Срок годности счастья или избежать неминуемого

      Единственное, на что можно жаловаться в семейной жизни, так это на отсутствие покоя, даже в постели. Когда ты усыпаешь своего мужа поцелуями по всему телу, гладишь уже до боли знакомый орган, который не раз бывал в тебе, дразнясь кусаешь за соски и так же покорно расцеловывая каждый сантиметр его смуглой кожи, слышишь излюбленные стоны и свое имя с чужих уст… И тут на весь дом раздается детский плачь и возбуждение мигом пропадает, когда твой возлюбленный натягивает обратно штаны и бежит в соседнюю комнату с бутылочкой, чтобы успокоить их чадо. Возможно нервы Дайнслейфа уже на взводе… Возможно слишком тяжело воспитание ребенка. А возможно он просто не привык. Но он все равно идет следом и уже видит, как суженный качает вечного голодного ребенка и все, что остается ему, так это пристроится сзади, обнимать со спины и одновременно с Кэей напевать колыбельную, укачивая младенца…

«Спи моя радость, усни, В Каэнри’архе погасли огни Стражники спят на постах Вечная память им в наших сердцах И солнце ты наше ясное, только прикроешь глаза Мы твой покой сохраним на всегда…»

      Дайнслейф чуть ли не засыпая напевал мелодию, на что Кэйа завел одну руку назад, пока второй укачивал сына и заводя за шею Дайну, осторожно и почти щекотно поглаживал мужа, чтобы тот не заснул раньше ребенка, хотя на деле от этого хотелось спать еще больше… Дарвин, 1 год.       Как только сыну исполнился год, чуть ли не весь Мондштадт решил одарить его подарками и непонимающий мальчик с удивлением смотрел на своих отцов, которые сидели за столом с другими взрослыми, а его оставили на растерзание непонятной женщине, которая хоть и показывала трюки в виде фиолетовой розы появившейся из неоткуда или единорога, что скакал вокруг него, все же не особо привлекало его, например как папа, поэтому тихонько отползая от неё, Дарвин дернул первого попавшегося отца за штанину и план бегства как он потом узнал от тети «Лизы», был успешно проделан и светловолосый папа, усадил к себе на колени, о чем не пожалел только Дари, который успел стащить со стола оливки и затащить себе в рот. Но тут его оборвал уже злой папа с синими волосами и забирая от Дайна, посадил уже к себе на колени и засунул в рот уже менее вкусную еду в виде какой-то каши, которой Дарвин питался так часто, что газета светлого папы и то была вкуснее…       Торжество оканчивалось и напоследок еще раз увидел всех гостей, только с большой высоты в виде рук светловолосого отца, даже начал различать по именам, хоть и очень смутно… Вон тот подаривший самые крутые подарки это с красными волосами Дилюк, а вон тот подаривший что-то папе Кэйи в бутылке это Лиза, фиолетовая девушка, ну, а самая хорошая это Кли и ее брат Альбедо, так как девочка втихую кормила его чем-то сладким, а ее брат подарил набор из разных стекляшек, которые сразу забрал злой папа Кэйа, что то пробубнив про безопасность. Он точно не знал, что это такое, но был уверен, что ему это нравится, раз забрали подарок… После праздника, самым приятным оказалось разбирать подарки с отцом, он тщательно открывал и рассказывал про игрушки, но толку было мало, вкусного тоже. Дарвин 3 года. -Я не останусь с ним. Он меня ненавидит! -Всё та ты преувеличиваешь, он любит нас одинаково, тебе просто сложно посидеть с ребёнком! -Я вообще не хотел это наказание на свою голову, это ты захотел завести этого мерзавца! -Крик такой, что казалось еще немного и стены взорвутся от злости в их глазах. На подсознательном уровне, я знал, что лучше не лезть, а поэтому тихо поджимая ноги в углу спальни, я беззвучно плакал, не понимая от чего. Может от обиды или плохого настроения родителей, точно