Они желают жить

То было истинное мщенье - Бессмысленно себя не жгут: Людей и гор самосожжение - Как несогласие и бунт. © В.С. Высоцкий

      В ушах раздаётся протяжный звон. Мышцы скрипят от натуги. Легкие заходятся в хрипах и кашле, а во рту, ноздрях и горле застревает вкус горечи и собственного пота. Не слышно, как приземляются на асфальт и землю кроссовки. Ты словно бы должен лететь, но время быстрее тебя. Для времени мы все всего лишь земляные черви, что никогда не поднимутся в небо. Вот и ты не летишь, а только плетёшься. И только твоё зрение быстрее времени замечает в дали дым.       Дым пожарища. Эти чёрные клубы пепла, летящие в небо. Мышцы начинают орать от боли, а легкие не чувствуют воздуха, а ты все ускоряешься, мечтая отдать все на свете, чтобы уже быть на месте.       Чтобы там оказаться! Пусть испарятся все эти серые кривые здания! Там!.. Ведь там они!..       Никогда ещё так сильно не разрывалось сердце. Это вовсе не усталость и не боль, и не недостаток воздуха. Тут чужие крики родными голосами врываются в сознание, отключая мозг и разгоняя сердце. То самое сердце, что в дружбу и преданность к ним, а они там!       Это в глазах адским пламенем встает. Красные вспышки за секунду высушивают кожу страхом. Страхом не за себя, а за тех, кто внутри. За тех, кто отчаянно глотки свои надрывает и просит о помощи, изнемогает от боли.       А вокруг целая толпа. Вокруг люди, что шепчутся, но не тянут рук помощи. Ты же не руками туда тянешься. Ты всего себя в огонь закидываешь, не обращая внимания на дым и кашель. Легкие и так не работают, а шрамы от пламени - не страшно. Смерть же? Какая смерть может пугать, когда там те самые близкие кричат не своими голосами? Голосами ужаса, а в нос ударяет запах горелого мяса.       Тебя тошнит. Едкий вкус подкатывает к горлу, но ты мчишься дальше по знакомым коридорам, что сейчас узнаёшь по-прежнему, но с трудом. Кажется, кого-то ты все же находишь и вытаскиваешь, но они молчат и молчат. Они даже не скулят, а ведь раньше то и дело жаловались, когда обрабатывали синяки и ножевые.       Что же это? Это они?       Ты в этом уже не уверен. Ты ни в чем не уверен, кроме того, что не дашь остановить себя. Оттолкнешь все эти руки, что не в помощь к ним тянутся, а к тебе, чтобы на месте задержать, чтобы обратно в пламя это красное не вернутся. Но все они ничто перед тем ужасом, что внутри визжит и не даёт остановится.       Потому ты снова внутри. Снова бежишь, задыхаешься и ищешь. Так отчаянно ищешь и прислушиваешься, а в ушах только звон и треск. Бесконечный треск, который никак не закончится. И жар! Жар такой силы, что невозможно дышать, а ты все бежишь и ищешь. Ты все кричишь, но тебе нет ответа.       Вот коридор заканчивается. Там последняя дверь, что раньше вела в рай, а теперь там адское пекло, в котором ты через небольшое окошко в двери видишь, как они горят. Они лежат, не двигаются и молчат. А ты к ним отчаянно рвёшься, пытаешься снести дверь с петель. Твоё плечо вспыхивает, и крик боли срывается с высушенных пламенем губ. Позади все сильнее разгорается пожар. Тебе уже больно стоять и даже смотреть, но ты упрямо смотришь туда, внутрь. Потому что там кто-то пытается встать. Он из последних сил подтягивается к двери. И ты его узнаешь.       Это человек, что изменил твою жизнь. Он дал ей новый настоящий смысл. А ты предал его. По твоей вине он сейчас там и смотрит, смотрит на тебя через эту маленькую прорезь стекла и горит. Его ноги и тело пожирает пламя, а он не кричит. Зато кричишь ты. Отчаянно зовёшь его по имени и снова врезаешься в дверь. Но она никогда не поддаётся, только пламя сильнее внутри разгорается.       Оно пожирает его. Оно забирает его.       А ты только и можешь что кричать, как маленький ребёнок. Звать того, кто уже закрыл глаза. Звать того, кто уже не очнётся больше никогда, от чего ты приходишь в отчаяние ещё сильнее и кричишь громче: – Сяо Най!       