Их было двое, а она одна

Прошло два месяца с Нового года. Я часто оставалась ночевать у Пчёлкина или он у меня. Отношение Вити и Космоса стали хуже, а со мной он вообще не общается. 8 марта. 13:38. Я была в школе и собиралась домой, после праздника который был проведён в честь восьмого марта. И тут в кабинет постучались, потом показался букет, а следом и голова Пчёлкин. - Поздравляю. - сказал Витя подходя ближе ко мне. - Спасибо. - ответила я и забрала букет который протянул Витя. - Что-то ты рано освободился. - поинтересовалась девушка. - Я старался. - сказал Витя и взял меня под руку. - Ну что поехали ко мне? - спросил Пчёлкин и открыл мне дверь переднего сиденья. - Ну поехали. - согласилась на его предложения и мы поехали по знакомой мне дороге.

***

- Какое у тебя любимое место в Москве? - неожиданно спросил Витя. В то время как я уже допивала шестой бокал вина. И стала обдумывать заданный мне вопрос. - Даже не знаю. - честно ответила девушка. - Наверно парк Горького. А к чему такой вопрос. - поинтересовалась девушка. - Просто чтобы получше тебя узнать. - произнёс Витя подливая ещё вина Васе. - Мне больше не наливай. - сказала я выпивая очередной бокал. - Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя красивые ножки. - подметил Витя. - Если это был комплимент то так себе. - призналась девушка.       Я встала со стула. Витя отталкивает стул и мы бросаемся друг к другу. Витя движется быстро, как будто мы ждали этого целую вечность, как будто невозможно больше откладывать наше воссоединение. Я обхватываю его за шею и прижимаю к себе крепче, чем кого-либо за всю жизнь. Я прижимаюсь к Вите со слепой, повинуясь только инстинкту. Не разжимая рук, он ставит меня на пол и ведёт в сторону спальни. Вот я уже лежу на кровати. Витины поцелуи спускались всё ниже и ниже. - Вить... - шёпотом произнесла девушка.       Этот отрывистый шёпот вырвался у девушки непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест.       Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его светлых глазах, пытливо вглядывавшихся в её вспыхнувшее лицо. - Ты хочешь чтобы я прекратил? - хриплым голосом выдохнул он.       Вася с силой затрясла головой. Нет же, нет. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами.       Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и всё же, прежде чем он опустил ресницы, девушка заметила, как в светлых глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Витя уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать её губами и кончиком языка. Его тёплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Василисе жгучие волны возбуждения.       Витя расстегнул рубашку, а после стянул рукава с её плеч, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бёдрах Пчёлкина, сделав её похожей на сжившую статую, ноги которой задрапированы чёрной тканью. Витя пристально смотрел на неё, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб её тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватив соблазнительные бёдра и вместе с откинувшей рубашкой спустились по ногам на пол. Рубашка с шуршанием смялась и теперь валялась на полу.       Выражение лица Вити было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, девушка почувствовала, что с ней творится что-то странное. Она стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Её никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись ей. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас - отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.       Его настойчивые пальцы требовательно сжали её бедра, когда он встал на колени и притянул её к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Вася запрокинула голову, и сверкающая волна волос упала ей на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у неё перехватило дыхание. По мышцам её плоского живота пробежал огонь наслаждения. Пчёлкин приник к тёмному треугольнику тонких вьющихся волос, и её ноги задрожали. Она почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. И её понесло куда то далеко далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства.       Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки её кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя её эссенцию. Он требовал её ответа, возбуждал её, умоляя ответить. Пальцы девушки забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.       Из её груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу, и только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Пчёлкин ещё сильнее сдавил её бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где темнел заветный треугольник. Раздвинув тонкие волнистые волоски и влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на неё наслаждение было таким острым и неистовым, что её дыхание, её голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда то. Тело её изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Василиса почувствовала, что оседает на пол, но ничего не могла с собой поделать. Витя поддержал её и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул её ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к её рту. Она сдалась, она уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между её зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от её сладкого рта, Витя вновь пробрался рукой к жаркому источнику.       Её тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Её тело звало его, и он ощутив призывное биение её сердца, ответил на этот зов. Девушка вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей всё её тело. Разве можно было удержать этого возбуждение внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и если Витя не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Нащупав ворот его рубашки, Вася потянула за пуговицу.       Он пришел ей на помощь, одним рывком распахнув рубашку и вытащив её из брюк. Василиса пыталась расстегнуть ему ремень, но её пальцы дрожали, и Витя осторожно отведя в сторону её руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз молния.       Витя не стал останавливать её трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Василиса ласкала разбухавший под её пальцами этот предмет вожделений.       Он приподнял на ладонях её грудь, и затаив дыхание, стал смотреть, как вытягиваются и морщинятся тёмно-розовые соски, окруженные яркими ореолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их. — Как ты красива. — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому. — Ты тоже. Её шёпот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Пчёлкин ещё крепче сжал её грудь. Василиса сильнее сдавила его плоть. Внезапно его руки оказались у неё на талии. Распрямив ноги, Витя сначала сел, а потом лег на кровать, увлекая Василису за собой. Её бёдра оказались зажаты его коленями, и он подтянул её повыше так, чтобы она легла ему на грудь. Какое-то время Вася лежала прижимаясь к нему и ощущая прикосновение густых золотистых волос, покрывавших его грудь, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Как только ты захочешь, — прошептал Витя, подтягивая её ещё выше.       Вася уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Пчёлкин застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — всё говорило о буре, бушевавшей в нём, которую он уже едва сдерживал.       Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил всё её существо, каждую её клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась всё острее, и её глаза затуманились слезами. Витя вздрогнул. - Боже. - проговорил он хриплым от возбуждения голосом.       Упёршись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бёдер глубоко проник в неё, полностью овладев.       Вася вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять её всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.