Ящички

лёша не может злиться на ваню. не может, и никогда не смог бы позволить себе такую роскошь. что бы ваня ни вытворил - нельзя. не потому что ваня обиделся бы, разозлился сам или расстроился, это не про него. будучи на редкость проницательным и внимательным к другим при всей своей хаотичности, ваня, скорее, воспринял бы это как сигнал, взывающий к разуму, просьбу о ненарушении чужого комфорта, и послушался бы. он, всё же, вежливый и интеллигентный молодой человек. просто нельзя на него злиться, и всё тут. можно только покурить на балконе, пережидая очередной всплеск усталости и раздражения, не позволять им разрастаться, давить, давить в себе злость и непонимание, задвигать как можно глубже и проглатывать. зачем он будет нужен такому, как ваня, со своими бесконечными претензиями?.. лёша понимал, что просто боится. боится сказать что-то не так, боится потерять общение с ваней, его доверие. боится стать ему ненужным. это глупо, но он боится потерять его. лучше уж быть удобным. стоп. в ход идёт вторая сигарета. лёша посмотрел через окно в комнату. ваня как ни в чём не бывало сидел в телефоне, будто бы не он пару минут назад вклинился в видеозвонок лёши с его бабулей и не наговорил с вагон нестерпимой чуши в своём стиле. бабушка, ожидаемо, совершенно ничего не поняла, пришлось долго и мучительно объяснять пожилой женщине, что "нет, я не встрял в долги, это шутка... нет, это не рязанский бункер, это моя квартира, вот, смотри, моя кухня... нет, я не собираюсь брать ипотеку на салон по ремонту ключей, это тоже шутка..." "... нет, мы с ваней не встречаемся, он шутил..." в конце концов, это просто невозможно. невозможно быть настолько невозможным, как ваня. и ведь сколько раз ему аккуратно намекали, что пора бы уже остановиться. аккуратностей ваня не понимает, или не хочет понимать. а может, это лёша слишком уж аккуратен. но жёстче нельзя. нельзя, потому что он и правда перестанет? лёша не считал себя мазохистом, но всё же даже себе не мог объяснить такой логики, кроме как любовью к самоистязаниям. что ж такое? он и хотел и не хотел, чтобы ваня вёл себя иначе. просто лёша ни в чём не был уверен. но то, что сегодня всё по-другому, стало понятно сразу. лёша слишком долго смотрел своим вымотанным взглядом на ваню после этой его проделки и объяснений перед бабулей. и ваня впервые не свёл всё к шутке, впервые опустил глаза и пробормотал "извини, занесло немного". не то чтобы лёша посчитал эту выходку чересчур жёсткой или грубой. бывало и жёстче. но бабушка действительно распереживалась, а когда дело касалось её, лёша был готов рвать и метать. но не когда дело касалось вани. тут он бессилен. он не может злиться. ужасно хотел бы, но не может позволить себе такую роскошь. а ещё он не может позволить себе даже думать о том, о чём прямым текстом, хоть и в шуточной манере, сказал ваня... ваня поглядывал на курящую спину за стеклом и пластиком балконной двери и думал о том, что лучше бы лёша разозлился, раскричался или обиделся бы. стало бы всё яснее. ваня бы вышел из этого конфликта легко, пообещал бы больше так не делать и так не говорить, честно бы пообещал. но он не понимает,что делать сейчас. ведь это просто невозможно, когда на твои извинения отвечают "да ничего", а потом запираются на 30 минут на балконе. его заносит, это правда, он и сам об этом знает, но ведь совершенно не сложно дать понять ему, что шутка действительно зашла далеко. ваня беспокоился. что-то в этой ситуации было не так. ваня, будучи на редкость проницательным и внимательным, аккуратненько сложил бумажку с чересчур фантастическим, хотя и любопытным вариантом того, в чём же дело, в четыре раза и задвинул в самый дальний ящичек разума, и взял за основную идею то, что дело коснулось бабушки, и это очень расстроило лёшу. вот так хорошо. в смысле, очень огорчающе, что так получилось. но ведь нельзя таить всё в себе! лёше нужно срочно выговориться, надо дать ему понять, что он, ваня, готов к диалогу и с радостью прислушается к лёшиным претензиям. с этой, и другими, рассованными по дальним ящичкам мыслями ваня поднялся, потянулся и направился к балкону. лёша быстро отвернулся, когда увидел, что ваня поднимается, прерывая невыносимый поток мыслей, о которых лучше не распространяться. ручка за спиной щёлкнула, впуская, и дверь с характерным треском захлопнулась. у лёши дёрнулась рука, но он остался неподвижен. — я долго? извини, не курил просто давно, теперь тяжело даже сигарету докурить. молчанием отвечая на слегка пожухлую улыбку лёши, ваня достал из пачки предпоследнюю сигарету и тоже закурил. лёша какое-то время продолжал весело, как ему казалось, смотреть на собеседника, пока не дрогнули уголки губ, а потом перевёл взгляд на улицу и всё же расслабил лицо, затягиваясь. ваня не мог терпеть таких улыбок, а поэтому сначала выжидал. — лёш, ну я сказать хотел... не знаю... во-первых извини ещё раз, да? — да нет, я же сказал... — начал было лёша, но его перебили. — а во-вторых, вот что. ты в себе вот эту агрессию не таи, лучше прямо щас всё скажи. высказаться надо! а то знаю я таких, сначала молчат, а потом драться по пьяни лезут... — это каких - таких? — ну, всякие были... — так это потому что пьяные — нет, там не в этом дело. а дело в том, лёш, что надо разговаривать! — так я