не помню, но страх, что пробирался в самое горло, заставлял кривиться душой, от собственной безысходности и ужаса. -Уходи. Чтобы я больше ноги твоей не видел в нашем доме, забирай свои монатки и укатывайся, — Что-то точно полетело в отца следом за закрывшейся дверью квартиры, а затем наступила тишина. Никто даже слово не проронил, после того как он ушел. Только тихий плачь папы, который сидел на полу. В такие моменты я искренне не понимал, что происходит, но посчитал нужным обнять Кэйю и тихо шмыгнув из комнаты, подошел к нему на разведку и начал гладить волосы, от чего папа дернулся, быстро вытирая слезы. -Дари, а ты чего тут делаешь? Время позднее, а ну в кроватку к слонику и жирафу беги, -Он начал быстро и хаотично вытирать лицо и поправлять волосы, протягивая ко мне руки, но я отпрянул, все так же глазея на него, словно он был мне в новинку, но вот слезы отца за последние полгода были все чаще и чаще, но сейчас словно что-то поменялось, нить тревоги натянулась словно тетива и так же стремительно оборвалась, как только мы остались вдвоем. -А отец Дайн больше не вернется? Даже прочитать сказку на ночь? -Даже прочитать сказку…-Просто ответил папа, обнимая меня, но на такое соглашаться я не хотел, разревевшись я начал звать Дайна, канюча как годовалый ребенок, но не я, не папа, не смогли бы его вернуть, как бы нам не хотелось. Он ушел и казалось, что за пределами квартиры ничего нет и эта пустота меня пугала, но… Не мог же он раствориться? Верно…? Оказалось, что детские размышления слишком правдивы.       Ближе к вечеру, Кэйа сказал, что сходит в магазин и двери никому не открывать, но разве отцу можно не открыть? Вставая на декоративный стульчик, я смог добраться до замка и отворить замок, за которым стоял отец, а точнее только его голова, так как все остальное было закрыто пышным букетом цветов, которых я еще не видел у нас в вазе, а дальше случилось самое странное и непонятное мне. Как только отец переступил через порог и закрыл за собой, он упал на колени и расплакался точно, как Кэйа только менее сильно, лишь слезки капали на пол, а его руки обнимали меня, что было приятно и становилось спокойнее и безопаснее что ли… Да, с ним я всегда был в безопасности. Дарвин 5 лет. Повествование от лица Кэйи.       В жизни каждого холостяка должен появиться сумасшедший блондин, который вскружит ему голову, оставляя сладкий привкус мяты и сесилий, но кто же знал, что, полюбив одного блондина, появиться и второй в виде сына, которого любезно помог создать Альбедо. Но несмотря на это, Кэйа был крайне доволен результатом. Маленький мальчик в шортах, со светлыми волосами и синими как у Альбериха глазами, шел по Мондштадту, крепко держа Дайна за руку и показывая на витрины, которые с трудом, но все же мог читать. Капитан даже завидовал им в какой-то мере, ведь как бы не старался алхимик с генами, все повадки были копией Дайнслейфа, словно создан только по нему, от Кэйи же досталась хитрость и изворотливость, что наверняка раздражало такого прямолинейного Дайна и при этом заставляло восхищаться. Уж слишком давно и хорошо они знакомы, уж слишком знают друг друга. -Если вы так и будете рассматривать их, то не поедите мороженного, -Потрясся в руке двумя рожками, мальчики одновременно изумленно обернулись, не понимая, когда только Альберих смог достать лакомство… Протягивая обоим заслуженное угощение, только и наблюдал как они о чем-то заговорщически шепчутся, поедая мороженное, а вскоре пообещав, что сейчас придут, оба ускакали от него, что даже Дарвин, еще плохо умевший ходить, бежал впереди Дайна, куда-то все время тыча пальцем.       