Мальчики не плачут

Что ты можешь предложить взамен? Юджи был обычным, причем обычным на столько, что казался идеальным. С пеленок не знать родителей, воспитываться дедом, пойти в школу, и в конечном итоге закончить свою жизнь тем, чтобы проглотил проклятый особый предмет. Судьба явно играет с ним злую шутку, потому что теперь у мальчика было два пути: покончить со всем здесь и сейчас, либо проглотить все двадцать пальцев Двуликого Призрака и умереть. Перспектива была далеко не с парящими единорогами. Когда Юджи выбрал судьбу сосуда, он стал борцом за собственную судьбу — вера в сильнейшего мага века и в своих друзей придавала сил. Их было достаточно, чтобы сопротивляться рвущемуся демону внутри. Наконец, их первое серьезно задание, куда их направили для уничтожения проклятья, что образовалось прямо в исправительном учереждении. Когда они прибыли на место, то большая часть заключенных была уже убита или полностью поглощена, но шанс спасти хоть кого-то все еще есть. Но кто же мог знать, что это задание станет последним для одного из трех студентов. Особый уровень. Проклятья, которые каким-то образом сумели поглотить либо слишком много народу, либо один из проклятых предметов, чаще всего являющимися пальцами. Их уровень намного выше обычных проклятий, которые не отличаются высоким интеллектом, но на этот раз все оказалось куда серьезнее — все высокоранговые шаманы были на заданиях, оставалось отправить тех, кто находился в техникуме. Юджи был добрым парнем, который согревал всех окружающих вокруг. Его улыбка была не натянутой и холодной, а открытой и жизнерадостной, даже после всего того, что пришлось ему пережить. Когда ассистент директора магического колледжа Ичиджи Киотака давал наставления трём юным шаманам, он и подумать не мог, что обрекает как минимум одного из них на верную гибель. Юджи такой светлый, яркий и глупый, что от одного лишь его вида хотелось улыбнуться, рассмеяться и похлопать того по плечу. Мальчишка был неопытен, бесспорно, но его трудно было недооценивать с его-то сверхчеловеческой силой, которую признавал даже сам Годжо Сатору. Глупые дети, которые не смогли отказать поручению колледжа выступили против противника, который явно им не по зубам. Особый уровень с легкостью сбил их с толку, разделил и буквально обезоружил. Никто из них не смог даже двинуться в присутствии этого ужасающего проклятья, который словно тень гулял внутри своей незавершенной территории. — Я полагаюсь на тебя, — сказал тогда Юджи, смотря на растерянного друга. Каким бы сильным и отважным не был Итадори, он слаб. До того всё казалось легче легкого, но сейчас… Сейчас всё меняется. Он проиграл, его лишили кисти руки, на другой верхние фаланги пальцем стёрлись из-за сильной мощи проклятья. Разочарование лишь на секунду завладело неокрепшим юношеским разумом, но потом все свои чувства мальчишка направил в один единственный удар, который не нанес абсолютно никакого урона Особому. Мегуми разбит. Всё происходящее проносится перед глазами подобно длинной фотоплёнки: он видит, как Сукуна с упоением наслаждается тем, что Юджи просто не может поменяться с ним местами; Юджи не вернется, — так и сказал Король, полностью завладевший мальчишкой. Спокойный, холодный и жестокий. Тело мёртвого друга падает прямо к ногам темноволосого шамана: — Живите долго, хорошо? Даже умирая, Итадори улыбался… Но почему же на душе стало еще тоскливее?

