Осада Ангбанда

Тол-ин-Гаурхот (Остров Оборотней), бывший Тол-Сирион, 457г П.Э. ------------------------------—--------------------------------------------------------- Келва, ламан [квенья]- (мн.ч. кэлвар) - животное, четвероногое млекопитающее. Йорг, йорог [черное наречие]- медведь. Алхар [ЧН]- от алхэ - кровь; густо-красный, кроваво-красный, пурпурный. Энг, Энго эрдэ [ЧН]- смерть, смерть тела. Энг можно трактовать как общее понятие (смерть вообще); энго – как конкретное (чья-то смерть). Гхой-Итерэми [ЧН]- дословно не переводится. Что-то вроде "мать-судящая". Не титул, и не должность, скорее признание мудрости. Иртха [ЧН] - орки, самоназвание. Л'ахх-иргит [ЧН]- "говорящий-с-огнем", шаман орков. -——-————-———————————————————————————---------———— - Турингветиль. Я обернулась на звук голоса, поскольку не сразу поняла смысл. "Тур", это "ограждать, укрывать, прятать" и "ват", "тень" - но не тень от предмета, а сумерки, неяркий свет... Интересно, откуда я это знаю - мысль промелькнула и исчезла, словно кровь, впитавшаяся в снег. Он часто называл меня различными странными именами, видимо игра словами доставляла ему какое-то удовольствие. Фигура с лицом, скрытым капюшоном, молча пересекла комнату, хотя я была уверена, что еще мгновение назад никого кроме меня не было во всей башне. Однако я узнала голос, и это объясняло все. - Владыка Майрон. Я здесь по вашему зову, Наместник. Чем я могу служить вам? Наместник Тол-ин-Гаурхота слегка улыбнулся, прерывая мое нарочито формальное приветствие легким взмахом руки: - Помнится мне, когда мы виделись здесь в последний раз, ты была зла на меня. Я видел цвета твоей ярости, сильные и яркие, как зарница. - Стоит ли винить меня? - я невольно напряглась. С ним никогда не знаешь, чего ожидать. Как же это раздражает... Улыбка майа стала шире, и я ощутила призрачный след его прикосновения, прошедшего сквозь меня. Не считая самого Владыки Севера, он был самым могущественным существом из всех, кого я знала, и стоять пред ним означало быть прозрачной, как стекло. Утаить что-либо было невозможно. Но я не отступила, даже когда столкнулась с этим впервые. Мне нечего было скрывать. Майрон и так знал обо мне все. - Ты заплатила за свою верность высокую цену. Однако, ты все еще хранишь ее. - Я та, что я есть. И я не могу этого изменить. Он кивнул: - Но без цели ты - ничто. Как и все мы... Воин без войны - не воин. Вопреки собственным намерениям, я почувствовала, как возвращается раздражение: - Ты говоришь обо мне, или о себе? Его глаза опасно сверкнули, но останавливаться было уже поздно. - Я - не воин, и тебе это прекрасно известно. И у меня есть цель. Что бы ни направляло меня, твоя воля, судьба, или некая высшая сила, я знаю вот что: есть некий замысел, по которому я осталась жива, - я обвела рукой вокруг себя: - Но пока ты держишь меня в этом загоне, ты не даешь мне шанса его понять. В этот момент наши глаза встретились, и по моей спине пробежал холодок. В них было так много всего, но он отвел взгляд слишком быстро, чтоб я могла что-то понять. - Там будет видно, чьему Замыслу ты будешь служить, - голос его вновь был холоден и абсолютно спокоен, а дух окружен стеной несокрушимой воли, словно крепость, готовая к осаде. - Ты действительно то, что ты есть, и этого не изменить - во всяком случае мне. Ты - убийца, а не воин, и ты - призрак, тень, что пребывает меж светом и тьмой, пойманная посреди сумрака. Но мне нужны такие, как ты. Ну вот и все. Не "ты нужна мне", а "мне нужны такие как ты"... ну и пусть. - Тогда дай мне задачу, Владыка. Я прошу лишь этого и ничего больше. Позволь мне исполнить то, для чего я предназначена. Отвернувшись, он смотрел в высокое стрельчатое окно, словно забыв о моем существовании. В слабом свете звезд лицо Владыки Тол-ин-Гаурхота казалось возвышенным и безмятежным, но в отражении... Я увидела, как страшно оно изменилось – тонкие, изысканные черты словно осыпались алмазным крошевом, и на их месте возникло – нечто... стеклянно-прозрачное, ломкое, как обугленный лист пергамента, сгорающий в страшном, бушующем пламени… Казалось, облик скоро развеется колючим пеплом, а темный огонь долизывал, жадно и бесшумно, ниши глазниц… Беспощадный, отрешенный, как… Пустота? Выжигающий все, кроме ненависти и презрения… Уничтожающий… Наверное, я вскрикнула, потому что Наместник обернулся, жестко глядя мне в лицо, – от жуткого видения не осталось