into the light

Ich kann dich spür'n, lass mich verführ'n, lass mich entführ'n, Heute Nacht zum letzten Mal, Ergeben deiner Macht. Reich mir die Hand, mein Leben, nenn mir den Preis, Ich schenk' dir gestern, heut’ und morgen, Dann schließt sich der Kreis. Kein Weg zurück, das weiße Licht rückt näher, Stück für Stück. Will mich ergeben, muss ich denn sterben, um zu leben? ² Если честно, Макс сама не была довольна, до чего скатилась. Единственное, что ее устраивало, так это отсутствие надзора матери и то, что он рядом. После смерти Билли она пусть и не сразу, но взялась за ум. Учеба, на удивление, хорошо отвлекала от мыслей о том дне, когда брат практически умер у нее на руках. Сьюзен чуть ли не птичкой певчей порхала вокруг дочери, даже и забыв о пасынке. Что он у нее был вообще. Про Нила даже вспоминать тошно. Тот просто ушел в запой. Макс долго смеялась с этого. Сам готов был забить сына до смерти в каждом удобном случае, а тут прям траур. Видимо, потому мать все время уделяла дочери. Чтобы кукухой не поехать рядом с мужем-алкоголиком. И Макс, чтобы так же не сойти с ума от усилившегося сумасшествия дома, сразу после школы устроилась на подработку летом, чудом накопила деньги - продала украшения матери заодно - и свалила нахер из этого задрипанного городка. Даже с друзьями не попрощалась. Они тоже были напоминанием. Макс даже удалось поступить в колледж, не с первого раза, но хоть что то. Учеба, работа в местном ресторане официанткой, и так 24/7, чтобы не сдохнуть в первое время и было на что жить. А потом она не то оступилась. В какой то момент она просыпается на чужой квартире, в чужой койке. В порванной одежде. Рядом лежало тело и ужасно храпело. И пахло почти так же. Так она и познакомилась с Тоддом официально. На деле же это было в каком то баре, название уже не вспомнит. Видимо, она решила немного развеяться, ибо от такого давления учебной и работой мозг совсем не вывозил. И вариант запрещенных веществ был неплохим. Как и вариант того, что это единственный способ видеть Билли, когда тебя накрывает сама Вселенная, стирая между мирами все границы. И вот он орет в первый раз, рвет и мечет, а ты смотришь на него, как на личное божество и тупо плачешь. Больше она не могла остановиться. Учеба пошла по пизде, с работы уволили, а после и из колледжа исключили. Мэйфилд было глубоко насрать. Пока Тодд приносил ее личные способы контакта с братом, все шло прекрасно. Ее не волновало, что она похудела. Что волосы начали выпадать, потеряли былой свой огненный облик. Что руки ее сами стали как космос от следов уколов и синяков после драк с Тоддом. Что она напоминала даже не человека в свои 22, а блеклую тень от прошлой себя. Они молча смотрели друг другу в глаза. Билли все так же стоял у окна, а Макс сидела в кресле, пока в её пальцах тлела сигарета. Под глазами залегли синяки, словно Черные дыры поглощающие всю красоту ее лица. Сухие обкусанные губы были расслаблены, а щеки впали. На голове черти что, будто стог выгоревшего сена. Растянутая майка совсем не скрывала небольшую грудь, которая так же была покрыта синяками, и Билли даже думать не хочет о природе их происхождения. -Тебе нравится так существовать? -Вполне. -Ради этого я умирал? -У тебя надо спросить. Харгроув медленно закипал. Он не видел смысла ругаться. Если раньше он мог хорошенько ей въебать, то сейчас это невозможно. Но оставить все, как есть, было невыносимо. -Это настоящий Ад, Макс. -Мне похуй. Пока ты рядом, я выживу в этом Аду. -Да ты сдохнешь скорее, какой "выживешь"?! Билли срывается, не выдержав. А Максин совсем не меняется в лице, только меняет позу, чтобы из пакетика на столе сделать себе дорожку и, зажав ноздрю, другой вдохнуть все до крупицы. Она откидывается на спинку трухлявого кресла и долго выдыхает, уставившись в потолок. Похуй. Сдохнет так сдохнет. Все к этому и так шло. Она, можно сказать, к этому и стремится, наверное. -Твою сучью мать, Макс! Какого хера ты тянешь в этот Ад и меня?! Дай мне уйти спокойно, я тебе не блядская собака на привязи! Мне хуево, ты это понимаешь? Мне хуево быть здесь, видеть, как ты себя гробишь! Мне почти физически, как бы нелепо это не звучало, больно. Мне здесь не место. Билли никогда не умолял, но сейчас это сквозит во всем его виде, голосе. Макс поднимает голову, такую тяжёлую и пустую, и смотрит на него, пытаясь не ослепнуть от его Света. -Такой яркий.... Шепчет сухими губами с благоговением. -Ты прямо Сириус. И хихикает. Ну смешно же, он назвал себя псом, а она его Сириусом. Макс заливается смехом, стуча по дырявой обивке подлокотника и едва не падая с кресла, наклонившись вперёд. И так же резко замолкает, с трудом вставая на ноги и шлепая босыми, грязными ногами до Билли. -Хочу сгореть в твоём Свете, можно? Я устала, Билли. Я правда устала от этого, но, блять, я клянусь, если бы был выход...а, он же был.... Она хмурит брови, смотря куда то сквозь брата, а после на свои руки, где бледнели старые зашитые врачами шрамы. -Упс, я проебалась. И улыбается так невинно, обворожительно, пожимая плечами. Билли бросает короткий взгляд за ее спину и тяжело вздыхает. -Нет, Макс. Ты не проебалась. -Эй, малая, ты чё уснула там? Тодд хоть и вымылся, но одеваться не спешил. Он дошел до тела Макс в кресле, которая лежала, раскинув руки и смотря куда то перед собой. Глаза потухли совсем, даже ни намека на жизнь. Разве что улыбалась она почти блаженно, словно наконец дошла до того места, куда так стремилась. -Макс. -М? Мэйфилд отвлекается от лицезрения собственного тела, которое грузят в скорую. Они стоят на улице, и теперь ей совсем не холодно, как было все эти годы. Она жмется к тёплому боку Билли, пока тот обнимает её за плечо. -А луна и правда красивая. Макс тихо смеётся от улыбки и шёпота в свою рыжую макушку.