— — —

Мир, который явно чужд ему — Юджи смотрит усталым взглядом на тёмную поверхность воды, что заменяла этому месту пол. Казалось, можно было бы ощутить вкус железа и грязи во рту лишь от одного взгляда, но это всего-лишь иллюзия, создана самим Королём Проклятий. Ему нравилась тьма — необъятная материя, обволакивающая всё вокруг, оставляя лишь крохотный освещенный участок. Не кровь под ногами была проблемой, и даже не зловоние, привито желанием Сукуны. Сам хозяин этого места — тот сидел на огромной горе, созданных из черепов и костей. Высокомерный, горящий взгляд был направлен на мальчишку, что спокойно созерцал всю картину снизу. Раздражение — вот чувство, что испытывал Сукуна, смотря на это лицо. Этот высоконравственный мальчишка просто выводил короля из себя — такой правильный, пытающийся защитить друзей, людей и этот жалкий прогнивший мир. Он не поддавался контролю, его разум чист как лист бумаги, хоть тот и являлся слабаком, но Юджи не боялся его. — Видимо, ты очень зол, — холодно предположил тот, что был старше. Еще одна причина ненавидеть этого мелкого сопляка — пришлось принять его облик: теперь Король Проклятий выглядел как школьник. — Вообще-то я погиб из-за тебя, — выдавил из себя Юджи, наблюдая за Двуликим. Сколько бы мальчишка не притворялся перед своими друзьями, Сукуна, побывав в голове Юджи, понял, что у каждого человека имеются свои скелеты в шкафу. Итадори не исключение. Он добрый, с альтруистическими наклонностями и безграничным сердцем, но даже такого праведника можно с легкостью вывести из себя, найдя лишь слабое место. У Юджи это были друзья. Несмотря на значительное превосходство, Сукуна позволил мальчишке немного поиграть. Эти махи руками и ногами безумно веселили короля, который без труда уворачивался, при этом нанося контратаку. Юджи пах солёной карамелью и попкорном, он вызывал ассоциации радости и веселья, однако для демона это было чуждо и отвратительно. — Мы еще не мертвы, сопляк, — спокойно сообщил Двуликий, победно сидящий на спине мальчишки. — Можешь называть это место «внутренним миром», а это значит… — Сукуна опускает взгляд двух рубинов на шамана, который все это время старался выбраться из-под чужого тела. — Если ты готов принять мои условия, то я готов вылечить твое сердце и вернуть тебя к жизни. — Сколько пафоса, а на самом деле ты просто не хочешь умирать, да? — хмыкнул Юджи. — У меня есть два условия. Во-первых, как только я скажу «открыть ворота» (данная формулировка допустима, так как взята из перевода манги), ты поменяешься со мной местами на одну минуту. Во-вторых, ты забудешь о том, что я сделал, — Сукуна следил, как меняется лицо мальчишки, как краснеет его лицо от злости, как он кидает глупые угрозы и оскорбления. — Ни за что! Утомительно пытаться договориться с глупым шаманом. — В таком случае, давай договоримся, что я не убью, и не покалечу никого в течении этой минуты. Теперь ты согласен? Юджи невероятно упёртый баран, который пытается всеми силами не пустить этого монстра в человеческий мир. По сути, то, что предлагает Сукуна было весьма адекватным и даже выгодным, потому что являлось «связывающим» контрактом; Юджи не хотел так просто сдаваться. — Ладно, слезь с меня. Я приму твои условия… — сказал мальчишка. «Неужели?» — стоило пронестись этой мысли в голове Двуликого, как он получил кулаком прямо в лицо. — Я никогда так не скажу. Верни меня к жизни, без каких-либо условий. Я погиб только из-за тебя. Ублюдок. — ох, эта необузданная страсть в глазах юнца подогревала внутреннего зверя куда больше любой другой шлюхи. — Ну ладно, — проведя большим пальцем по месту удара, Рёмен усмехнулся. О да, он не ошибся в своих ощущениях — этот мелкий сукин сын явно не из робкого десятка. Вспоминая свое дикое и свободное прошлое — лишь единицы могли так нагло разговаривать с ним, тем более ставить свои условия. — Давай устроим небольшое испытание — если выдержишь, то я воскрешу тебя без каких-либо обязательств, но если выиграю я, то ты принимаешь мои условия. Договорились? Итадори наивен как ребенок, ведется на всё — помани пальчиком, и он обязательно пойдет за тобой. Такой светлый мальчик, попавший в руки самого страшного из всех возможных — руки самого Короля Проклятий. Костлявый трон казался до одури неудобным, но не хотелось прерывать сладостное «испытание» для шамана, наивно полагающегося на свои собственные силы и интуицию. Даже если бы испытание заключалось в победе — этот дурак точно проиграл бы