Punish him

— Инспектор, я очень провинился… — жалобно скулит Калеб, пока чужое тело вжимает его в стол. Руки опираются о бумаги, грозясь съехать в стороны, и упасть на локти. Войд прижимается ближе, проводит вниз рукой по хорошо сложенному телу, сжимает чужой орган через штаны, наслаждаясь сладким протяжным стоном. — Именно, Калеб. Но ты же не хочешь вылететь с работы, правильно? — шепчет на ухо Войд и покусывает мочку уха. Спускается ниже, кусает ровно под ухом, всасывает гладкую нежную кожу, облизывает языком. — И..Инспектор… — глухо стонет Калеб и руки всё же разъезжаются. Войд медленно снимает чёрную куртку с парня, оглаживает неплохо накаченные руки, ведёт вниз, через белую футболку чувствует очертание пресса и тянет за край ткани, поднимая вверх. Пальцами оттягивает чужой сосок, смотрит на реакцию: секретарь закусывает нижнюю губу и тянется рукой к резинке трусов, желая принести себе хоть капельку удовольствия, хоть немного потрогать себя «там». Инспектор на это лишь хмыкает, легонько бьёт по чужой руке, и спускается своей ладонью к чужим расстёгнутым штанам, резко хвататаясь за чужие яйца, не сильно их сжимая. И Калеб позорно быстро кончает, на что мужчина лишь усмехается, видя, что это ещё далеко не его предел, и переворачивает парня на живот, раскладывая на столе и сметая почти все вещи, что с грохотом падают на пол. — Ин…инспектор. — еле слышимо произносит Калеб, доставая из верхнего ящичка чужого стола смазку. Дрожащей рукой секретарь поднимает её вверх, в попытках отдать ведущему, но Войд лишь садится на своё чёрное кожаное кресло, откинувшись на его спинку, и наблюдая за ситуацией. — Сам. — единственное, что эхом отдаётся в ушах Калеба, после чего тот раздражённо выдыхает и тряся бёдрами, снимает штаны до конца (а если быть точнее, те с него сами падают). Руками Калеб наощупь находит резинку трусов и неуверенно тянет вниз. Старается опустить до колена, после чего помочь как-то ногой, но Войд сбивает его шлепком по ягодице. Секретарь недовольно шипит на подобную выходку, а в ответ слышит лишь глухой смех. Парень не зацикливает внимание на мужчине, ведь это ещё даже не начало: во-первых, парню нужно открыть смазку. Смазку, которая, чёрт её дери, никак не хотела открываться. Возможно, Калеб был слишком перевозбуждён всей ситуацией, но выход всё же нашёл: зажав белую ребристую крышку в зубах, парень покрутил рукой, тем самым, достаточно быстро открывая вещицу. Наконец-то… Первый пункт был выполнен на ура… Пункт номер два заключался в том, чтобы достаточно хорошо себя растянуть. Их первый неудачный с Войдом опыт долго себя ждать не заставил; в голове сразу вспомнились картинки двухнедельного «отдыха» в кровати и заботливого мужа где-то под боком. Всё же, везде есть и свои плюсы… От самого инспектора, конечно, не скрылось, что Калеб о чём-то задумался, поэтому шлёпнул его чуть сильнее уже по другой ягодице, сразу ловя чужую реакцию. Секретарь подскакивает на месте и почти что рычит. «Что он себе вообще позволяет?!» — пробегает где-то в мыслях, но Калеб правда хочет сосредоточиться на растяжке, чтобы всё прошло как можно лучше. Выдавливая обильное количество смазки на дрожащие пальцы, секретарь заводит руку за спину, и медленно прикасается к колечку мышц; чуть надавливает средним пальцем, который с небольшой лёгкостью проникает внутрь после чего старается протолкнуть сразу же и указательный. Выходит достаточно неплохо, потому что в ту же секунду, Калеб без особой боли раздвигает пальцы на манер ножниц, водит кругами, вмещает ещё один палец и пытается насадиться как можно глубже. Мизинец уже давно затёк, поэтому секретарь устало убирает руку, опираясь ей о стол, в попытках отдохнуть. Если честно, Войд уже устал смотреть на эти жалкие попытки хорошо себя растянуть, поэтому только забирает серебряный тюбик из сильно сжатой руки Калеба и выдавливает себе на пальцы четверть, проталкивая сразу три в слабо растянутую дырочку. Та с лёгкостью приняла в себя чужие пальцы, поддаваясь растяжке. Инспектор не церемонится, быстро находит простату и проезжается по ней. Калеб старается не подавать признаков жизни, но хриплый стон вырывается из горла, бёдра подскакивают, а мышцы сокращаются, машинально насаживаясь на чужие пальцы сильнее. Войд придерживает возлюбленного за поясницу, вытаскивает пальцы и ими же рыщет во всё том же верхнем ящичке, достаёт красивую глянцевую упаковку и открывают её. Штаны спущены, резинка натянута, можно и входить. А вот как раз таки и третий пункт… Трусы наконец-таки спущены до конца, а ноги Калеба сами разъезжаются. Крепкие руки приподнимают бёдра, заставляя встать парня на носочки, и он чувствует прохладу возле колечка мышц. Головка, под давлением смазки, ловко проникает внутрь и Войд останавливается, даёт привыкнуть. Непривычное чувство заполненности ожидаемо посещает парня, но тот не зацикливает на этом внимание, стараясь привыкнуть как можно быстрее. Ещё несколько секунд и Калеб кивает головой, тем самым давая знак, что двигаться можно, и Войд входит глубже. И глубже. И ещё глубже. До самого основания. Пару секунд и Калеб поддаётся назад, делая неуверенные, лаконичные движения первым. Медленно, будто бы на пробу, последующие толчки всё уверенней и уверенней делает и сам Инспектор (нежные, неторопливые, боясь причинить даже каплю боли своему золоту (Калебу)). — Всё… всё хорошо… — внезапно подаёт голос главный секретарь и делает достаточно резкий рывок назад. Знак. Войд делает более резкие, более грубые толчки, многие из которых заезжают по простате, заставляя Калеба сжаться, схватиться за край стола или смять в кулаках непонятные бумаги, из-за чего Войд позже будет ругаться. Слюна медленно скатывается по подбородку, чего Калеб, естественно, не замечает, находясь где-то за гранью пониманий того, что вообще происходит. Пару грубых толчков и Войд сжимает чужие бёдра до синяков, утыкаясь Калебу в шею, которого почти в то же время трясло, заставляя сжаться от оргазма, царапать ногтями чужой стол и ощутить до боли знакомые звёзды в глазах. Войд выходит из бедного (тут с какой стороны посмотреть) парня, в быстром темпе приводит и себя, и его в порядок, после чего лишь подхватывает, почти не стоящего на ногах, секретаря, и выходит из кабинета, закрывая его под ключ. Вечер прошёл более чем удачно. Наутро в офисе идёт слух, что прошлой ночью в кабинете Инспектора проводились пытки.