Рыжий вскакивает с кровати, не понимая, где он. В его глазах темно-темно, словно бы он ослеп. Рыжий жадно вдыхает, пытаясь понять, до сих пор ли он дышит дымом, копотью и жаром. Но дышится поразительно легко, только звон по-прежнему стоит в ушах. И треск. Такой отчетливый треск, словно бы он ещё там.       Рыжего снова окатывает ужасом. Он пытается дотянутся до левого плеча, чтобы проверить горит ли оно до сих пор. Но рука словно на якоре. От чего Рыжий в ужасе оборачивается на неё. На секунду он думает, что его держит за руку Сяо Най. Но от этой мысли почему-то не становится легче. Легче становится, когда Рыжий понимает, что за руку его держит Тянь.       Парень не сразу понимает, что Хэ ему что-то говорит. Он смотрит на черноволосого парня, что сидит на коленях у его кровати и пытается что-то ему сказать. Но Рыжий ничего не слышит. Только все своё внимание на чужих глазах фокусирует. Это помогает немного, но он по-прежнему ничего не может понять. Поэтому он ближе к лицу Хэ придвигается, упирается своим лбом в чужой и вдруг вздрагивает, наконец, расслышав чужие слова: – Рыжик, все хорошо. Все хорошо. Это был кошмар... Ты дома. Все будет хорошо. Все закончилось.       Рыжему явно что-то сказать хочется. Он разлепляет губы в попытке заговорить, но у него получается только больше воздуха заглотить и захрипеть громче. И это к лучшему. Потому что к горлу подступают до боли знакомые позывы рвоты. Рыжий сдерживает их какое-то время, закрыв глаза с силой и нахмурив брови. А Хэ все продолжает что-то шептать, горячими пальцами и ладонями обхватывая шею и затылок. Лбом с силой вжимается и шепчет о том, что все будет хорошо, что вот сейчас станет легче и лучше. Он говорит, что это ненадолго и что это скоро пройдёт.       Рыжий отрицательно головой мотает и, наконец, открывает глаза, в которых столько всего непередаваемого человеческими словами плескается, что Тянь замолкает. Хэ тоже снились кошмары прошлого. Потому он легко этот взгляд читает. Хмурится, сильнее стискивая пальцы на затылке и шее. – Нет, - хрипит Рыжий и снова головой мотает. - Не закончится. Нет.       В туалете Рыжий запирается на целых полчаса пока его организм выворачивает себя наизнанку, подобно сознанию, что сделало тоже самое не так давно.       Тянь честно не знает как быть. Его никогда не утешали после жутких кошмаров, и сам он никогда этого не делал. Все до чего он додумывается - согреть молоко на плите, вылить его в кружку и захватить бутылку воды, чтобы отнести все это в комнату. Там он долго сидит, вглядываясь в чужую подушку, на которой отчетливо виден мокрый след от головы. Рыжий обливался холодным потом пока что-то ужасное переживал там, в своём сознании. И Хэ чувствовал себя полнейшим чмом, ведь никак не мог ему помочь. Он мог только ухватиться за его руку и ждать пока эти метания закончатся.       Ждать, понимая, что ты - не просто чмо, а ублюдок. Потому что Рыжику так плохо, что самого изнутри выворачивает, но даже так на чужое отчаянное имя из его губ Хэ начинает распирать от злости. Он столько раз звал этого «Сяо Ная», что Тяню в какой-то момент показалось, будто он действительно готов схватить пистолет из комнаты и поехать искать этого парня.       Но Рыжий открыл глаза таким разбитым, таким напуганным и поломанным, что собственная злость быстро сдала позиции. И пусть Тянь последнее чмо и ублюдок, он не посмеет сейчас ему что-то ляпнуть.       Сейчас главное - Рыжего на плаву удержать. Потому что Хэ как никто знает, как после таких кошмаров кроет мыслями о собственной смерти. – Рыжик, ты как? Ложись обратно, - говорит Тянь, стоит рыжему парню переступить порог комнаты.       У Рыжего болезненно бледное лицо, которое выделяет его нахмуренные рыжие брови на лице ещё сильнее, когда он смотрит на кровать. Его снова начинает мелко потряхивать от одной мысли, что он снова может заснуть. – Нет. Пошли на кухню, - горло дерёт от криков и едкой рвоты, что кажется разворочила всю гортань, выбивая себе путь наружу.       