Магия лунного света

Говорят, когда любишь, принимаешь существо таким, каким оно есть — со всеми недостатками. Разумеется, слепая любовь — это плохо, но здесь говорится о принятии другого: не насилия и манипуляций, а, например, разницы во вкусах. Белла бы не сказала, что любит Трэвиса (даже по-человечески, не романтично), но заметила, что за это время успела проникнуться, привыкнуть к нему и начала принимать многие его стороны — те, которые ей были показаны. Даже колючий характер де Анжела ей стал почти родным. Можно было бы сказать, что они подружились, но доверие между Трэвисом и его подчинённой было слишком хрупким для такого уровня отношений. — Выглядишь помято, — заметила Белла, когда пришла на занятие к парню. Он был в списке на тот день последним, но она ждала встречи не только по этой причине. Со стороны это могло показаться насмешкой, но на самом деле вовсе не являлось. — Не выспался? — села рядом с парнем Белла. — Отдохнёшь здесь, — хмыкнул Трэвис. — Ловили очередного сбежавшего зверя. И с каких пор у них там такие проблемы с безопасностью?.. — У кого? — поспешила уточнить девушка. Трэвис усмехнулся и покачал головой. — О таких людях не принято рассказывать. Они сами приходят, к кому и когда считают нужным. Я не настолько устал, чтобы переносить урок и говорить с тобой о своей жизни. — Надеюсь, я всё же приятнее того зверя, — усмехнулась девушка, пересаживаясь напротив. Трэвис разрешил себе короткий смешок. — Должен признаться, занятия с тобой — далеко не худшая часть дня. Давай начнём с повторения. Спустя полчаса упражнений парень кивнул. — Прогресс мы закрепили. Новый раздел начнём уже завтра. И да: вежливые леди не говорят о том, что собеседник плохо выглядит. Белла закатила глаза. — Обидела? Извини тогда… — чуть опустила взгляд она. Впрочем, вскоре подняла: — Но я считаю, что лучше спросить, что случилось, потому что иногда человек может захотеть выговориться. И вообще: я не такая бессердечная, как некоторые. — Намекаешь? — вскинул бровь де Анжел. — Ну что ты, это ведь ты спросил, как всё прошло, когда я пришла с синяком на плече и прихрамывая. Трэвис хмыкнул. — Говорю же: лучше не вмешиваться в чужую жизнь. Сунешь нос — откусят. — Да, но кто ещё будет обо мне заботиться, как не наставник? — Я посчитал, что ты сама расскажешь, если захочешь. Ты не захотела. И вообще, кто из нас твой друг: я или Майкл? Почему-то склоняюсь ко второму варианту. Да, Трэвис де Анжел ненавидел, когда его отчитывали. И предпочитал нападение. — Ладно, — неожиданно спокойно заявила Белла. — В самом деле, с чего тебя должно было волновать. Я же могла упасть, в твоих глазах я же такая глупая и неуклюжая. Пойду и поем сыр с компотом вместе с единственным вежливым и участливым человеком в этой Вселенной. Решительно встав, Белла пошла в сторону домика, где проводил большую часть каждого дня Вульфридж. — Эй! — окликнул её Трэвис, когда почти догнал. — Давай решать проблемы без манипуляций! Белла беззвучно рассмеялась. — Нет, не волнуйся, я понимаю, что ты не из тех, кто будет спрашивать и тем более волноваться о какой-то Кэтрин, которая здесь на временном обучении и после которой будет ещё много таких же неумелых учениц. Иди, иди, может, выспишься. Майкл, в поле слуха которого они находились, тихо рассмеялся. — Мы просто разные люди, Трэвис, я понимаю… — продолжала неспешно идти к Вульфриджу Белла. — Вот же вредная женщина, — поморщился парень. Потом перешёл с шёпота на обычный голос: — Отлично, тогда, может быть, поедим сыра все вместе? Белла рассмеялась, после чего остановилась и внимательно посмотрела ему в глаза. — Поверить не могу, что ты настолько любишь сыр в любом виде, что готов идти против гордости. Трэвис обворожительно усмехнулся, после чего прошёл мимо неё, подходя к Майклу. — Эй! — сложила руки на груди девушка. — Ты же сама сказала, что понимаешь, что я холодный и бесчувственный эгоист, — хитро прищурился Трэвис. — Значит, не обижаешься и принимаешь в вашу компанию. Нет, если у вас свидание, я, конечно же, возьму чуть-чуть и уйду, так что вы скажите… Майкл отмахнулся. — Это в твоём вкусе всякие сумасшедшие. — Эй! — прикрикнули одновременно и Трэвис, и Белла. — Вообще-то, я нормальная. Просто вспыльчивая и вредная. — Между прочим, у меня прекрасный вкус. Майкл рассмеялся и протянул им шоколадку. Белла покачала головой. — Я на диете. Трэвис отломал кусочек и медленно отправил его в рот, перед этим эстетично поводив возле своего носа. — Вот же… — нахмурилась Белла, после чего повторила его действия с кусочком сыра. Майкл обожал шоколад, поэтому половины его прелести уже не было. — Ребят, у нас здесь