быстрее, но так хотелось насладиться теми самыми жалобными стонами. — Совсем скоро ты сам не сможешь держать язык за зубами, — шепчет демон, наслаждаясь открывшимся видом перед собой. Прикосновения к такому разгоряченному телу приносило больше эстетического удовольствия — Сукуна не будет отрицать, этот паршивец весьма привлекателен, даже для мужчины. Черный длинный ноготь проходит по ключицам, оставляя красную дорожку, которая постепенно заволакивало каплями крови. Этот пряный запах ударял по носу, опьяняя Сукуну сильнее алкоголя. Юджи вздрагивал от каждого небрежного прикосновения к себе — его тело было перетянуто черными грубыми веревками, которые фиксировали не только руки, но и ноги, и чем сильнее он дергался — тем сильнее сдавливалась удавка на шее. — Несмотря на то, что ты так ярко показываешь свое недовольство — твое тело будет откровеннее и честнее, — на этих словах Сукуна опускает ладонь ниже, по оголенному животу, останавливаясь на стоячем члене. Чувствует ли сейчас Юджи тот стыд, что должен? Да, определенно чувствуется, и ему безусловно хочется избавиться от этого как можно скорее; как можно скорее скинуть чужие ненавистные руки, стереть эту похабную самодовольную ухмылочку, желательно избить того до потери рассудка. Всё это незбыточные мечты, Юджи понимал, он никогда не сможет в одиночку избавиться от Двуликого, который сидит внутри него. Принимать тот факт, что тело охотно принимает ласки проклятья, точно не хотелось. Даже в самом страшном сне Итадори и представить не мог, что так лихо может двигать бедрами в чужую ладонь, как с его уст будет срываться нетерпеливый жаждущий большего стон, как все тело будет изнывать в предвкушении. Юджи становилось противно от себя самого, но похоть и наслаждение были слишком сильны, и выделялись на фоне слишком хорошо. Сукуна проводил своими острыми черными ногтями, оставляя уже более глубокие, и более зудящие раны на груди подростка. Мальчишка смиренно принимал это, наблюдая за лицом демона из-под слегка опущенных ресниц. Его член сочился смазкой, он был готов вот-вот кончиться прямо на белоснежное кимоно Сукуны, однако всё остановилось — слишком резко и неожиданно, что вызывало даже разочарованный стон. — Наслаждаешься, паршивец? — усмехнулся татуированная версия Юджи. Рёмен откинулся на свой костяной трон и подпер подбородок рукой, не отводя внимательного взгляда от юноши. Он определенно доволен результатом — наивный парень сам уже ластиться к нему, желая прикосновений. Будь на месте юнца девушка — интерес тут же бы пропал; Юджи казался другим — открытым и добрым до скрежета в зубах, и от этого хотелось лишь сильнее надломить его самоуверенность в собственных силах. Сукуне нравится боль, и нравится ее именно приносить, но с Юджи дела обстояли иначе — хотелось одновременно расчленить его тело и сожрать, одновременно с этим и расцеловать, вылизать и присвоить себе. — Тебе нравятся ласки, которые дает тебе проклятье? Неужели ты переступишь свою гордость и попросишь меня о чем-то еще? — этот мерзкий тонкий голосок, который оглушал юного шамана. Прикусив свои истерзанные губы, Юджи открыл глаза и с вызовом посмотрел на Короля Проклятий. Он не боялся, определенно нет, Юджи и так на данный момент мёртв, но Сукуна все равно вызывал в теле непонятную реакцию — мелкая дрожь, которая переходила прямо в область ниже живота и сворачивалась в большой клубок. Это лицо — точно такое как и у Юджи — выглядит куда взрослее, острее и пугающе. Итадори с замиранием сердца осматривает каждый участок лица, которое кажется незнакомым и чуждым. Татуировки линиями обрамляют лицо, а под «обычными» глазами имеются по одному с каждой стороны. Мальчишка опускает взгляд ниже, и ненароком цепляется за выпирающее нечто, на котором он и сидит, собственно. Сукуна следит за чужим взглядом и натыкается на собственный стояк, что ярко выделяется и проклевывается через плотную, казалось бы, ткань белой юкаты. Он не смущен, потому что предполагал такую реакцию, но видеть зардевшееся лицо юнца было тем еще пряником. — Что? Уже на него нацелился, сопляк? — с прищуром спрашивает демон и делает длинную царапину вдоль пресса, спуская ниже, а затем проводит по внутренней стороне юношеского бедра. — Заткнись, — недовольно шипит Юджи и пытается высвободить руки, что зафиксированы за спиной. — Не стоит стесняться, ведь об этом никто не узнает. Если, конечно, ты будешь хорошим и послушным мальчиком, — голос напоминал подобие звериного рычания. Ловким