следа, только в глазах мелькали огненные сполохи. – Что это? – выдавила я. – Как… – Аа, заметила… Моя ошибка. Ты же Видящая… Упругая волна силы сдавила меня, едва не оторвав от пола. Я вновь ощутила давление его воли, на этот раз - жесткое и непререкаемое, и усмирила себя, понимая, что сопротивление находится за пределами моих возможностей. Пусть хоть уничтожит, в конце концов, других он карал и за меньшее... А чем я лучше других? - Ты принесла мне клятву и будешь следовать моим приказам до самого конца, не оспаривая их. Слова падали, как булыжники, словно он сам читал себе смертный приговор. В них не было вопроса, но я ответила: - Так и будет. Окно с грохотом распахнулось, цветной витраж разлетелся многоцветьем осколков, рама треснула и обе створки вылетели наружу. - Лети. Загон открыт. Твое предназначение ждет тебя. ___________________________________________________________________________ Держась против ветра, я пригнулась и коснулась ладонью плотного наста. Моя бледная, с едва заметными синими прожилками вен кожа почти не выделяется на фоне снега. На север, сливаясь с горизонтом, простирается бесконечная, выбеленная равнина, в которую переходит иссеченное расщелинами плоскогорье, с юга примыкающее к взмывающим ввысь пикам Эред Энгрина... Я вздохнула, глубоко втянув неимоверно холодный воздух. Добыча явно что-то почувствовала, потому что ветер пах страхом. Сelva. Laman. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь, чувствую, как невольно напрягаются мышцы ног. Нет… Не сейчас. Еще нет… Внизу, под снежным барханом, на вершине которого я прячусь, сбилось в кучу от ветра стадо. Животные явно нервничают, несмотря на свои размеры. Снежный бык, редкая порода... В этих горах все живое с рождения обучается цепляться за жизнь, и эти создания ничем не отличаются от остальных. Могучие легкие, чтобы дышать разряженным воздухом, огромные грудные клетки, сильные ноги - каждая толщиной с талию человека, пара витых рогов, лохматая, длинная шерсть, толстая шкура, копыта размером с человеческую голову... Удар такого копыта мог бы с легкостью переломить позвоночник йоргу. Я наблюдаю за их передвижением по равнине уже три дня. Сокращаю расстояние, внимательно следя за направлением ветра, приближаясь к ним по чуть-чуть. Целыми днями стадо занято выкапыванием из-под снега прошлогодней травы и всегда выставляет сторожей. Но сегодня это им уже не поможет… Я оценила дистанцию, как приемлемую, еще утром, но по своему обыкновению, все оттягиваю момент, смакуя это чувство… Ариэн проделала уже половину пути по небосклону, а я по-прежнему всем телом прижимаюсь к снегу. В моих руках нет оружия… Я сама — оружие. Мысль промелькнула и исчезла так же быстро, как появилась. Она была неуместной, а потому — неприятной. Ледяной ветер свободно ласкал кожу, но это никогда мне не мешало, как и отсутствие какой-либо одежды. Я держу рот закрытым, и единственный тонкий след пара поднимался из ноздрей. В Железных Горах на этих высотах было ужасающе холодно, даже для немногочисленных коренных обитателей этих мест здесь существует тысяча способов умереть и без вмешательства хищника. Хищник. Вот что я такое. Существо, созданное для баланса… Жизнь должна ограничивать себя самостоятельно, иначе мир задохнется… Так Он говорил... Я мотнула головой, прогоняя незваные воспоминания. Откуда они, эти лишние мысли, и почему сейчас? Усилием воли я раздраженно заперла их в дальнем уголке сознания, чтобы вернуться к ним когда-нибудь потом – я же на охоте, а на охоте нет места мыслям и воспоминаниям – есть только охотник и его жертва. Моя жертва… Но ощущение момента было испорчено. Непередаваемое ощущение доступности жертвы, которым я наслаждалась полдня, моей тайной власти над ней — ушло. Лохматые звери заволновались. Вожак стада – огромный могучий бык - застыл, его величественный рогатый профиль ярко вырисовывался на ослепительно-белом фоне… Мои расширенные зрачки сузились и стали едва различимы в желтых радужных оболочках. Сейчас. Я выскочила из укрытия, словно выпущенная из лука стрела. Ноги бешено заработали, поднимая на ветер снежную пыль. Ноздри горели, с силой втягивая холодный воздух в сильное, поджарое тело, уже начавшее изменяться... Звери тут же сорвались с места и понеслись, удирая от несущегося к ним хищника. Однако я все равно приближалась, почти летя над толстым снежным покрывалом. Бедра уже пылали от