Последний приказ

Вечер. Солнце медленно опускается за горизонт и всполохи света со временем затухают. В это время небо окрашивается ярким оранжевым цветом и приходит чувство, будто мир накрыл плотный слой янтаря. В большом доме царила не свойственная для этого времени суток суета. Слуги бегали босыми ногами по деревянным полам и голосили во все глотки, созывая всех жителей дома в главный зал, а если прислушаться, то слышно суету в близлежащих домах, где всех также звали в главный дом. Один из слуг выбежал во внутренний двор и замер в растерянности. Стоит ему обувать свои сандалии или он может перебежать так? С одной стороны, ему нужно было как можно скорее сообщить новость господину, но с другой, если он замарает своими грязными ступнями чистые татами, то наказания не избежать. В итоге решив не пренебрегать трудом служанок, которые ежедневно следили за чистотой в доме, молодой парень наскоро нацепил сандалии и быстрее побежал в здание, которое находилось напротив. Эти два дома разделялись разве что ста метрами внутреннего двора, в котором росло старое дерево зацветающей сакуры и находился пруд с чистой водой. Забежав в дом, слуга сбросил ботинки и, едва не поскользнувшись, припустил к комнате. Остановившись перед девственно чистыми седзи, и переведя дух, он присел на одно колено и приклонил голову, ожидая, пока его присутствие заметят, и спросят о причине прибытия. — В чем дело? — раздался голос по ту сторону дверей. — Молодой хозяин желает сделать объявление, — четко ответил слуга.        За дверью ничего не ответили, но парнишка понял, что господин заинтересовался, так как обычно что-нибудь да отвечал. — Хорошо. Свободен. — Да, господин, — и больше не сказав ни слова, слуга поклонился и убежал обратно. В самом большом зале дома, который обычно служил комнатой для военных советов и переговоров, сейчас собрались все жители, включая женщин и детей, хотя их, обычно, сюда не запускали. Во главе стола сидел молодой мужчина с умными, немного взволнованными, голубыми глазами. Золотистая копна волос была немного взъерошена, что никоим образом не портило красоту молодого хозяина. Жители растерянно переглядывались, гадая, что понадобилось молодому господину от них. Серьезно оглядев своих соклановцев, голубоглазый мужчина вздохнул и, собравшись с силами, звучными голосом сказал: — Добрый вечер, господа, — шепотки сразу притихли. — Прошу меня простить, за то, что оторвал вас от дел насущных, но у меня есть для вас новость. Все в ожидании уставились на хозяина. — Я женюсь, — на выдохе выговорил блондин. Пару минут в зале стояла кристальная тишина, словно кто-то резко создал в зале вакуум. Было так тихо, что даже было слышно, как плачут цикады на улице. — Поздравляем Вас, Минато-сама! — нарушил тишину один из тех стариков, которые сидели достаточно близко к хозяину, что говорило об их важности и значимости. За стариком посыпались поздравления и от остальных. Девушки вздыхали, ведь им не удалось влюбить в себя господина Минато, замужние женщины удовлетворенно хмыкали, радуясь, что наконец-то в доме появится хозяйственная женская рука. — Это, несомненно, хорошо, Минато, — прервал общий гомон хрипловатый голос и около пяти десятков голов повернулись в сторону открывшейся двери. — Но, будь добр, не томи наше любопытство и скажи нам имя нашей будущей хозяйки. — Да, конечно, — спокойно кивнул головой Минато и тут рядом с ним, словно из ниоткуда, появилась фигура в серой форме, плечи были открыты, а на одном из них четко выделялась бордовая татуировка. Но больше всего привлекала внимание белая маска с красными рисунками, повторяющими карикатурную лисью морду. Все ахнули и напряглись. Если на человеке была маска с красными рисунками, это означало, что воин из элитного подразделения, которое именовалось АНБУ. — Знакомьтесь, — Минато словно и не чувствовал воцарившегося напряжения. — Это будущая хозяйка клана Намикадзе — Кушина. Девушка сняла с себя лисью маску и все увидели молодое лицо и серовато-зеленые выразительные глаза, а за ее спиной водопадом рассыпались ярко-красные волосы.