Спустя несколько долгих минут ожиданий, Дари довольный прискакал обратно, пряча за спиной руки и сказал нагнуться и закрыть глаза. Так и сделал Кэйа, пока не ощутил как приятно его головы касается венок и поднимаясь видит точно такого же Альбериха или по другому его мужа, уже поднявшего Дарвина на руки, как бы показывая, что венок из ветряных астр находится у всех и прекрасно сочетается с волосами, да и в отражении фонтана, понял, что точно такой же на нем и расплываясь в улыбке оставил по паре поцелуев на каждом из мальчиков, только завершил их нежным касанием губ Дайнслейфа и тихим спасибо, а вот за что никто и не узнает, хотя здесь все слишком просто и даже заурядно в какой-то мере. Это было спасибо за всё. Возможно это была благодарность за то, что в ту ночь он не ушел и когда Кэйа вернулся домой с пакетами, то услышал, как Дайн заливаясь смеется от того, как их смешно ест пирожное, попадающееся на все его тело, кроме рта. Благодарность за то, что, зайдя на кухню видит любимого мужа в бежевом перепачканном фартуке и как на столе готовится ужин, а в вазе стоят цветы. Сын машет ему рукой, активно жестикулирует и смеется. Кэйа тогда застыл в одном моменте. Просто смотрел на домашнюю картину, опираясь на косяк двери и плакал, беззвучно плакал, пока Дайн не укрыл в своих широких объятиях, извиняясь и судорожно поглаживая ему спину. В такой момент Альбериху казалось, что он простил ему все грехи, лишь бы тот его не отпускал, лишь бы его маленькое счастье на кухне никогда не заканчивалось. Дарвин 12 лет.       Мой отец самый сильный в Тейвате, он умеет драться и у него есть суперсила! Она не такая как у папы Кэйи и он не умеет создавать снежинки. Она темная, большая и пугающая, но от этого даже интересней. -Запомни, Дарвин, если нас с папой не будет рядом, ты должен уметь защищаться, понял меня? — Дайнслейф серьезно посмотрел на меня и вручая мне одноручный меч сказал приготовиться…       Я не помню сколько раз я падал, но судя по порванным штанам и покрытые ссадинами коленки и руки, было значительное количество раз. Но я ни разу не плакал, лишь молча продолжал отбиваться, подпрыгивать и отбиваться от его ударов.       Тихо скуля от неожиданных столкновений, можно было понять, что они стали не такими болезненными, значит он начал поддаваться и не особо следил за боем. Каменное лицо отца превратилось во что-то, скучающее и даже брови перестали быть нахмуренными. Возможно это был шанс…       Пробираясь сквозь сгустки темной энергии, я решил воспользоваться своим преимуществом роста и чуть ли не падая вниз, проскользнул сквозь атаки отца, максимально припадая к земле, и схватив Дайна за ноги, потянул на себя. Сразу вскарабкиваясь на него, и судорожно вытягивая меч уселся сверху, складывая своё оружие ребром на горло отца, слегка придавливая, чтобы тот не смог выбраться. -Я молодец? — Судорожно дыша и ловя воздух наконец-то начал осознавать, что рывок под низ мог быть последним, ведь так как он бежал на Дайна, как наклонялся, чуть не падая к земле, означало только то, что сзади сгущалась тьма, готовая поглотить его в любой момент. -Ты перестарался, взгляни…-Лицо Дайнслейфа было искаженно в злую и уставшую гримасу, которая не выражала ничего хорошего. Теперь уже казалось, что я перегнул… Осматривая место сражения, понял, что местность в округе была покрыта льдом под чистую, а рядом с нами лежал красивый крио глаз бога, блестел и привлекал внимание. Испуганно я сразу вспомнил, как его отец пагубно говорил про богов, стихии и тд. И даже зажмурился, чтобы не видеть строгий взгляд Дайна, но это было зря… Легкое касание щеки, и я расслабил меч, как только он потянулся подняться и садясь крепко обнял меня, целуя в макушку. -Теперь ты точно будешь в безопасности… Дарвин 12 лет.       