когда деревья были большими

Когда-то давно, когда деревья были большими, помыслы Комиссии казались чистыми, а мир вокруг был не таким сложным, Наган шепнула ей на ухо: — Будь осторожнее, и не дай им себя сломать. Пообещай мне, хорошо? Можно было бы отшутиться и свалять дурочку, как сама Леди и научила, выдать что-то в стиле «Дай уехал в Китай и сказал «никому не давай». Только кохай была непривычно хмурой, не назвала «Чемпионом», а просто смотрела слишком грустно и больно, так что под лопатками закололо от предчувствия скорой беды. — Хорошо, — крылья за спиной тревожно трепещут. Леди заключает маленькую Ястреб в самые теплые, крепкие и надежные объятья. От Леди пахнет оружейной смазкой, горечью и чуть чем-то медицинским… стерильным. В четверг Леди Наган устраивает кровавый ад в стенах Комиссии. Когда-то давно, когда все было не таким чертовски сложным, а маленький мир Ястреб (а может и не Ястреб еще, может это была Кейго) идеальным и выдуманным, этот отчаянный протест против системы казался злой и бессмысленной шуткой. Только никто не смеется, а чужие органы далеко не красивым месивом были размазаны по стерильно белым стенам. Ястреб не хочет этого помнить, но смотря на собственные алые перья на белом кафельном полу ванной ассоциативный ряд сводится только к тому злосчастному четвергу, когда у Наган сорвало резьбу. Пообещай мне… Прости, кохай, и тебе тоже пришлось соврать. Но справедливости ради, Ястреб думала, что будет крепче и выше этого, а вместо этого, пару раз с не самыми здоровыми намерениями летела камнем вниз с высоток и раскрывала крылья только у земли. И то не по своей воле. Птичьи инстинкты работают немного на опережение здравого смысла. Внутренняя хищная птичка, что так упорно травит Сираха-сан каким-нибудь зоокумарином, больше десяти лет к ряду, упорно не желает помирать внутри и выторговывает себе когти и скрытые птичьи повадки. Которые скорее загоны не иначе вселенского масштаба. Воздух здесь тяжелый и спертый, зеркало запотевает из-за пара от горячей воды, Ястреб щедро выливает в большую пузатую ванну пены и меланхолично наблюдает за тем, как та не спеша покрывает всю поверхность. Пушистая и белая. В детстве такой роскоши не было. В детстве роскошью была вода в принципе. Если кто-то из родителей удосуживался ее оплатить по счетам. Наган когда-то рассказывала, что с первой зарплаты арендовала себе джакузи и залила его до краев шампанским. — Ох, Чемпион, мерзость дикая была. Но само осознание того, что ты плаваешь в чертовом джакузи в чертовом шампанском, самое лучшее на свете, — она хитро подмигивает и обнимает за худые плечи еще-не-Ястреб. — Обещаю, на твое восемнадцатилетее закажу такой же! Восемнадцать лет Ястреб праздновала на своем патруле, гоняясь за каким-то вором из ювелирного… Герой распускает волосы и перешагивает низкий бортик. * Когда-то давно, когда деревья были большими, ее мир нерушимым, когда она еще не встретила Даби… Все было гораздо легче. С Даби неожиданно все простое перевернулось с ног на голову и покатилось по наклонной, как Сизифов камень. С Даби нужно было быть начеку двадцать пять на восемь и не терять бдительность, это чокнутая злодейка должна была подпустить ее к себе слишком близко, а не на оборот… Идея же провальная была с самого начала. Еще со встречи в баре где было много горящих синим пламенем шотов и еще больше острых, как лезвие улыбок и не самых приличных намеков. — Спасибо, — смотря на очередной шот самбуки бормочет Ястреб заплетающимся языком. Естественно, для вида. — За «спасибо», ебут красиво, Птичка, — на распев тянет пирокинет и ловит своими длинными пальцами Ястреб за подбородок. — А где мой конфетно-букетный период? — скалится герой в ответ, когда чужие чересчур длинные ногти царапают скулу. Стоит сказать спасибо быстрому метаболизму