***

Темно. Казалось бы, все спят. Единственное, что разрезало полуночную тишину, словно катаной, были болезненные стоны и перешептывания служанок. Но нет, никто в доме не спал, все ждали вестей. Господин Минато нервно прогуливался по коридору перед комнатой, из которой раздавался голос его молодой жены. Сквозь тонкие седзи было слышно, как служанки уговаривают хозяйку, что все хорошо, что скоро все закончится, а затем раздавались новые стоны. Это издевательство на его супругой длилось, по мнению хозяина дома, целую вечность, но на деле же, прошло всего несколько часов. — Прекрати мельтешить и успокойся, с ней все в порядке, она сильная и выносливая, — сурово сказала старая служанка. — Но ведь… — Минато неуверенно хотел возразить, что он спокоен как скала, но перечить этой женщине — себе дороже. В конце концов, она знает самого Минато как облупленного. Она слышала его первый крик и первая держала его на руках, когда он родился, почти что вырастила на своих руках. — Никаких «но»! — гневно перебила она его. — Она в разы выносливее тебя, от такой боли ты бы уже потерял сознание. Это, конечно, не способствовало спокойствию бедного Минато. Спустя еще некоторое время все затихло, но через мгновение тишину разорвал детский плач. Из комнаты резко выбежали штук пять служанок, что-то крича о том, что им нужна горячая вода и чистые тряпки. Они вернулись через минуту, неся названные вещи. Еще через долгие десять минут Минато, наконец, пригласили в комнату. На влажных простынях лежала его измученная возлюбленная. Под глазами были темные круги, и улыбка была усталая, но такая радостная, словно эта боль сделала ее в разы счастливее. Рядом с девушкой сидела та самая старая служанка и ласково гладила ее по руке. В руках у молодой хозяйки был маленький белый сверток, который она нежно прижимала к себе. — Как ты? — тихо спросил он. — Лучше и быть не может, — хриплым голосом ответила она, а потом ласково улыбнулась посмотрев на сверток. — Это мальчик. Минато широко раскрыл глаза. Боже, Кушина! Его потрясающая, непоколебимая, самая лучшая на свете Кушина, только что родила ему наследника! Сына! Эта мысль была столь невообразимая, сколь и прекрасная. Хотя нет, прекрасная она была во много раз больше. Посмотрев на старую служанку и получив еле заметный кивок, он аккуратно подхватил маленький сверток и развернул его. На него смотрели заплаканные большие голубые глазки, светлый пушок волос был слегка влажным, а на пухлых щечках были темные росчерки линий-родинок, по три на каждой. Глаза непроизвольно стали наполняться слезами. Служанка и Кушина тихо посмеивались над этой картиной. Конечно, генерал и глава клана Намикадзе, также известный как Желтая Молния за его скорость и маневренность, сейчас стоял и плакал как ребенок, смотря на своего новорожденного сына. — Как назовете? — тихо спросила служанка, обращаясь к новоиспеченным родителям. Минато положил наследника рядом с матерью и быстрым движением руки стер слезы, а потом с любовью взглянул на свою семью. Кушина ответила таким же взглядом, а потом, повернувшись к сыну, тихо прошептала: — С днем рождения, Наруто.