движением Юджи переворачивают на живот, прижимая к спинке созданного костяного трона, а бедра раздвигают, чтобы было удобно проводить дальнейшие манипуляции. Две широкие ладони ложатся на упругие ягодицы, раздвигая половинки в разные стороны. — Сомневаюсь, что ты занимался чем-то подобным, — усмехнулся вдруг Двуликий и провел языком по указательному и среднему пальцам. Длинный, напоминающие змеиный, язык обхватывает две фаланги, а затем они же прижимаются к сжатому колечку мышц. — Ч-что ты творишь, урод?! — вдруг завопил мальчишка, когда осознал, к чему всё идёт. Чего греха таить — у Юджи совсем не было опыта, ни с девушками, ни тем более, с мужчинами. Всё свое свободное время и жизнь он проводил в школе, на подработках, помогал деду, да и не думал особо. То, что сейчас с ним творит Сукуна, выходило за пределы понимания, а все неизвестное заведомо пугает подростка. — Расслабься, а то я сделаю очень больно, уж поверь, — расплывшись в широкой ухмылке, Рёмен вставил средний палец, ощущая явную тесноту, присуще всем девственникам. Прожив на Земле не одну тысячу лет, Сукуна испробовал всё, что было доступным: женщины, девушки, мужчины. Демон не трогал, разве что, детей — уж больно они проблемные и неинтересные, визжат так, что даже самого жестокого Короля выводили из себя. Сукуна давно позабыл нормы морали, поэтому сейчас, когда он был в заточении столько столетий, пришло время снять напряжение и насладиться предоставленной удачей. — Конечно, я с радостью послушаю на твои истошные вопли, но только после того, как выебу, хорошо, сопляк? Итадори сжал челюсти, утыкаясь лбом в холодную поверхность своей временной опоры. Это безусловно не вызывала в данный момент ни каплю наслаждения, лишь дискомфорт и желание вытащить чужие пальцы. Сукуна без лишних слов добавил указательный, пробиваясь глубже. — Вытащи… — прокряхтел Юджи. — Мы еще даже толком не начали, — расхохотался демон. Слушать слова мальчишки явно не входило в план Сукуны, поэтому он продолжил двигать пальцами в поисках заветного комочка нервов. Простата определенно должна быть где-то рядом, и как только его пальцы с острыми ногтями задели его, Двуликий услышал неожиданно громкий вздох. Тело шамана задрожало подобно осиновому листу, а поясница призывно выгнулась, оттопыривая смачную задницу сильнее. — Нравится, да? — Сукуна нарочно еще раз дотронулся до простаты, основательно начиная массировать. — Хочешь же еще, да, гад? — проклятье навалилось своей грудью на спину мальчишки, опаляя покрасневшее ухо горячим дыханием. Не запариваясь особо со своим кимоно, Сукуна слегка отодвигает край и вытаскивает собственный член, что призывно ныл. Юджи даже не заметил, как чужие пальцы вышли из его дырочки, а вместо них придвинулось нечто явно больше и горячее. Мокрая головка начала слегка надавливать на мышцу, лишь легонько раздвигая, но не входя. Юджи застонал, пытаясь отодвинуться от демона, но за это получил лишь сильную хватку за бедра. Сукуна дразнил, ощущал все превосходство над этим юным телом, и прямо сейчас он с легкостью бы вновь взял под контроль тело мальчишки, исцеляя вырванное сердце. Так не пойдет. Он хочет полностью ощутить весь контроль, хочет показать место этого мелкого шаманчика. Резкий толчок выбивает весь имеющийся кислород из легких Итадори, от чего его рот приоткрылся в своеобразной форме «о», а глаза были готовы выпасть из орбит — такой боли мальчишка явно не ожидал, да даже представить не мог. Его распирало изнутри, заставляя в уголках глаз образоваться каплям слёз. Сукуна с наслаждением проводит обеими ладонями по напряженной спине в веревках, оставляя следы от когтей, а затем больно и глубоко впивается в бока. Демон притягивает тело Юджи к своим бедрам, заставляя насадиться глубже. — Ну что ты, сопляк, — насмешливо протянул демон, — мальчики не плачут.

— — —

Вокруг была полная темнота, которая уже не казалось для юного шамана такой уж пугающей. Что вообще происходит? И где он находится? Почему всё так ярко? Разлепив веки, Юджи осознал, что находится в очень странном и холодном месте. Его тело плохо двигалось, но мальчишке удалось сесть и взглянуть вниз. Он голый. — Ого, у меня член висит! То, что испытывались в данный момент присутствующие, было самым разнообразным — удивлением, шоком, разочарованием, ужасом. Всё это перемешалось, а Юджи лишь усмехнулся, взмахнув рукой: — Йо! Я вернулся. И лишь одному дьяволу известно, на что пришлось пойти мальчишке, чтобы вновь увидеть безоблачное небо.