за то, что надраться как следует она никогда не сможет. — Как-то это все неприлично. Даби наигранно сокрушенно цокает языком. — Герой, ты такая зануда. На дворе именно тот век, когда быстрый перепих с кем-то при первой встрече не самое позорное, — водопад темных волос слегка отсвечивает демонически синим из-за яркой вывески, что маячит за спиной преступницы. Даби опрокидывает в себя очередной шот. — Или противно со мной? Боишься запачкать перышки? Ястреб прикрывает глаза и прижимается губами к ненормально горячей ладони пирокинета. — Хочу узнать тебя поближе, — пуская в ход свою самую очаровательную из арсенала улыбок, мурлычет герой. — Да и плюс, трах в туалете не мой профиль. Что скажешь на счет лав-отеля? Кажется, Даби удовлетворяется таким ответом и отнимает ладонь от лица Ястреб. Вот это ногти! А ее Комиссия гоняет с вечным подпиливание когтей. У Даби нарощенные сантиметров пятнадцать на правой руке, со всеми возможными стразами, клипсами и аляповатыми рисунками с изображением синего пламени на черном фоне. На левой, потрескавшийся черный лак и ногти под корень. Мысль о том, что предложение быстрого перепиха в туалете было далеко не шуткой, скребет черной кошкой по черепной коробке. — Я свяжусь с тобой, когда это будет необходимо, — меланхолично и словно бы совсем не пьяно произносит пирокинет на прощание, поднимаясь с высокого барного стула. — Ловлю на слове, касательно лав-отеля, Птенчик. Острые шпильки стрипов для пол-денса стучат по немытому, явно с допричудной эры, полу. Ястреб с сожалением отмечает, что ее собственная обувь безбожно липнет при каждом шаге к этому самому полу и… еще. Возможно устойчивостью к алкоголю обладает не только она. Это будет интересно, думает она в тот момент. Это будет классно, игра в шпиона и она на этой сцене Джеймс Бонд, только на кону стоит слишком многое и наебать себя фальшивым драйвом приключения не выходит. Встречи в лав-отелях, на заброшенных станциях, чаще ночью, реже днем. Когда сыро, мокро, холодно, когда все эти танцы на коленях начинают вызывать лишь головную боль, когда от собственной нарисованной улыбки начинают ныть скулы, когда мазать себя, как чертово масло на хлеб по всем плоскостям становится невозможно, Ястреб осознает четко, в какой-то момент она крупно проебалась и подпустила Даби к себе ближе, чем должна была. Приблизительно в этот момент, когда та невзначай приобнимает ее за плечи при очередной встрече. * Когда-то давно, когда деревья были большими, когда перспектива сытого ужина покрывала с лихвой любую адскую тренировку Ястреб (точнее, Кейго) верила в то, что все будет хорошо. «Хорошо». Это самое «хорошо» ломает ее сущность на пополам. Мысль о том, что из нее что-то лепят и сами не знают что, приходит запоздало годам эдак к двадцати. Улыбайся шире. Не полней, спрячь когти, за неповиновение удары. Не такие, как у отца. Отец по лицу всечь мог и нос сломать, и ключицу, и руку, зависело от настроение. Кости то легкие, птичьи. Тренера из Комиссии били так, что синяков не видно. Били так, чтобы лицо не задеть. — Красота — это товар, — Сираха-сан протягивает платок, а Ястреб понимает, что даже заплакать не может. Больно, обидно, гнусно и не по-человечески. — Ты согласна со мной, девочка? Ха-ха, у девочки нет имени, только геройская кличка. С другой стороны, она не как мать или отец, не подыхает на задворках мира, не ведет асоциальную и маргинальную жизнь. Ей ведь дан шанс. А это привилегия, это хорошо! Даже отлично. Колени не твердые и дрожат, а улыбка, та самая лучшая в ее арсенале растягивает губы так натурально и естественно, что никто не прикопается. — Конечно, — срывается с ее губ. И Сираха-сан остается довольной. * Когда-то давно она не умела мастерски себя наебывать, а потом в импульсивном порыве купила квартиру на отшибе. Маленькую, крохотную