Рыжий отказывается от стакана молока и глотка воды, влет затягиваясь смогом чужих сигарет. Пять сигарет уходят меньше чем за десять минут. Тянь на это ничего не говорит. Только вытяжку на всю мощь включает и вдыхает глубже. Рыжему кажется, что Хэ это делает, чтоб ничего у него не спросить. Он бы тоже ничего у себя не спрашивал. Но в голове по-прежнему трещит огонь и вдруг отчетливо раздаются чужие слова: «Такое нельзя рассказать, Хэ. От такого можно только бежать».       Но сил бежать уже нет. Рыжий это чувствует. Он так отчаянно бежал к огню, что любой мотылёк позавидовал бы, но все равно опоздал. Он так яро шёл в ногу со своим прошлым, переходя на бег, что в итоге обогнал, получая, как месть, нож в спину.       Но вот сейчас. Именно в этот момент, Рыжий идёт не своей дорогой. Это чужой путь, на который его пригласили: предложили молока, воды и вновь попытаться уснуть. На этой чужой дороге Рыжий не один. И, как ни странно, он никуда к бежит. – Ты слышал о пятнадцати бойцах улиц? - Рыжему казалось, что слова придётся выдавливать через силу, но они начали выливаться из него подобно лишней воде из стакана, когда Хэ вдумчиво кивнул, будто что-то припоминая. - Я один из них.       В серых глазах проносится понимание в перемешку с ужасом. Рыжий их отчетливо видит, потому что Тянь от него их не прячет, а наоборот очевиднее делает. Потому что искренность должна быть обоюдной даже в паре повествователь-слушатель. – Но ведь они все?.. – Да, все. Все были убиты 8 ноября два года назад. – Но ты... – Да, я был тем самым единственным везунчиком, что не погиб. Я предатель, - Рыжий не чувствует ничего, когда говорит это. Ему поразительно легко. Он произносит слова так же свободно, как выдыхает облака дыма из своего рта.       Но на Хэ Рыжий не смотрит. Глаза почему-то не готовы повернуться в его сторону и увидеть то выражение лица, что вызвали эти слова. – Я убил их.       Снова и снова в ушах трещит огонь и раздаются чужие крики, словно вспышки нового пламени, что разгорается все больше и больше...       Но все перебивает чужое прикосновение. Тянь аккуратно забирает из чужих пальцев докуренную сигарету и тушит ее о столешницу рядом со стаканом молока. Рыжему на секунду кажется, что стекло почернеет, как окна в том месте, когда вместо здания было только пепелище. – Посмотри на меня, Рыжик, - пальца Хэ цепляют чужой подбородок, и на них Рыжйи отчетливо чувствует запах выкуренной до фильтра сигареты. Словно не он, а Тянь смолил одну за одной, опустошая пачку. - Не отводи взгляд, посмотри на меня.       В выражении Хэ ничего не поменялось. Только взгляд стал суровее, тяжелее, а кожа будто бы бледнее. – Ты смотришь, и ты видишь перед собой настоящего убийцу. Я убивал выстрелом из пистолета, оставляя в чужих телах палённые пули, разрывающие чужую плоть. Я вскрывал животы, пронзал сердца и резал горло. Я ломал хребты и вдавливал кадыки в чужую плоть. Я слышал, как от моих приказов кричали и умирали люди. Ты смотришь на настоящего убийцу. А ты, Рыжик, ты кто угодно, но не убийца. –...Почему ты так уверен? - шепчет Рыжий, не узнавая свой голос и продолжая смотреть, хотя пальцы с его подбородка уже убрали. - Ты обо мне ничего не знаешь. – Я знаю, что ты отказался быть убийцей, - тихо, но уверено отвечает Тянь. - Ты не прельщен властью над чужой жизнью. Ты не убийца, Рыжик.       