***

На дворе стояла знойная жара, поэтому любое здравомыслящее существо считало, что выходить на улицу сейчас не стоит. Лето здесь всегда было жаркое и сухое, что могло привести к засухе или выгоранию всех посевов. Но в этом году такого катаклизма не предвидится, поэтому жители могли выдохнуть и переждать жару в своих домах. В главном доме клана Намикадзе все было спокойно. Кушина сидела, держа своего сына на руках и слушала разговор своего мужа и его названного отца Джирайи. — Вишня в этом году цвела особенно бурно, — сказал Джирайя, прикладываясь к чашечке с саке. — Я хочу верить, что это хороший знак, — ответил Минато, поглядывая в открытые седзи на высокое дерево, на ветках которого уже стали завязываться ягодки. — Да, было бы обидно, если бы плоды сгорели или бы их склевали птицы, — проворчал Джирайя и взглянул на Кушину. — Буйство природы не сильно сказалось на твоем здоровье? — Все хорошо, Джирайя-сама, — кивнула Кушина, — то, что я теперь мать, не значит, что я стала слабее. — Я этого не говорил, — хмыкнул мужчина и взглянул на блондинистого мальчика, который целенаправленно полз в его сторону. — Он похож на тебя, Кушина. — Что? — наигранно возмущенно пробурчал Минато. — Он моя вылитая копия. Конечно, Наруто действительно унаследовал от отца светлые волосы и яркие голубые глаза, но на этом все. Своим веселым и взрывным характером, а также разрезом глаз и овалом лица он был абсолютно сыном своей матери. Кушина мягко улыбается и подхватывает сына на руки, пока его любопытные пальцы не решили хорошей идеей подергать Джирайю за его длинные волосы. Женщины поцеловала недовольного мальчика в нос и, поклонившись мужу и гостю, вышла, плотно закрыв за собой седзи. Стоило створкам закрыться, как из ниоткуда появилось трое фигур в масках и серой броне с открытыми плечами. На первом была оранжевая маска со странным спиралевидным рисунком, который сужался к единственному отверстию для глаза справа. У него были короткие черные волосы, но это было все, что можно было о нем сказать. Второй был такой же загадочный. На фигуре была белая маска с карикатурным изображением собаки, а серебристые волосы торчали непослушной копной. Самая маленькая фигура была одета в маску мыши, а ее каштановые волосы, в отличие от волос товарищей, лежали спокойной короткой стрижкой. — Ребята, — поприветствовал их Минато, а потом заметив их коленопреклоненные позы, сказал, — вольно, присоединяйтесь к нам. Трое в унисон сняли маски и аккуратно присели за низкий столик. — О, — сказал Джирайя. — Это же Какаши, Обито и Рин, так? — Здравствуйте, Джирайя-сама, — звонко поздоровалась Рин, улыбнувшись. — Рин-чан, а почему ты со мной так весело не здороваешься? — пробурчал Обито. — Потому что тебя она видит каждый раз, как только просыпается, — ответил Какаши, с интересом рассматривая трещинки на своей чашки с чаем. — О, а Рин-сан не хочет перестать быть Нохарой и стать Учихой, — понимающе улыбнулся Джирайя, игнорируя умоляющие взгляды, которые ему посылал Минато. Рин, не капли не смутившись, звонко хихикнула и сказала: — Может, однажды, но мое условие в том, что у нас будут сдвоенные фамилии. — Понял, Обито? — усмехнулся Какаши, откидываясь на руки. — Понял, не тупой, — буркнул Учиха, надувая губы, но вернул обычное выражения лица, когда Рин поцеловала его в щеку. — А если серьезно, то мы собирались этой зимой. — Да, так как на осень у нас план разобраться с… — Обито! — предупредил Какаши. — Не волнуйся, Какаши, я все равно собирался рассказать, — устало выдохнул Намиказе, ероша волосы на затылке. — Разобраться с кем? И рассказать что? — обеспокоенно спросил старший мужчина. — Минато-сама подозревает, что у нас тут завелись предатели, — ответил Какаши, хмуря брови только по которым и можно было понять его выражение лица. Ведь черная тканевая маска закрывала