невероятного напряжения, а сердце бешено колотилось, разгоняя застоявшуюся кровь – все эти дни я воздерживалась от пищи, очищая эрдэ, выслеживая стадо и готовясь к этому моменту… Вот оно - мое чистое состояние... Звери отчаянно рвутся к закованной в лед реке, массивными телами легко прошибая воздвигнутые ветром сугробы, но я все равно быстрее... На этой дистанции им не уйти. Пальцы ветра путаются в моих длинных волосах, обнимая вздернутые острые плечи, наполняют крылья пронзительным холодом, с легкостью приподымая и неся меня над снежным полем, так, что ноги практически не касаются толстого наста… Я обгоняю самого медленного, вклиниваясь в стадо - пусть Карх и его прихвостни убивают слабых, сегодня я охочусь одна, и у меня иная цель… На фоне яркого снега мои длинные железные когти сверкают, словно звезды, окутанные ночной чернотой, как будто сделаны не из металла, а из грубой, бездонной тьмы — каждый раз, выпуская их, я благодарю Того, кто выковал для меня это чудо… На столько острые, что кажется, будто вокруг них начинает кровоточить сам воздух... Когти оставляют широкие рваные раны на боках животных, снег мгновенно окрашивается кровью, еще более разжигая панику стада. Группа разбивает строй, бросившись врассыпную от несущегося среди них ужаса... Но сегодня я не обращаю внимания на легкую добычу, полностью сосредоточившись на быке. Зверь почти два къола в холке, огромная масса чистых мышц, двигающихся на поразительной скорости. Я бросаюсь за ним, болезненно-остро наслаждаясь тем, как горят от перенапряжения мышцы ног... Страх зверя заполняет ноздри, разжигая кровавое безумие, уже и так неистово пульсирующее в моих венах… Да, вот он, момент, ради которого я и живу… Бык резко вильнул в сторону, пытаясь оторваться. Но жуткое бледное существо уже прыгнуло, поймав шею животного вытянутой рукой и в то же мгновение уселось на его холке, крепко обхватив ногами толстую шею. Бык взбрыкнул, пытаясь сбросить с себя не в меру гибкого хищника, разорвать его хватку на своей шее, лягаясь всеми четырьмя острыми копытами сразу и издал хриплый, кашляющий рык, призывая на помощь стадо. Но тут что-то с ужасной силой врезалось в висок животного, раздался треск кости, и бык споткнулся, еще раз шарахнувшись в сторону. Удар был такой силы, что могучие передние ноги животного подогнулись, и он рухнул на колени, пропахав мордой снег, извергая из пасти и ноздрей хлопья розовой пены, окрашенной кровью из прокушенного языка. Хищник, сидевший на нем, вонзил свои кривые когти в могучую, увитую мышцами шею, с неожиданной для такого тонкого и гибкого создания силой притянув ее и прижав зверя к земле. Алхар… Бык завопил и забился, дергая ногами, пытаясь подняться. По-прежнему сидевшее на нем существо раскрыло пасть гораздо шире, чем это казалось возможным, обнажив множество игольчатых зубов и припало к глотке животного. Ловко орудуя крючкообразными когтями, оно разрывало трепещущую, красную плоть клыками и утробно урчало, словно голодная лесная кошка… Я глотала насыщенную жизнью кровь, чувствуя, как горячая алая жидкость струится по лицу и телу, и наслаждение убийством захлестывало меня горячими волнами, накатывавшими без перерыва, одна за другой... Огромная гора мышц подо мной содрогалась все реже, гигантское копыто лягнуло воздух последний раз, и затихло. Энг… Энго эрдэ. Могучее сердце зверя остановилось. Я выпустила безвольную голову быка и запрокинула свою. Все еще переполненный возбуждением от погони, хищник во мне взревел о своём триумфе в холодный, пустой воздух, извергая в него кусочки плоти, крови и шерсти из своей пасти. К тому времени остальное стадо было уже далеко, удирая по льду реки на возвышенность. Мой рык далеко разнесся по снежной равнине. Я посмотрела вниз, на свою добычу и невольно оскалилась. Сила этого могучего зверя насытила кровь, и теперь мое сердце вновь колотилось в тяжелом, волнующем унисоне со всем миром... Мое чистое состояние… Еще одно небрежное движение железных когтей – и туша начала парить, когда кровь ключом хлынула из вскрытого бока. По локоть погрузив руки в горячую, влажную плоть, я оторвала плечо вместе с лопаткой. Мясо снежного быка жирное, достаточно жирное, чтобы удовлетворить насущные потребности эрдэ любого хищника – даже такого, как я. Проигнорировав остекленевшие глаза быка, пустые и быстро остывающие, я оторвала широкую полосу мяса и с жадностью впилась в