Хэ Тянь отводит взгляд, раздумывая. Ломая брови, вдавливает кожу на шее куда-то глубже, заставляя ее побелеть. – Я впервые убил когда мне было восемь. Это был самый отвратительный момент в моей жизни. Мне пришлось застрелить человека, что похитил меня и навёл пистолет на моего брата. Я уже даже лица его не помню, но могу в точности описать его спину: кожаная куртка с потертостями коричневого цвета, дыра от пули в позвоночнике, запах горелой плоти. Чтоб его застрелить я стоял почти вплотную к нему. Он упал на меня... - Хэ на какое-то время замолкает, собирается с силами. - Его кровь стекала на моё лицо. Мне казалось тогда, что я в ней захлебнусь. Я неделю после этого выплёвывал все, что в меня запихивали из еды и лекарств, потому что чувствовал привкус крови.       Рыжий смотрит и видит, как Хэ ломает. Обычно холодные насмешливые черты лица вдруг обретают выразительность. Тянь бледнеет и каждая лицевая мышца при рассказе дергается, словно рвётся. – После того случая Хэ Чен изменился. Он раньше избегал излишнего вмешательство в семейное дело, но потом изменил своё решение. Мой брат решил, что в этом, нашем мире, надо быть жёстче, чтоб что-то защитить и выжить. Он сделал пятую группировку тем, чем она является сейчас. Благодаря ему она расцвела, как ты и сам знаешь, Рыжик.       Тянь не выдерживает, встаёт и достаёт из шкафа бутылку виски. Там оставалось ещё пол бутылки, содержимое которой Хэ взболтал и разлил по бокалам. – Я не лез, избегал всего этого, - продолжает рассказ Тянь, выставляя на столешнице перед ними по бокалу. - Признаюсь честно, не знаю на что я рассчитывал. Скорее всего я вообще не думал. Этакий безмозглый бандит, как ты себе нас и представляешь, Рыжик, - усмехается Хэ и залпом осушает стакан. Кажется, с каждым словом ему легче рассказывать. - Тогда я заканчивал старшую школу, когда брат вынудил меня вернутся и заняться тем, что он считал верным. Тем, что он считал обязательным и единственным способом выжить здесь, - Хэ недобро усмехается, когда говорит это, но становится угрюмее и бледнее, когда продолжает. - У меня был близкий друг. Единственный человек, на которого мне было не наплевать. К сожалению, жизнь тоже поиздевалась над ним, дав повод моему брату наставить на него дуло пистолета. Это было не из-за меня, кстати. Цзянь своим существованием докучал брату - не буду вдаваться в подробности - но Хэ Чэн так разыграл карты, что дал мне возможность его спасти.       Серый взгляд будто бы уносит в невиданную даль. Он никуда конкретно не смотрит. Уходит в себя, вспоминая. Будоража ту сцену, в которой он еле успел, в которой он громко кричал и упал на колени, умоляя.       В которой Хэ Тянь сам накинул на себя цепи. – Хэ Чэн отпустил Цзяня, а взамен я должен был стать частью той жизни, которой он живёт... Поэтому, Рыжик, ты не убийца. Я с детства им стал, многое повидал, когда брат втянул меня в жизнь группировки. Теперь я могу легко отличить убийцу от человека, который винит себя в чужой смерти. Это два разных груза и в глазах они отражаются по разному... Теперь ты все знаешь, Рыжик, как тебе моя история? Довольно заурядна не находишь?       Хэ улыбается надломано. Рыжий смотрит на него и ему нечего сказать. Что он вообще может сказать в такой ситуации? Что он вообще может осмыслить своим закостеневшим мышлением, в котором бандит - всего лишь бандит. В котором он не понимал, что просто так таким не становятся. В котором он не ожидал, что таким можно ради спасения друга стать.       Виски горчит во рту и обжигает горло, когда Рыжий также залпом осушает бокал. Думает, что им обоим есть чего стыдится. Их дороги завели их туда, где они есть сейчас. Где они о многом сожалеют.       Рыжий теперь знает, о чем сожалеет Тянь. Но Тянь ещё не знает, что тяготит Рыжего. И единственным правильным кажется не убегать сейчас, а во всем честно признаться.       