Неправильная комната

Она медленно приходит в себя. Чувствует что лежит на чем-то мягком и удобном. Слышит приглушенный шелест листьев и щебет птиц. Больше ничего, ни шума города, ни разговоров сокомандников, слишком тихо. Ее охватывает страх неизвестности. Одним упрямством она открывает глаза, тело как будто не слушается, что пугает еще сильнее. Глаза режет от яркого света, окружение плывет перед глазами, взгляд все никак не хочет фокусироваться. Комната выглядит простой и светлой, по очертаниям напоминает комнаты в постоялых домах, что немного успокаивает. Напротив кровати дверь, сбоку окно, из которого льется яркий свет и видны кроны деревьев. Что-то смущает в этом окне, но она не может рассмотреть и понять что именно. Через пару минут зрение приходит в норму вместе с пониманием. Декоративные решетки на окне: “Зачем на верхних этажах решетки?”. Девушка чувствует подступающую панику. Резко ее внимание привлекает звук открывающейся двери. Она смотрит на дверь не моргая, пока не видит того, кто входит в комнату. И чувствует облегчение, потому что он ей знаком. Знаком его силуэт, его ярко-красные волосы, даже его движения кажутся знакомыми. Имя вертится на языке, но все никак не приходит в голову, как будто что-то мешает. — Дилюк, — получается не сразу, язык тоже не слушается, голос звучит совсем тихо и как-то неуверенно. А потом она чувствует растерянность, ведь уверенна: "Его не может быть здесь". — Привет, Люмин, как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, после чего подходит и аккуратно помогает ей сесть, сама бы она точно не справилась. Дилюк берет стул и садится около кровати. Заданный вопрос так и висит неотвеченным между ними. Он терпеливо ждет, что необычно для него, и смотрит на сжавшуюся девушку. Она как будто не слышала его вопроса, поглощена своими мыслями и вопросами, на которые не может найти ответы в своей голове, как бы не старалась. В голове начинает шуметь, а перед глазами плыть, и она, зажмурившись, опускает голову, а после смотрит на свои трясущиеся руки. Дилюк вздыхает и спокойно продолжает: — Ладно, это можно было ожидать. Врач сказал, что лекарство немного притупляет восприятие — это нормально. У нее перед глазами возникает чашка и он помогает ей обхватить ее руками. Теплая. От чашки идет тепло и запах трав. Чашка привлекает все ее внимание, расслабляет, действует как якорь, что-то простое и понятное. Беспокойные мысли немного затихают. — Это лекарство, оно тебе поможет, пей. Видя, что Люмин немного расслабилась, мужчина наклоняется ближе и как будто отвечает на незаданные вопросы: — Вы шли по пути караванщиков и на вас напали. Ее смущает эта близости, но не настолько сильно, чтобы придать этому внимание. Хоть она толком и не слушает, сосредоточившись на кружке в своих руках, его слова вызывают какие-то образы в ее голове. — Это были грабители, они приняли вас за торговцев без охраны, легкую добычу. Сама того не замечая, она начинает отрицательно трясти головой. Это точно были не грабители. Она не знает откуда такая уверенность, но она нутром чувствует, он неправ. Не грабители, с ними бы она смогла справиться. Мужчина смотрит на нетронутое лекарство и опять вздыхает. Берет своими руками ее маленькие ручки вместе с чашкой и поднимает ближе к губам. — Пей, — говорит с нажимом. — Вам повезло, что недалеко проходил караван винодельни. Они успели на помощь и доставили вас в ближайшее поселение. Она механически делает глоток и чувствует горечь отвара во рту. Дилюк все еще держит ее руки вместе с чашкой в своих и не торопиться отпускать, жадно смотрит на ее губы у чашки. — Я был там же по делам и смог позаботиться обо всем остальном. Ложь. Он лжет, она чувствует. Она начинает сомневаться во всем, что происходит и что он говорит. Его слова вызывают подозрение, а сам Дилюк чувство опасности. И эта мысль оглушает. Сердце начинает бешено биться в груди. Руки от его прикосновений горят. Она не верит в происходящее, как будто это происходит не с ней. А уже через пару мгновений все заканчивается также быстро, как и началось. Ужас начинает затихать. Накатывает бесконечная усталость, веки тяжелеют, все вокруг начинает казаться бессмысленным. На то где она, на Дилюка сидящего рядом и крепко держащего ее руки, на лекарство льющееся по подбородку. На ужас в груди. Люмин просто смотрит в одну точку и держит проклятую кружку. Мужчина только хмурится и досадно поджимает губы. Он уверенно забирает пустую кружку, а ее руки заботливо опускает на мокрое одеяло. — Так не пойдет, мне не нравится, когда ты никак не реагируешь, — он возвращает ее в лежачее положение как безвольную куклу. — Лучше бы злилась, — Люмин замечает теплую улыбку на его лице, пока он вытирает остатки лекарства с ее лица. Он встает, смотрит в последний раз, и идет к выходу. У самой двери он останавливается и говорит сам себе: — Надо придумать что-то другое, — а после уже громче, чтобы она услышала. — Я прикажу горничной заменить одеяло, не беспокойся. Отдыхай, я еще зайду. Только она слышит все, все что он говорит. И поворот ключа в двери звучит слишком громко. “Что что-то другое?” безразлично проносится у нее в голове, перед тем как последние силы покидают ее. И она забывается неспокойным сном, в надежде проснуться от этого кошмара после.