Юноша, явившийся во сне

      Пробегая по оживлённым улицам, Чарльз совсем не смотрел вперёд. Все его мысли были только об одном: лишь бы не опоздать. Но как назло, несмотря на то, сколько усилий Эйлер прилагал, бежал он медленно. Настолько медленно, что с каждой секундой недавно зародившиеся страх и тревога поднимались, заставляя все тело сжиматься. Пейзажи сменялись плавно, давая возможность рассмотреть всю прелесть грядущего лета, но это было совсем неважно сейчас; как и люди, которых по пути встретил Чарльз, не имели лица – размытые, без чётких границ – сливались с улицей, при этом издавая едкие смешки.       Эйлер поднимался по лестнице, уже тяжело дыша, а мимо него пробегали незнакомые дети, что направлялись в противоположную ему сторону, усмехаясь над бедным парнем, что не мог совладать с собственным телом; его руки с каждой секундой тряслись все сильнее, точно так же как и ноги, точно норовя оторваться – и почему-то Чарльзу действительно казалось, что это произойдет.       Наконец, спустя, казалось, очень долгое и мучительное время, юноша открывает дверь, ведущую на крышу; в голове метаются мысли о том, что он не успел. Но, к великому счастью, они не материализуются.       На перилах стоял парень, по возрасту схожий с Эйлером; его пепельные волосы, завязанные в хвост, едва развивались на ветру. Чарльз хотел подойти, взять за руку, сказать что-либо... но не мог сдвинуться с места. Его тело было приковано ко входу на крышу школы, не позволяя сделать и шага. Взгляд Эйлера был прикован к юноше, стоящему впереди; он, казалось, был так близок, но в то же время и далек.       Внезапно, пепельноволосый парень обернулся. Черты его лица были смазанными, несвязными... ненастоящими; как будто перед ним не человек, а нечто большее – божество. Сглотнув ком в горле, Чарльз попытался что-то сказать, но из его уст не вылетело ни слова.       Спустя мгновенье, неизвестный юноша начал наклоняться, медленно падая с крыши. От нахлынувшей вновь волны испуга, Эйлер не заметил, как все-же смог сорваться с места и побежать к перилам, пытаясь коснуться до руки своего бога; но ему не хватило секунды, чтобы предотвратить его падение. Вместе с ним из горла Чарльза раздался сильный крик, сдавливающий грудную клетку.       А затем... он открыл глаза.       Сидя на кровати в своей комнате, Эйлер тяжело дышал; с его лба стекали капельки пота, а горло немного саднило. Осматривая свои дрожащие руки, в голове юноши начал едва проясняться сон, напоминая о себе.

***

      После сего сна Чарльз всеми силами старался выкинуть из головы пепельноволосого парня, но тот все никак не выходил из головы. Казалось, обычный кошмар, но почему же при едином воспоминании сразу появляется нарастающая тревога? Чувство безысходности, словно все это происходило наяву...       – Эй, ты чего там в облаках витаешь? Неужто все решил? – доносится знакомый, уже до жути ненавистный голос за спиной. Скарлетт.       Незаметно вздрагивая, Эйлер тянется рукой к нижнему шкафчику, дабы отыскать там таблетки. После их принятия тульпа нерожденной сестры исчезает, оставляя после себя пустоту в комнате. За окном уже смеркалось, солнце почти зашло за горизонт, окрашивая небо в разные цвета. Из-за туч, несколько закрывающих его, это выглядит в особенности сказочно.       Кутаясь в тёплое пальто, Чарльз выходит на улицу, вдыхает холодный зимний воздух. Гуляя по улицам, уже освещёнными фонарями, он осматривает покрытый снегом родной город; а потому совсем не заметил, как столкнулся с неизвестным. Эйлер посмотрел на юношу перед собой – пепельные волосы, обрамляющие лицо, заклеенное пластырями... Дыхание участилось, а в голове лишь пролетело: это он.