Лошади. Я всегда любил лошадей. Они смешно фыркали, когда их гладили по носу, бегали за тобой в леваде и высоко прыгали через барьеры. Папа тоже любил лошадей, а отец не очень, но всё же катался на них изредка, чтобы не разочаровывать Кэйю наверно, хотя я точно не разбираюсь в их отношениях… Они любят друг друга, но на утро опять узнаю, что они всю ночь дрались и папа видимо проигрывал часто, так как на нем больше всего было синяков на шее в основном. Я даже пытался убедить, чтобы они не ругались по ночам, но отец Дайн погладил по голове, смеясь и отмахиваясь от меня, просто отвечал, что папе Кэйе нравятся сражения.       Так вот, вернемся к лошадям. Отца не было уже второй месяц по командировке, поэтому мы с папой жили вдвоем и иногда с Дилюком, часто приезжали к нему на выходные так как у него была своя конюшня и из-за этого пропадали в ней сутками, валялись в сене, катались на жеребцах, мыли их и водили пастись, как было и сейчас. Кэйа вывел обоих на лужайку, держа в одной руке чомбура, в другой меня и отпустив, расстегнул лошадей, усаживая меня на его колени.       Папа рассказывал, как его дед пират завоевывал земли, смеясь и временами жестикулируя, что-то показывал впереди меня, пытаясь сделать руками очертания корабля. Конечно я ему не верил, ведь отец давно рассказал, что Кэйа врет, но всё же я слушал и искренне удивлялся, старательно делая вид, что слышу в первый раз.       Очнулся от рассказов, когда Гром фыркнул и ткнул своей мордочкой мне в руку, словно думая, что есть я разожму кулачок, то оттуда появится яблоко или сахар, которыми он сможет подластиться. -На, дай коню Дилюка печенье, я вчера приготовил для них, — Кэйа потрепал меня по голове, и раскрыв мой кулак, сложил туда угощение. На что я сразу поднес ладошку Грому и тот агрессивно слизывая остатки чуть не вылизал всю руку и перешел на лицо, видима найдя и на нем крошки. Отпихивая от себя коня, папа прижимал меня к себе, смеялся и щекотал, добавляя еще больше сложностей, но всё же лошадь перестала интересоваться моим лицом и нашла более интересное занятие, а именно трава светяшка, растущая неподалеку. С папой было весело и задорно, он свалился на землю, утягивая за собой и укладывая меня ему на живот. С отцом было безопасно и спокойно, он часто спал со мной в детстве, когда снились кошмары и готовил лучшие блинчики во всем Тейвате, обучал владению оружием и стихии. Мне казалось, что сильнее его мне не найти даже в самом темном месте. Но командировка… Дарвин 15 лет. «Вернуться в прошлое нельзя, но буду помнить постоянно. Свои бездонные глаза, ведь их лишился слишком рано…»       Возможно я даже тогда был слишком мал, хотя вроде и глаз бога есть, только вот… Ощущение безопасности и спокойности потерялось где-то в прошлом.       Это был обычный день, мы с папой сидели в доме одни, так как отец отсутствовал уже почти три года. Кэйа читал книгу с вином в руках, я разбирал книги на полке, усердно готовясь поступить в будущем в Ордо Фавониус, честно, когда я заявил об этом папе, он был не особо рад, но все же отшутился и сказал, что двух Альберихов Джинн не потянет. Хотя от Кэйи ему мало, что досталось, кроме цвета глаз, худощавого телосложения и лица. А вот весь характер, манера общения и даже волосы были от отца, так что тут будет и правда два Альбериха, но очень разных…       Звонок в дверь и запыхавшийся курьер приносит письмо, сказав, что должно было прийти еще полгода назад, но затерялось. Мы с папой быстро смекнули, что это от отца так как он давно не отправлял посланий и уже закрывая за доставщиком, наперегонки бежали в зал, чтобы поскорее прочитать. Кэйа сказал, что он читает первым как старший среди них и с довольным лицом уселся на диван начиная читать. Конечно это сильно не устраивало, но делать было нечего и соглашаясь на эти правила в 13 раз, я остался ждать передачи письма.       