и превратила ее в настоящий птичий рай, где могла есть сколько угодно, чирикать сколько вздумается и шлепать по голому полу босыми ногами и цокать когтями. Большая квартира, подаренная Комиссией скорее осталась существовать для вида. Нужно же где-то хранить бесконечные геройские костюмы, нужно же куда-то приводить журналистов и… Даби она тоже любезно показала именно эту большую аскетично пустую хату. — Если ты тут появляешься хотя бы три раза в неделю — это гребанное чудо, Птица. — Ну да, диван в офисе удобнее, каюсь, но дел так много, а сюда лететь далеко, — привычно легко отшучивается Ястреб, в попытках найти пульт от полов с подогревом. — Ага, как хочешь, — меланхолично откликается злодейка, открывая вишневый йогурт у которого, благо, срок годности еще не подошел к концу. — У меня тоже куча консперативных квартир. И это звучит почти, как признание. * Пена медленно лопается, а головная боль не отпускает. Ястреб лениво свешивает крылья с бортика ванной и притягивает колени к груди. В голове царит белый шум, в голове обрывки-лоскуты чего-то важного. Такого, как отчеты за сегодня, такого, как миссия, такого, как глупое чувство в груди, такого, как… … чужое присутствие. Рой алых перьев сотней смертоносных клинков направлены в секунду на незванного гостя. — Обычно перед тем, как заявиться к кому-то звонят или предупреждают о своем визите, — потирая переносицу произносит герой. Она говорит это так, словно нормы приличия имеют значения у этой женщины. — Я звонила и стучала, — цокот стрипов по кафельному полу отдается гулким эхом в стенах ванной комнаты. — А ты не пришла на встречу. Даби плавно отодвигает одно из перьев, повисших в воздухе прямо напротив ее левого глаза, и сокращает расстояние между собой и Ястреб до минимума. — Понедельник день тяжелый, — пожимает плечами герой и снова позволяет перьям собраться в могучие крылья. — И не такое забудешь. — Сегодня пятница, — разочарованно выдыхает пирокинет, устраиваясь на бортике ванной и щедро зачерпывая пену ладонью. — Не расскажешь, что выбило из колеи моего любимого двойного агента и тройную дрянь по совместительству? Ястреб смеется и притворно бьет себя кулаком в грудь, звук выходит слишком громким и гулким. Словно за грудиной у нее пусто-пусто. — Ты поражаешь меня в самое сердце, горячая девчонка. Но за сравнение с Вдовой респект, она мне нравится, — устраивая подбодорок на бортике ванной и хитро смотря в бирюзовые глаза, изрекает Ястреб. — Не уходи от темы, — сдувая пену с ладони, стоит на своем злодейка. — Тяжелая неделя, я замоталась, — игриво царапая когтями чужую руку, валяет дурака герой. — Не составишь мне компанию и не поможешь мне расслабиться? Даби кривит красивый алый рот в подобии ухмылки. Скобы порядочно ограничивают ее мимику, но зачастую если смотреть в глаза ей, можно прочесть куда больше. Носила б ты очки, дорогая… Желательно темные. — А как же твой, так называемый, конфетно-букетный период? * Это стоит списать на невообразимый талант забираться юркой змеей куда-то в душу, Ястреб честно верит, что змея в Эдеме носила имя Даби и соблазнила Еву одним взглядом и каким-то томным неприличным звуком. Ева сорвала яблоко, а заодно в придачу выболтала все что было у нее на душе касательно Адама, Лилит и Бога. Но это так, тупые теологические рассуждения. — Женщине всегда тяжелее, — Ястреб подтягивает ноги к груди и упирается лбом в колени. — Ты должна быть прекрасной, чудесно пахнуть, даже если изляпалась в крови по локоть. Должна быть худой, но не слишком. Подкаченной, но не перекаченной. Всегда улыбчивой, никакого ПМС и раздражения. Всем вокруг должна. Вышло как-то грустно. Кончики крыльев мокнут в горячей воде, пузырьки в ванной медленно лопаются. Она не должна была это говорить. Когти на ногах скребут дно ванной. Пора