разговариваю! что я, молчу что ли всегда?.. ваня испытывающе посмотрел на лёшу, прекращая эту шутливую перепалку. да лёша и так прекрасно понял, что от него хотят. надо было собраться с силами, только и всего.. но ваня был неумолим. — вань, ну что ты хочешь от меня, услышать? — правду. — могу только кривду. ваня закатил глаза под глупый смешок лёши. — я же серьёзно поговорить пришёл, а не твои ужасные каламбуры слушать. — он не ужасный! снова долгий взгляд. ладно, пора перестать дурачиться. но лёша просто не мог сосредоточиться. —... что тебя беспокоит? — ничего, вань, правда. — не правда — правда — кривда твоя правда — да ебаать... теперь глупый смешок зазвучал в дуэте. снова воцарилось молчание, хотя и не такое напряжённое. звёзды, меж тем, тихонько мерцали, выдавая приближение полуночи, и, казалось бы, тихо злились на электрический скрежет иллюминации района, затмившей их красоту. шум машин не отвлекал, наоборот, на душе становилось спокойно от присутствия в этом ночном покое других людей, которые стремились куда-то, не смотря на поздний час. в доме напротив постепенно затухал свет окон. вздох. — вань, ты не подумай, что мне с тобой неприятно общаться, или что-то такое. но с тобой бывает правда тяжело. а ещё у меня сегодня день как-то не задался. ну, в общем... нет, ну я ценю твои раздувы! ты вообще не думай... но иногда, возможно, это бывает, ну.. не к месту, что ли? ваня молча радовался, что дело сдвинулось с мёртвой точки. сегодня он уже понял, что и как бывает не к месту, но ему было важно, чтоб лёша это озвучил. — как сегодня? — ну... а знаешь что? да! зачем было бабушку так пугать, вань? мне ещё и оправдываться пришлось. ты чего ей только не наговорил, это пиздец! какая рязань? какие деньги? какие мы с тобой?.. лёша сам испугался того, что сказал. сердце пропустило удар, от почти обретённой уверенности не осталось и следа. глаза забегали. а вот ваня, наоборот, начал смотреть на собеседника пристальнее. пути назад не было. — ээ, ну, в смысле... у меня бабушка такого не принимает. то есть, не то чтобы это правда! нет... короче, не надо было о таком говорить. не потому что там что-то, а потому что там ничего! то есть... вот он, как писал богомолов, момент истины. так, по крайней мере, решил ваня. ему опять что-то показалось. ящички осторожно начали выдвигаться, оголяя содержимое. надо попытаться или открыть их окончательно, или сжечь наконец! так решил ваня. он опустил взгляд, осторожно придвинулся, и снова поднял глаза на лёшу. тот продолжал что-то говорить, всё менее уверенно. ваня предпринял ещё одну попытку. он давно докурил свою сигарету, а вот лёшина ещё тлела у того в зубах, когда он сделал паузу в своём неинтересном монологе на затяжку. неловким движением руки ваня берёт двумя пальцами за фильтр, едва-едва касаясь ими губ лёши, и тянет на себя. лёшу как электрошокером ударили. а потом облили холодной водой. он старается не подавать виду, но через полсекунды сдаётся. в его голове тоже есть ящички. эти глупые ящички, которые никак не хотят задвигаться поглубже в тень, и постоянно открываются, сколько их не запирай. и вот они снова с треском открываются. и лёша сдаётся, тоже с треском. проигрывает под напором накопившихся вопросов, мыслей, взглядов, надежд и лопнувшего терпения. вот он, ваня, совсем рядом, как специально, наклонился ещё чуть ближе. и смотрит так, будто ждёт. лёша боится. но он не трус. это не выходит так, как в кино. не бывает таких долгих и красивых первых поцелуев. а выходит короткий, немного нелепый, ожидаемый обоими, но, всё же, для обоих неожиданный чмок. а потом три секунды пустоты. ровно три секунды. самые важные три секунды, за которые решилось всё, ваня навсегда запомнил их. нет больше ящичков, незачем больше их запирать. есть чистые, яркие мысли, есть надежды, есть ответы на вопросы, вот они, кричат и бегают в голове. ваня улыбается, берёт в ладони лёшино лицо и теперь уже по-настоящему прижимается губами. по-взрослому. лёша ненавидит эти три секунды. он готов был закричать, прыгнуть с балкона, сгореть, испариться и провалиться сквозь землю. с девчонками, которые были до этого, никогда не было и быть не могло этих трёх секунд. таких трёх секунд. а потом его берут за лицо, испуганного, взволнованного, на пределе, и просто мягко целуют. лёша не верит, и долго ещё не сможет поверить случившемуся. но волны тепла, прокатыващегося по телу, совершенно реальны, и с каждой волной - всё больше лёгкости наполняют голову. он отвечает. не сразу, конечно. но когда осознание догоняет процесс, лёша включается со всем жаром, одной рукой накрывая шею, а другой прижимая ваню за талию. а ваню ведёт. ему слишком кайфово. он поддаётся и слегка открывает рот, делая поцелуй чуть более мокрым. крыши сносит у обоих. ваня изламывает брови в приливе чувственности, а потом, не выдержав, отстраняется, разрывая поцелуй. а напротив это лицо. лёшино голубоглазое красивое лицо. ваня придурошно улыбается и краснеет, и лёша улыбается в унисон, хотя и немного непонимающе. — всё нормально? — да... просто как-то много событий за вечер. — ну мне пока всё нравится. только пошли в дом, а? — погнали! —... и ба ни слова. — теперь-то ни за что. лёша не может злиться на ваню. теперь не хочется, хотя он и имеет такую роскошь. такую роскошь, как ваня.