Сначала он смеялся, умилялся на некоторых моментах и недовольно вздыхал, но даже через улыбку чувствовалось волнение и усталость от такого длительного расставания. Они правда любили друг друга. Безумно и со всей страстью, что могла только быть. Я видел, как они похожи и какие все же разные и где-то в глубине мечтал, чтобы в будущем нашел бы человека, с которым было бы так же хорошо. Со временем на третьем листе, его лицо приобрело новые краски. Охмуренные брови, нервное закусывание губы и под конец он начал бежать по строчкам глазами, почти бешено и хаотично, словно пытаясь найти главный момент. И видимо нашел…       В зале было тихо, слишком тихо и мной была прочитана последняя строчка письма после того как Кэйа, дрожащими руками передал его мне. Во мне была лишь надежда, что не все так страшно, что папа просто впечатлительный, но правда оказалась более жестокой, чем я мог предполагать…       «Передо мной предстал выбор, жить вечно и смотреть как вы постепенно умираете или покончить с собой здесь и сейчас. Я выбрал без раздумий. Возможно это будет моим эгоистичным поступком и слишком безрассудным для вас, но мне уже столько лет, что жизнь стала пленом и холоднокровным мучеником в моих глазах, что каждый день напоминает о проклятие и очерствелым памятью прошлым. С любовью, ваш покорный муж и отец, Дайнслейф. Я люблю вас, и я верю, что ваша жизнь наладиться, только помните: «Солнце вы моё ясное, только прикроете глаза, я ваш покой сберегу на всегда…»       Наверно, именно в такие моменты ты понимаешь, что мир в твоих еще детских глазах рушиться с необузданной силой и всё, что ты видишь перед собой это размазанного из-за наступивших слез папу, который сжимает письмо и плачет. Плачет и плачет. Что-то кричит и не верит. Не верит и не верит. Затем резко встает и уходит. Оставляя меня одного с мыслью, что отца больше не увижу никогда. Даже ночью, когда будут снится кошмары никто не будет обнимать и никто не приготовит лучшие блинчики в Тейвате. И никто больше не будет не такой сильным как казалось. И ни с кем не будет так спокойно и безопасно. Ни с кем. Дарвин 19 лет.       Со смерти отца прошло 4 года. Не то чтобы я не верил в его смерть, но в моей груди тлела надежда, всё горела и горела, что он вернется, скажет, что пошутил и прижмет к груди, шепча стихи забытых предков и памятные фразы о Каэнри’ахе. Что все забудется и встанет на свои места. Но к сожалению, такое бывает лишь в сказках. В очень и очень хороших.       С Кэей впервые за 4 года мы попытались поговорить, немного неловко и тяжеловато, но попытались. Начали с чего-то простого и кратко рассказали про периоды в жизни за эти года. Я почти сразу уехал в Инадзуму, бросая в Мондштадте все, что могло напоминать о родителях, ибо меня тянуло в дрожь о напоминании их обоих. Капитан кавалерии бросил меня в тот самый вечер одного и не разговаривал почти год, однако после стал отправлять не однократные письма в Инадзуму, еще не зная про закон об Охоте на глаза бога и еще не зная о том, что ни одно из писем так и не дошло. Получив их, я незамедлительно бросил всё и рванул обратно на родину, где мы и встретились. Потеряв 4 года… Встреча и правда была тяжелой, но под конец, мы оба прекратили строить невидимую стену между нами и словно наплывом разревелись, судорожно обнимая друг друга и извиняясь. За что неизвестно, но пообещав начать жить, не тая друг на друга обид. Начать жить так как все время хотели, а не существовать, вспоминая обрывки прошлого и кусочки не сложившихся пазлов.