их подпилить да не хочется. — Если ты мне пытаешься сейчас сказать, что до пизды толлерантное общество, нихера не толлерантное, Америку ты не открыла. Уровень воды поднимается, а потом Ястреб чувствует, как чужие ноги задевают её. — Ты залезла в ванную в одежде? — Мы не об этом сейчас говорим, — Даби брызгается и откидывается на бортик. Белая майка быстро намокает и сквозь нее видны потемневшие грубые ожоги и золотые скобы. Последние привлекают внимание по ним хочется поскрести когтями или лучше содрать. Ястреб, если честно, не определилась. Стрипы остаются лежать на кафельном полу. Ну хоть так… — Почему я вообще с тобой это обсуждаю? — Лицо у меня такое, — Даби жмет плечами и снова зачерпывает пену ладонью. — Внушающее доверие. Ястреб фыркает от смеха и вытягивает ногу настолько насколько может, при учете того, что теперь свободного пространства значительно меньше. Даби ловко ловит ее за ступню и беспардонно устраивает ее на своем плече. — Миленько, не дашь номер своей педикюрщицы? — поглаживая поджимающиеся пальчики на ногах героя интересуется пирокинет. Когти отросли за этот месяц прилично, скоро будут продирать даже самую прочную ткань чулок. — Очень смешно, — пяткам щекотно и попытки убрать ногу из наглого захвата не венчаются успехом. — Я серьезно, твои когти классные, — целуя выступающую косточку стопы, признается Даби, прикрывая глаза. — Плюс у меня фетиш, на маленькие ножки. Вау. Новое откровение за этот странный вечер. — Второй самый разыскиваемый человек в Японии целует мне ноги, — неверяще со смешком выдыхает Ястреб. — Чем еще удивишь? — У меня умелый рот и пальцы тоже, — хищно сверкая бирюзовыми глазами из-под густых ресниц, понижая голос до интимного шепота, произносит Даби. — Интересует? * До спальни ее несут на руках, и если честно Ястреб даже не может припомнить, когда в последний раз такое было. Если было вообще… Хей! Это ее привилегия опрокидывать любовников на койку, а с ней такого еще никто не делал. Ладно, стоило признать, что до этого Ястреб ни разу в жизни не спала с женщиной, так… Она цепляется когтями за светлую мокрую майку и кажется где-то оставляет на ней дыры когтями. Утопать в огромном мягком матрасе оказывается приятно, особенно, когда именно к этому самому матрасу прижимает разгоряченная (во всех смыслах этого слова) невероятная женщина. Даби целуется с огоньком (господи, слишком много огненных шуток на один квадратный сантиметр этой постели). Она не целуется, как мужчина, она не ведет в этом поцелуе. Она отдает бразды правления Ястреб и чуть прикусывает ее губы, когда та слишком увлекается. Влажная майка летит вниз, а за ней отправляются джинсы. — Первый раз с девочкой, Птенчик? — поддразнивает пирокинет оставляя засос под подбородком. — Откуда такие мысли? — крылья, влажные и тяжелые хлопают по матрасу. — Не знаешь куда себя деть, — мурлычет Даби, уютно устраиваясь между широко расставленных ног героя. — И очень старательно делаешь вид, что понимаешь, что и как. Как маленькая девственница. — Иди ты, — прогибаясь в спине до хруста под умелыми горячими руками, невнятно бормочет Ястреб, когда чужие поцелуи достигают груди. — Я отстрапонила одного из топовых героев, ставлю сто йен, что таким не похвастаешься. — Кто знает, Птаха? — смеется над ней эта неугомонная женщина с аурой змеи искусительницы, а потом накрывает ртом затвердевший сосок Ястреб. — Вернемся к этой теме через пару недель? * Момент, когда она оказывается в коленно-локтевой, беспомощно шевеля крыльями Ястреб упускает, только чувствует, как Даби неспеша скользит ладонью меж ее бедер, собирает пальцами выступившую смазку и лениво, медленно, почти небрежно ласкает половые губы, клитор и изредка замирает у сжавшейся звездочки ануса. — В следующий раз, вставлю в тебя пробку, — делится своей фантазией