимо рассчитывал исправить это в будущем за кругленькую сумму. Но у той, что решила его ограбить, бюст был… да, такой весьма… Хотя это совсем не важно, — оборвал себя Касл, заметив взгляд Кейт.       — Знаешь, а это по-своему мило, — заметила она.       — Мило?       — Да, ты не понял, что у них общего, потому что не рассматривал достаточно пристально.       Касл поднес кончики ее пальцев к губам и поцеловал.       — Если бы я мог, я бы вообще смотрел только на тебя.       — Подлиза, — фыркнула она и поднялась, потянув его за собой.       — А между прочим, это чистая правда, — прошептал он, привлекая ее к себе за талию. — И я намерен доказать тебе это прямо сейчас! — и он подхватил Кейт на руки, заставляя ее тихонько ойкнуть и счастливо рассмеяться.       Море ежилось спросонок золотистыми гребешками. Галька лоснилась в розоватых лучах заново рожденного солнца. До конца отпуска оставалось три дня…