нижнюю часть лица. — Предатели? — Джирайя ширко распахнул глаза. — Мы не уверены, но все чаще стали выполняться задания, на которые Минато-сама никого не посылал. И я слышала шепотки клановых, что набираются новые отряды АНБУ, хотя курировать, обучать и набирать их должен Какаши, — добавила Рин. — Как я понимаю, Какаши и знать не знает о том, что набираются новые отряды? — спросил Джирайя. Какаши лишь кивнул и нахмурился еще сильнее. — И Кушина говорит, что ей постоянно становится неуютно в обществе новых служанок, хотя они с ней уже полгода, как минимум, — Минато поджимал губы и барабанил по столу. — Новых? — вновь удивился Джирайя. — А старые куда делись? Они вроде с Кушиной подруги не разлей вода были, одногодки. — Их полгода назад нашли в трех километрах от главного дома с разорванными глотками, всех пятерых. — Это не могут быть дикие звери, — продолжил Обито, обнимая Рин за плечи. — Все пятеро были обученными АНБУ из старого отряда Кушины-сама. — Да и раны не похожи на то, словно их укусили куда попало. Выглядит так, словно животные намеренно метили в глотки, — разъяснил Какаши, который считался негласным экспертом по собакам. Все замолчали, не прерывая мрачную атмосферу, но потом Джирайя глубоко вдохнул и, вытащив из своей сумки бутылочку саке, сказал: — Если вдруг Кушине и Наруто будет нужно безопасное место, вы знаете где меня найти. Минато прерывисто выдохнул, словно до этого задерживал дыхание, и опустил плечи. — Спасибо. — Всегда, — сказал Джирайя и отсалютовал наполненной чашечкой. В тот вечер эта тема больше не поднималась, ведь они не знали, что безопасное место понадобится гораздо раньше, чем они ожидали.

***

Какаши перепрыгивал с ветки на ветку, стараясь бежать как можно скорее, но не упасть. Сзади Обито и Рин не отставали, выглядя абсолютно спокойно, но Хатаке знал, что они тоже едва сдерживаются, чтобы не ускориться до невозможного уровня. Сквозь верхушки деревьев стал виднеться главный дом, Какаши в очередной обругал себя, что позволил Минато-сама отправить их на задание. Все трое приземлились в полукилометре от главных ворот, чтобы их не засекли в случае чего. То, что они увидели им совсем не понравилось. У главных ворот стояли фигуры в масках, их легко было перепутать с АНБУ, но это были не они. У АНБУ маски с рисунками, эти — абсолютно белые. — Личные охранники Данзо?! — прошипел Учиха. — Кто ж еще? — ответила ему Рин. — Но почему их так много? — Очевидно, вот и отряд АНБУ, в который был набор, — ответил Какаши. — Надо будет потом деревенским разъяснить в чем разница между АНБУ и Корнем, — пробурчал Обито. Никто не поправил его, что «потом» может и не случиться. В них полетел кунай, но они не были бы собой, если бы не увернулись. Значит, их заметили. — А, разве это не Псина, Грызун и Ничтожество? — насмешливо спросил глава охраны Данзо. — Гончая, Мышь и Никто, ты, придурок! — ответил Обито, приземляясь перед ним. — Я правильно сомневался в твоих умственных способностях, раз ты не можешь запомнить что-то такое легкое. — Неважно, — рыкнул собеседник, вытаскивая танто из ножен. Очевидно провокация Обито его задела. — Вы действительно будете никем, все трое, к сегодняшнему утру. — Никто, сначала переговоры, — проворчала Рин, выходя вперед, а потом уже громче. — Что вы делаете здесь, Сэцури-сан? И где Данзо-сама? — Я не обязан отчитываться перед тобой, Мышь. Я верен только Данзо-сама, — ответил Сэцури, крепче сжимая клинок. — И даже если это так, — вмешался Какаши. — Потрудитесь объяснить, почему ваши люди стоят в главном дворе дома нашего господина. Насколько мне известно, у Данзо-сама есть собственный дом. — Данзо-сама пришел поговорить с Минато-сама, — очевидно, Сэцури был слишком умен, чтобы грубить с Какаши. — В таком случае, пропустите нас, мы только вернулись с задания и хотим поскорее