злодейка. — Знаешь, такую порнушную, с синим кристалликом в сердечке. А спереди приклею специальным скотчем вибро-пулю. Или… Устрою в тебя виброяйцо? Что думаешь, Птичка? Ястреб, если честно, в этот момент, вообще не думает. Мозг у нее вылетел в трубу еще минут пять тому назад. — Может как-то без яиц? — невнятно пуская слюни на простыни, стонет она, когда длинные пальцы проникают чуть глубже. Ястреб кончила уже дважды, ей настолько хорошо и настолько не хочется прерывать контакт, когда вторая рука зарывается во влажные перья, сгребает их в горсть у основания. Игра температурой, плюс изогнутые под новым углом пальцы внутри. Герой скулит, сводит дрожащие бедра и кончает в третий раз, позорно растекаясь на простынях. Она чувствует себя безвольной кучкой перьев и оголенным нервом способным вот так часами бессвязно скулить на чужих пальцах. — Еще раунд или пощадить тебя? — прижимаясь грудью к крыльям и облизывая чувствительное местечко за ухом, мурлычет Даби. Слова настолько позорно не желают собираться в конструктивное предложение, что это даже пугает. Язык во рту тяжелый и неповоротливый, а в ушах звенит. Ястреб прикрывает глаза, давая себе пережить очередную волну и восстановить дыхание. Даби терпеливо ждет, играясь с крыльями, особенно с мелким пухом у косточек. Нежно поглаживает, теребит в пальцах и царапает кожу острыми длинными ногтями. — Как-то не по-геройски оставлять тебя без разрядки, — наконец выдыхает Ястреб. Из горла Даби раздается пугающий утробный почти звериный звук. Он отдается вибрацией по спине и заставляет разгоряченную кожу покрыться мурашками. — Что ж, Птичка, — наконец отлипая от ее спины, задумчиво тянет злодейка. — Удиви меня. * Она шумная и не настолько чувствительная, а еще у нее проколот капюшон клитора и, господи боже мой, это заводит. Ястреб несмело прикасается кончиком языка к золотому колечку в капюшоне, задевает возбужденный клитор и ловит каждый шумный вздох Даби. Она мокрая, потеки влаги на внутренней стороне бедер тускло поблескивают в неясном освещении спальни. — Он не кусается, — откидывая тяжелые темные волосы за спину, насмешливо хмыкает пирокинет. — Ты можешь быть смелее, Птаха. Не твердые колени Даби утопают в мягком матрасе, в уютном полумраке видно, как на фоне темнеющих ожогов ярко почти потусторонне сверкают ее глаза, словно подсвеченные адским пламенем изнутри. — Сделай скидку на то, что это мой первый раз, — опаляя жарким дыханием нежную кожу бедер, заигрывает Ястреб. — М-м-м, ты талантливый человек и уверена, что талантлива и в этом, Птенчик, — зарываясь пальцами в ее волосы резюмирует злодейка. — Давай, ты же не хочешь, чтобы я умерла от скуки? Ястреб на пробу повторяет свое первое прикосновение. Не спеша обводит клитор кончиком языка и прижимаясь к нему губами, поигрывая с золотым колечком во рту. Даби стонет громко и несдержанно, толкает бедрами навстречу, когда Ястреб буквально усаживает ее к себе на лицо, ритмично вылизывая. Жаркая, мокрая, терпкая на вкус. Герой проталкивает язык глубже в узкое влагалище и крепче сжимает пальцы на чужих бедрах, буквально царапая кожу и оставляя на ней глубокие алые следы. Пахнет чем-то паленным, судя по запаху простынями. Даби несдержанно вскрикивает в очередной раз, а потом Ястреб ощущает, как бедра под ее пальцами начинают мелко подрагивать. Мышцы живота сокращаются, а терпкой влаги во рту становится больше. * Розовый теплый рассвет зарождается над городом. Ястреб отстраненно отмечает тот факт, что на пояснице у нее расцветает отпечаток ожога от ладони, а простыни прожжены в паре мест. Не то чтобы это те факторы, которые сильно ее беспокоят. Гораздо приятнее и интереснее смотреть сейчас, на свернувшуюся под крылом у нее Даби, которая прячется от первых назойливых солнечных лучей, утыкаясь носом в ключицу героя.