нее, откусывая огромными кусками и глотала, практически не жуя, восполняя энергию, потраченную во время погони. И только утолив первый голод, я заметила, что ветер принес тревогу. Отрываться от пиршества не хотелось, но я все же подняла голову, небрежно размазывая кровь по подбородку. Что-то приближалось. Глухо и недовольно зарычав, существо поднялось, распрямившись во весь рост, словно бросая вызов. Обнаженное, бледное, как снег, с ног до головы покрытое кровью, с тяжело вздымающейся грудью, облепленной пропитанными той же кровью длинными волосами, оно являло собой ужасающее, но в то же время - завораживающее зрелище… Зверь внутри него был все еще возбужден и бдителен, все еще наполнен удовольствием от совершенного убийства и дышал жаждой нового. Вдалеке, темным пятном на бледном небе что-то приближалось. Оно летело быстро, то описывая круги над равниной, то резко снижаясь, словно высматривая что-то на снегу... Я небрежно обтерла лицо, еще больше размазав кровь по волосам. Каждая мышца была по-прежнему напряжена, каждый волос стоял дыбом. Я громко и раздраженно зарычала. Лучше бы это были хорошие новости... ___________________________________________________________________________ Огромная, пропахшая падалью туша, подымая настоящую метель взмахами своих кожистых крыльев, тяжело плюхнулась в соседний сугроб и протестующее заревела. Все тхэнни плохо переносят морозы, да и разреженный горный воздух явно не шел им на пользу – особенно молодым. Этот же явно был молод, судя по размерам и желтым проблескам на чешуе. Единственная фигура стояла на его спине, держась за борт большой открытой корзины-седла, закрепленной на спине, между крыльями монстра широкими кожаными ремнями. Наездник был закутан в меха, невысок, непомерно широк в плечах и длиннорук. Иртха. Спутанные рыжеватые волосы разметались от холодного ветра, когда он спрыгнул в снег, сорвал с головы лисью шапку и неловко склонился в поклоне. — Гхой-Итерэми… — почтительно произнес новоприбывший сквозь вой ветра, когда ящер позади него вытянул шею и широко распластав уставшие крылья, издал хриплый, каркающий рев, полностью поглотивший его дальнейшие слова. Могучее разгоряченное тело пробило глубокую полынью в снегу, расплавляя и испаряя его, превращая сугробы в жижу. Вытянутая морда ящера обратилась в сторону туши снежного быка, огромные ноздри затрепетали, почуяв свежую кровь. Орк вновь попытался было что-то сказать, на этот раз своему подопечному, но звук его речи снова был заглушен, - жутким, на грани слышимости, воем, на верхней ноте перешедшим в зловещий хохот. Я даже не сразу поняла, что этот жуткий звук исходит из моей глотки. Зверь во мне все еще не остыл, и заявлял свои права на добычу перед другим хищником. Ящер дернулся, отвернув голову от туши и смерив меня немигающим змеиным взором, пригнул голову и сложил крылья, выражая покорность альфа хищнику. Сообразительный... - Л'ахх-иргит, - выплюнула я, не скрывая свой гнев. - Я же просила не беспокоить меня пару недель! Огромный орк в подбитой мехом толстой зимней одежде походил на отъевшегося тюленя. Но не смотря на это, Гхургх как-то умудрялся выглядеть как обычно - грозным и энергичным, а его маленькие, глубоко посаженные глаза светились радостью, хотя подходить ко мне он благоразумно не спешил. — Новости из Твердыни, хозяйка! Говорят, Великий Орк прибывает с Севера! Будет большой совет! Наместник призывает нас! Я сплюнула на снег кровью и мрачно осведомилась: — Прямо сейчас? Орк пожал плечами и криво ухмыльнулся, обоими руками гладя основание шеи огромного ящера: — Так и сказал. Я покачала головой и бросила грустный взгляд на тушу снежного быка. Удовольствие от убийства и жажда нового сменились оцепенением, тупой болью разочарования. С трудом я вернулась в свое обычное, спокойное состояние. Волоски на теле расслабились, только когда я прыгнула, закинув себя в седло на спине драконоподобной твари. — Доброе убийство, Горвен? — как ни в чем не бывало осведомился орк, залезая следом по согнутой обученным ящером лапе, и широкая улыбка расплылась на его большом, татуированном лице. "Ужасная дева". Так меня называют синдарские пленные, и похоже, еще одно имя приклеилось... — Просто доставь меня к Нему, Гхургх, - пробормотала я, сворачиваясь клубочком среди шкур, пока огромные чешуйчатые крылья поднимали нас в воздух. Он зовет, а это значит - я нужна Ему. Охота подождет.