отчитаться. — К сожалению, это невозможно, — хмыкнул мужчина и подал сигнал своим товарищам, чтобы те приготовились к битве. Обито и Рин почувствовали, что пахнет жаренным и тоже встали в боевые позиции. Какаши потянулся к танто, но был остановлен покачиванием головы Рин. Девушка сделала быстрые знаки руками, которые означали: «Госпожа. Защита. Иди. Нет. Спор.» Какаши взглянул на друзей: Обито, не поворачивая головы, кивнул и показал Какаши большой палец, а Рин улыбнулась, хотя сквозь маску не было видно. Какаши рвано кивнул и бросил себе под ноги дымовую бомбочку. Раздались крики, приказывая схватить его, но было уже поздно, Рин и Обито вступили в битву, ему нужно торопиться. Прорвавшись в дом, разорвав бумажные двери (нужно будет извиниться перед госпожой), Какаши пробегал по коридорам, видя тела убитых АНБУ. Добежав до покоев Кушины, Какаши зашел внутрь и через открытые седзи сразу увидел Минато-сама, который на заднем дворе сражался, как минимум, с пятью бойцами. Хатаке было дернулся помочь, но Намикадзе крикнул: — Гончая, Кушина! — его соперники увидели Какаши и собирались задержать его, но Какаши быстро с силой захлопнул седзи и заблокировал их кунаем. Потом парень забежал в смежную комнату, которая являлась детской Наруто. Хатаке заходит в комнату, держа танто на готове и сразу отбивает кунаи и сюрикены, летящие в его сторону. — Кушина-сама! — кричит Какаши, подбегая. — Гончая! — женщина облегченно опускает сверток, который оказывается плачущим ребенком, а потом со стоном хватается за плечо. Какаши с ужасом понимает, что по ее кимоно растекается темное пятно, в сумерках кажущееся почти черным. Какаши потянулся к мини-аптечке на своем бедре, но Кушина впихнула ему в руки ребенка. — Беги, Какаши! Возьми с собой Наруто и беги! — Кушина-сама, о чем это вы? Я собираюсь вывести вас из дома и пойти помочь Минато-сама. — Слишком поздно, Какаши, — раздался голос за спиной, а парень на автомате принял боевую позицию. Это был Минато-сама. — Ты берешь Кушину и Наруто и убегаешь, а прикрываю ваш отход. — Не смей, Минато! — крикнула Кушина мужу, но закашлялась. — Я остаюсь помогать тебе, а Какаши забирает Наруто в безопасное место. Он самый быстрый из нас сейчас. — Кушина! — повысил голос Минато. — У нас нет времени на этот спор! Женщина хотела снова возразить, но тут дверь открылась и ворвались еще враги. — Сэцури! — крикнул Какаши, поняв, что если глава охраны здесь, значит Рин и Обито… — Какаши, ты знаешь, что делать! — крикнул Минато, вступив в схватку. Кушина вскочила с пола и вытащила из рукава кимоно собственный танто и принялась отбиваться. Какаши защитил ее от летящих кунаев и стал прикрывать ее, все еще держа в одной руке ребенка. Тут катана Сэцури направилась прямо на Хатаке, а точнее на Наруто. Какаши повернулся боком, чтобы удар не пришелся на ребенка, но так и не почувствовал острой боли. Парень обернулся и закричал: — Кушина-сама! — катана глубоко проткнула бок, но Кушина держала ее руками, не давая зайти глубже, но и не позволяя вытащить. Какаши не теряя времени, обезглавил растерянного Сэцури, безжалостно пнув тело в сторону. Кушина без сил опустилась на пол, держась за живот и кашляя кровью. Минато, разобравшийся со своими врагами, подсел рядом. Из большой раны на груди сочилась кровь. — Какаши, — начал Минато, но был прерван парнем. — Нет. Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет, Минато-сама, Кушина-сама! — отчаянно шептал Какаши, от дыма свечей глаза начало жечь. — Какаши, ты должен взять Наруто и сжечь особняк. Мы прикроем твой отход. — Нет, пожалуйста. — Какаши, — сквозь боль Минато улыбнулся. — Я рад, что ты служил под моим началом, твой отец бы гордился тобой. Я горжусь тобой. — Минато-сама, я… — в коридоре послышались шаги. Подкрепление врага. — Защити его, Какаши, — прошептала Кушина и повернулась к Наруто, поцеловав его в лоб. — Слушайся Какаши, вырасти смелым мальчиком, не участвуй в сомнительных авантюрах, ешь овощи, найди себе хорошую девушку и, главное, будь здоров… Кушина всхлипнула. — Я не хочу тебя бросать… — Я бы тоже дал тебе свое отцовское слово, Наруто, но, твоя мама такая болтушка, — Минато тихо засмеялся и кашлянул кровью, — все сказала. Кушина снова поцеловала ребенка и передала Какаши. Шаги становились все громче. — Какаши, это мой тебе последний приказ — защити Наруто и найди его клан. — Беги! Какаши отрывисто кивнул и, не сказав ни слова, выбежал в сад через открытые седзи, не оборачиваясь. Он не стал возвращаться к Рин и Обито. Предположительно, там остались только их тела. Парень уронил все возможные подсвечники и все, что могло поджечь дом. Потом он вспомнил, что Минато рассказывал ему о месте, которое могло уничтожить весь дом. Оно находилось как раз в большом дереве сливы. Он добежал и заглянул в дупло. Его глаза раскрылись в удивлении. Там лежал ребенок, может, на год старше Наруто. Приглядевшись, Какаши узнал мальчик. Это же Сэцури Сай. Сын главы охраны Данзо, сын предателя. Должно быть его мать — служанка при Кушине-сама — спрятала его здесь. На один короткий, но мучительный, миг Какаши хотел убить мальчика. Свернуть его тонкую шею, отомстив за смерть его хозяев, за смерть Рин и Обито, за то, что Наруто будет жить без родителей, за то, что сам Какаши лишился семьи. Но потом пришло здравомыслие и природная сострадательность. Мальчик не виноват, что родился в семье предателей. Если Хатаке сейчас убьет Сая, то чем он будет лучше Корня, он будет детоубийцей. Но и оставить его он не мог, ведь он собирался сжечь особняк, таким образом убив и его мать, оставив его сиротой. Спустя долгие тридцать секунд, Какаши принял решение и вытащил мальчика из дупла, но заметил, что Сай был завернут не в одеяло и даже не в простынь, а в… бумагу? Это свиток поджога, догадался Хатаке. должно быть кто-то завернул ребенка в первое, что попалось под руку, а в дупле как раз лежал свиток, который нужен Какаши. Хатаке развернул мальчика, который удивительно спокойно смотрел на него невозможными черными глазами, и развернул свиток. Тут нужен… контракт крови? — Если это свиток Минато-сама, то и действовать он должен только на его кровь, прошептал Какаши и повернулся к Наруто. — Прости, малыш, будет немного больно. Какаши вытащил сенбон из специального отделения в его маске и уколол мальчику палец. Наруто, конечно, сразу же завизжал и по коридору заскользили тени. Надо торопиться. Хатаке намазал немного крови на свиток и с удивлением увидел, как чернила стали изгибаться собираясь в цифры, которые менялись каждую секунду, начиная с двадцати. — Обратный отсчет, — понял парень и решил, что надо убираться. Наскоро завернув Сая в общее с Наруто одеяло, благо оно было большое, и, проигнорировав возмущения блондина, подхватил обоих побежал. Бежал он, кажется, целую вечность, но на деле прошло всего семнадцать секунд. Только они оказались подальше, чтобы отдышаться, как со стороны поместья раздался странный визжащий звук, а затем прогремел оглушительный взрыв. Огонь охватил главный двор и дом в мгновение ока. Молодой парень восемнадцати лет от роду стоял на холме и смотрел, как дом его детства, где он похоронил своего отца, где встретил друзей и где учился, пылает в огне. Дом, где только что умерли его хозяева, его друзья, а он сам выжил, охвачен пожаром, который он сам же и устроил. На руках он держит сына своих хозяев и сына предателей, которые их убили. Какая ирония. В алых лучах занимающейся зари, пожар выглядел еще ярче. На щеке Какаши Хатаке, также известного как АНБУ Гончая, признанного гения, шиноби без хозяина, блестела одинокая слеза, но это не было видно из маски собаки на его лице. Солнце встало.