дружеская встреча или конкурс соблазнения? — ощутив на себе их злобные взгляды, он поспешно исправился: — Я имел в виду, конечно же, что вы искушаете друг друга едой, и ничего больше. — Я не виноват, что она вбила себе в голову, что ей необходима диета. А я-то думал, почему Кэтрин такая кислая и недовольная… Шоколад же поднимает настроение… — Мне родители приказали придерживаться строгой диеты. Со вчера не ела ничего сладкого, кроме яблока на завтрак. — Ужас, — Майкл почти смертельно побледнел. — Даже банан не дали? Вот садисты… — Это ещё ничего, — отмахнулась о’Видженс. — По традиции, за день до свадьбы невеста вообще не должна есть. Ну, и на самой свадьбе по минимуму. — Это чтобы вместо брачной ночи грохнуться в обморок? Им так нравится, когда парень несёт девушку на руках? Белла пожала плечами: — Кто их знает. Остаётся надеяться на человечность жениха. — Надеешься, что он будет тебя тайно кормить на свадьбе? — уточнил Майкл. — Надеюсь, что сволочью не окажется. Ты представь — я ведь выйду замуж без права на развод… Максимум, что может обеспечить свободу от брака, — это его смерть, и то, если не от моей руки и если я сделаю всё, чтобы его защитить. — В такие моменты безумно рад, что меня не женят по расчёту. — Я тоже рада за тебя, — искренне улыбнулась Центай. — Тебе по-настоящему повезло. И тебе, Трэвис. Последний дёрнул краешком губ. — Моей семейке хочется меня женить. А ждать, пока появится та самая, они не хотят. — Брат по несчастью? — улыбнулась Белла. — Кто бы мог подумать. Её взгляд зацепился за фрукты на дереве. — Я сорву и помою, — сказала она, поднимаясь и отходя от парней. Уже возвращаясь, она услышала обрывок разговора: — Мы дружим, но я всё ещё тебя не понимаю. Ты странный, Трэв. — Возможно. Но какой смысл говорить об этом? — Ей было бы приятно узнать, что ты вытянул из меня всё, что я сам знал касательно того случая. Что ты заметил её состояние и сильно переживал, просто слабак и не смог спросить открыто. — Ты её друг, а я — наставник. Кому положено знать о её состоянии больше? — Уверен, что она не хочет с тобой дружить? Трэвис закатил глаза. — Она — не ты. — Но ты же хочешь с ней дружить? Трэвис резко обернулся в ту сторону, куда ушла Белла, когда понял, что она долго не возвращается. Девушка сразу же сделала вид, что была в процессе ходьбы. — Я что-то пропустила? — уточнила она. Майкл улыбнулся. — Ничего особенного. Он догадывался, что Белла слышала часть разговора, и был этому рад. Вульфридж понимал, что из о’Видженс и де Анжела могут получиться великолепные друзья, поэтому хотел сблизить их. — Сыр будешь? — уточнил Трэвис, кивая на тарелку, где осталось ещё несколько кусочков. Белла взяла один из них, а остальные пододвинула к де Анжелу. Её действительно приятно удивило, что он интересовался, причём, как она поняла, очень настойчиво, у Майкла, что с ней произошло. Ритуал проверки магии прошёл очень болезненно, её тело сильно сжали странными тисками, чтобы малейший импульс проснувшегося дара был зафиксирован. Для них она не была ни наследницей, ни человеком — подопытным кроликом, ради которого принесли старинные артефакты. Это не было пыткой: никаких порезов или попыток её убить. Но проверка оказалась слишком жестокой — скорее всего, хотели сломать её морально. К счастью, Трэвис постарался хорошо, на совесть, в наличии которой Белла поначалу сомневалась. Поэтому проверяющие ничего не обнаружили и ушли с пустыми руками Неожиданно девушка замерла, а потом коснулась плеча. — Что такое? — спросила она невесть у кого. — Скорее всего, тебя будят, — предположил Трэвис. — Ощущения передаются в этот мир. — Будят? — удивилась Белла. — Что же там случилось? Ей никто не ответил. Во-первых, парни не могли знать, а во-вторых, очень скоро она проснулась. — А? Что? — спросила сонная Центай, приподнимаясь на кровати. — Белла, прости, мне очень страшно… Знакомый голос, в котором были слышны слёзы, заставил девушку в мгновение проснуться. Она резко села на кровати, включая лампу, стоящую на тумбочке кровати. — Тебя пустили? — удивлённо уточнила Центай. — Все спят… Белла чувствовала, что это действительно Селестия. Её лучшая подруга. Которая сидела на краю кровати без макияжа, со следами слёз на лице и страхом в глазах. Которая одевалась явно в спешке: поверх ночнушки — спортивная кофта, хотя было холодно. Которая дрожала, как школьница или студентка перед экзаменами или их результатами. Которая пережила что-то страшное и не могла ощущать себя в безопасности. Которая ощущала неловкость из-за резкого вмешательства в жизнь лучшей подруги в такое время. Которая очень сильно нуждалась в её поддержке и помощи.