Рыжий не добряк и самоубийца, но для него важно в ответ на искренность искренностью отвечать. – Я привёл к нам предателя, - выпаливает Рыжий. - Нас было пятнадцать и должно было остаться пятнадцать. Мы лелеяли мечту о создании отличного от этого дерьмового мира... - Рыжий с силой хмурит брови, до боли сжимает глаза, отвлекаясь от треска в ушах, продолжая. - Да, блять, я не верил в то, что у нас получится. Но они верили и делали все для этого! Сяо Най всегда говорил, что, если мы продолжим, другие тоже поймут значимость борьбы. Пусть мы всего лишь помогали тем людям, что на крайних улицах, но даже так они верили, что это только начало. Начало, которое нихуя не нашло отклика, хотя они ломали свои кости за других, получали ранения за хлипкую мечту об утопии!.. Я был с ними, но не верил в это по настоящему. Может, поэтому и принёс им одни несчастья.       Парень сглатывает, не зная, как продолжить. Не зная, как рассказать о тех четырнадцати парнишках, что будучи школьниками хотели лишь счастливого будущего для всех, а нашли только смерть.       Рыжий не замечал, как у него дрожат руки. Он не понимал, что его всего трясёт, пока Тянь, о котором он уже успел забыть, погрузившись в воспоминания, не взял его за руку и упёрся коленом в его костлявое. Рыжий посмотрел на него, но не подумал о смерти и убийствах. Это был всего лишь Тянь, чей обеспокоенный взгляд давал поддержку, о которой рыжий парень успел забыть, но в которой все так же нуждался, как и любой другой человек. – У меня был сосед, над которым издевался отец. Я думал, что парни помогут ему так же, как и мне. Мне казалось, что они своим примером покажут, что есть ещё что-то хорошее, что есть ещё чертова надежда. Но он продал нас. Продал их, чтоб вступить в группировку, с которыми мы так отчаянно боролись и от которых скрывались. Он продал им наш Дом. А они...       Рыжий вдруг начинает задыхаться, мотая головой. Потому что у него больше не получается отделаться от треска в ушах. – Все хорошо, Рыжик, - голос Тяня обеспокоенный, он руки к Рыжему тянет, приобнимая, заглядывая в чужие глаза. - Я знаю, что было дальше. Не заставляй себя. Их подожгли, они не с смогли выбраться... – Нет, нет, нет, - взрывается Рыжий, не замечая, как повышает голос. - Они бы выбрались! Им не страшен был огонь. Эти твари, эти монстры напали на них прежде чем поджечь наш Дом. Они не могли даже пошевелиться, когда загорелось здание. Я слышал их крики, когда прибежал! Они кричали, и никто не пытался спасти их! - Рыжий отталкивает Тяня, вскакивает со стула.       У Рыжего начинается настоящая истерика. Он уже с трудом различает Хэ Тяня перед собой. Рыжий не понимает, что плачет.       Он не плакал с тех пор, как пытался повеситься в больнице, когда Сяо Сюэ спасла его. Когда она просила его этого не делать, говорила, что не винит его. – Я, я!.. Я рвался туда, я вытаскивал их. Я звал их! Я видел как они горят... Как горит человек, что дал мне надежду. Я видел все, но ничего не мог сделать. И знаешь, что самое смешное, Тянь? Вытаскивая их и бегая в пламени, я не получил ни одного ожога.       Рыжий заливается нервным смехом сквозь слезы. В глазах его слегка мутнеет, и он покачивается, заваливаясь на бок, но Хэ успевает поймать его. Рыжего снова начинает тошнить и он пытается прийти в себя, вцепившись в чужие плечи, упираясь носом в горячее плечо напротив и вдыхая чужой аромат вместо въевшегося в глотку запаха гари. Треск в ушах понемногу отступает, когда до сознания доходит чужой шёпот прямо в ухо.       Хэ Тянь шепчет мягко, но держит крепко, до боли вжимая в себя: – Все хорошо, Рыжик. Ты не виноват. Они не винят тебя. Ты сделал все, что мог. Ты не убийца. Слышишь меня, Рыжик? Ты не убийца. Все хорошо. Все будет хорошо и больше такого не повторится.       Оба понимают, что эти слова ложь. Но это то самое, что они хотели бы получить сейчас, ощутить в данный момент хотя бы на словах. Потому что если это не будет звучать хотя бы так, то в их мире никогда и не появится больше. В их мире крови, предательства и убийств.       В их мире, где каждая судьба - лишь хрупкая стеклянная трубка, которую крошат и дробят на осколки. Этих двоих судьба уже покрошила и им остаётся только пытаться что-то собрать хотя бы на словах.