Passion

      Он поправляет черный галстук, с свисающими с него переливающимися на свету цепями. Кожаные перчатки сидят как влитые и остается лишь подвести глаза. Парень толстым слоем на пухлые губки наносит прозрачный блеск, размазывая кисточкой. Кофейного оттенка тени, хайлайтер и голубые линзы.               — Ты выглядишь как самая дорогая конфетка, — почти мурлычет позади омеги, друг.              — А ты как самая породистая кошка, Мин Юнги, — посмеивается Чимин, смотря на друга через отражение в зеркале кабинета Пака.              — Что у тебя сегодня?               — Как и обычно, скулящие альфы, просящие их привязать покрепче, — буднично отвечает Чимин, — Рутина, да и только, а что у тебя? Снова приедет твой новый вип? Как его там…              — Господин Чон, — ухмыляется Мин, рисуя образ альфы, — Он потрясающий, к слову, мы виделись за пределами заведения.               — Вау, — играет бровями Пак, надевая черный пиджак с кожаной вставкой на воротнике и подворачивает его до локтя, — Настолько ты был хорош? – Юнги замолкает, скрывая улыбку, а потом прокашливается, переводя тему.               — Ну, а тебе значит не хватает остроты?              — Я стал директором этого заведения, не зная, что альфы ко мне будут приходить не чтобы мою задницу отшлепать ремнём, а чтобы я их отшлепал, — выдыхает омега, — Пошли, нас в вип зале заждались.              Они подправляют свои наряды ещё раз, а Чимин надевая на глаза черную маску, закрывает кабинет на ключ и вместе с Мином отправляется к гостям. Пак Чимин директор заведения «Blood, Sweet, Tears», вот уже второй год. И все эти два года, двадцатипятилетний Чимин, мечтает лишь об одном, о чем и грезил, устраиваясь в этот клуб. Мечта канула в бездну, но деньги он получал просто космические, чего стоили одни только чаевые от довольных им клиентов, но душа, как и тело, всё мечтало о том. Были случаи, он лукавить не станет, но это словно была лишь жалкая попытка. Чимин прирожденный сабмиссив, научившийся быть искусным доминантом. Они входят в широкий зал, освещенный светодиодными лентами и лампами на столиках, в комнате лёгкий полумрак, The Weekend — Nothing Compares приглушённо играет на фоне, а они входят вглубь.               — Котёнок, — мурлычет альфа и Юнги озаряясь ухмылкой, присаживается на колени к мужчине, что облачён в черный костюм на белую рубашку, — Я скучал, — он тянется, целует его в уголок губ.              А Чимин рассматривает мужчину рядом с ним. Его каштановые волосы назад зачесаны, открывая лоб. Черная рубашка, закатанные до локтя рукава, и золотые Том Форд на запястье, омега их ни с чем не спутает. Он накачан, потому что даже через черную рубашку Чимин видит как она крепко вокруг мышц села, а взгляд тёмных глаз на него в мгновение, заставляет колени подрагивать. «Как же жаль, что ты не доминант» Чимин в мыслях просто проклинает природу, которая даёт такую внешность и телосложение не тем, потому что у омеги сами руки ещё чуть-чуть и протянуться с просьбой связать его и взять где только этот альфа захочет.               — Комната справа свободна, Намджун, — окликает альфу мужчина, на котором Юнги восседает.              — Намек принят, — посмеивается бархатно в ответ альфа и Чимин внутри пищит с этого тона, но ни одна мышца не дёргается снаружи, — Хорошего вечера, Чонгук, — поднимается он на ноги, переводя взгляд на Пака, — Показывай путь, мистер скрытность, — кивает он на маску на омеге, а Чимин выдыхая тихо, разворачивается, идя к выходу.              Чимин сглатывает тяжело, потому что сейчас в одиноком коридоре, когда альфа идёт за ним, он отчётливее чувствует аромат сандала, который его жасмину до чёртиков, идеально подходит. Он в мыслях сочетание представляет и губу кусает от того, как даже думать приятно об этом, но спокойно открывает дверь другой вип комнаты и входит внутрь. Он закрывает её за вошедшим альфой, смирившись в голове с утратой, выдыхает, принимая свою привычную роль.               — Живо сел на диван и пока я не разрешу, не вздумай двигаться, — приказывает буквально Чимин, а Намджун, всё это время стоящий напротив, бровь выгибает в немом вопросе, — Ты не понял?              — Это ещё что такое? — усмехается Намджун и резко притягивает за галстук омегу к себе, на руку наматывая, — Ты перепутал кажется, мальчик, — срывает Ким маску с омеги, отбрасывая и ближе к себе тянет, притягивая вплотную, в губы выдыхает, — Что, это, блять, было? — ухмыляется он и свободной рукой звонко шлёпает Чимина по заднице через кожаные скини, а Пак вскрикивает от неожиданности и силы удара, — Вот и умница, — шепчет альфа, — Мне понравилось.              — Я-я… — Чимин дар речи теряет от таких действий и резкой перемены ситуации, потому что он действительно абсолютно не ожидал.              — Если это у тебя ролевая игра такая, мне не нравится, — усмехается альфа, а Пак чувствует как даже отодвинуться из-за мёртвой хватки за галстук не может, — Как тебя зовут, принцесска?               — Ч-Чимин…              — Неправильно, — шепчет Намджун сильнее шлепая омегу по заднице, Чимин только пискнуть успевает, — Ты ведь знаешь как нужно обращаться, будь хорошим мальчиком, — в самые губы, но не касаясь.               — Чимин, господин, — сглатывает Чимин тяжело.              — Потрясающе, — хмыкает Ким разворачивая его за галстук, отталкивает от себя, а омега прямо на диван приземляется, пока альфа отходит к столику, за алкоголем.              В этой комнате свет более яркий и Чимин только сейчас видит, насколько крепкий этот альфа. Серые брюки плотно бёдра обтянули и омега клянётся, что они по швам норовят поползти. Он высокий, точно выше его голову, даже полторы, а выглядит он до крупицы в идеальный типаж Пака собираясь.              — Я конечно наслышан о тебе, но неужели ты действительно меня за сабмиссива принял? — и голос, блядский, низкий голос, от тона которого мурашки под тканью одежды пробегают. Намджун себе виски наливает в бокал и оборачиваясь, отпивает расслаблено, направляя всё своё внимание на обескураженного омегу.               — Я спросил не ясно? — бровью он дёргает.              — П-простите, — Чимину кажется если он от него взгляд отведет, то этот образ исчезнет, поэтому в упор на него глядит, — В моей работе такие случаи очень редкое явление, а если и бывали, то это скорее было под-добие, — Намджун ближе подходит, омега затихает моментально от того, как сносит крышу один только аромат.              — Но ты ведь знаешь как вести себя сабмиссиву? — по щеке Чимина он гладит мягко, а омега только часто кивает, — Я спросил, — строго произносит Ким, гладить всё так же мягко продолжая.               — Да, господин, — на выдохе отвечает Пак, а Намджун улыбается довольно.              — Раздевайся, — цокает он и разворачивается за новой порцией алкоголя, — И чтобы когда я развернулся, ты был только в галстуке. Чимин глазами по своим коленям бегать начинает, губы нервно кусает.               Намджун раскручивает крышечку, а омегу лёгкий мандраж накрывает, когда он судорожно галстук расслабляет, пробираясь к пуговицам рубашки, расстёгивает торопливо одну за одной. Чимин её вместе с пиджаком снимает, убирая в сторону. К ним же летят перчатки, а жидкость наполняет бокал альфы. С скинни труднее всего, потому что они подобно второй коже на нем сидят. Первыми летят сапожки, а затем и сами джинсы, вместе с бельём, и Чимин голой задницей присаживается на кожаный диван обратно, ощущая под собой холод покрытия. Намджун оборачивается. Он расплывается в довольной ухмылке и со стуком подошвы дорогих туфель, подходит к нему ближе, смотря с неприкрытым пламенем в темных глазах.               — Сними, — кивает он на свой ремень, отпивая виски, а Чимин тянется сразу же, бренча увесистой пряжкой. Через пару секунд его из пояса вынимает, ожидая того, что же будет дальше и какой приказ озвучит этот голос следующим.              А дальше Намджун присаживается рядом и хлопает по своему бедру, отставляя стакан на подлокотник рядом. Чимин без слов понимает, забираясь альфе на колени, с его ремнём в руках.               — Сколько тебе? — спрашивает Ким забирая ремень, руки за спину омеги заводит, а Чимин подрагивать начинает от того, как близко альфа находится сейчас.               — Д-двадцать пять, господин, — пытается он унять дрожь в голосе, но тщетно. Намджун ремень вокруг его запястий надевает, и продевая в петлю, крепко затягивает, свои бедра шире разводит, разводя и бёдра Чимина.              — Тебе нравится твоя работа? — кончиками пальцев альфа ведёт по ключицам парня, ведя всё ниже и ниже, касаясь прокола на пупке с ухмылкой.              — Нравится, господин, — тише отвечает Чимин, сглатывая шумно, пока по всему телу табун мурашек бежит.              — Уверен? — альфа касается галстука на его шее, теребя в руке, пока цепи на нем создают лёгкий шум.              — Мне нравится моя работа, господин.               — А сейчас? — он наматывает галстук на руку резко его к себе притягивая, — Нравится тебе твоя работа? — Намджун шепчет на ухо, кусает за мочку, а Чимин пальцы на ногах поджимает, готовый застонать в любую секунду, потому что ему просто дурно от таких действий.              — Больше, чем когда-либо, — шепчет Чимин, а Ким усмехается бархатно, свободную руку заводит за его спину, звонко шлёпает того по голой коже. Чимин губу до крови кусает.              — Как же чудесно тебя природа ароматом наградила, — снова шлепок, снова Чимин всем телом содрогается, — Ну надо же.               У омеги только с двух ударов кожа огнем гореть начинает, а в мыслях он уже умоляет этого альфу о новых. Намджун тянется к бокалу, отпивает глоток и притянув его за галстук ещё ближе, впивается в губы с поцелуем, а Чимин чётко чувствует крепкий алкоголь вперемешку с древесным альфы и кажется просто сходить с ума начинает от сочетания, которое так лихо кипятит кровь. Альфа бокал на место ставит, снова шлёпает. Удар за ударом начинают пространство заполнять, Чимин вскрикивает моментами прямо в поцелуй. Намджун всю силу кажется в удары вкладывает, а омега и не хочет меньшего вовсе. У него под закрытии веками каждый раз словно маленькие атомы взрываются, детонируя один за одним, вот только Намджун прерывает поцелуй.              — На колени, — строго он в губы приказывает и Чимин не медля ему подчиняется, слезая с его бедер, опускаясь перед ним.              У Намджуна от одного вида этого омеги боль в паху чувствуется, от того как ткань сверху давит. Он ширинку вниз опускает, приспуская брюки и расстёгивая рубашку, в сторону откидывает. Альфа пальцы в бокал опускает, обмакивая в алкоголе, свободной рукой подцепляет галстук Чимина.               — О чем ты мечтал на этой работе? — размазывает он капли по пухлым губам, пока у самого глаза застилают темнотой.               — Я мечтал о доминанте, — ловит палец Намджуна, Чимин, слизывая виски, у альфы тьма глаза затапливает, он тянет его выше, разводя бёдра и головкой члена проходит по его губам, сильнее натягивая галстук в руке.               — Считай ты его нашёл.              Намджун пальцем на нижний ряд зубов давит, раскрывая рот парня, второй рукой за галстук опускает ниже. Чимин сам ртом насаживается, без помощи рук, которые итак в плену ремня. Альфа выдыхает тяжело, пальцы зарывая в черные пряди Чимина, не давит на затылок, потому что омега итак сам знает, как нужно, сам опускается ниже, берет глубже, а Ким голову откидывает на спинку дивана, разводя ноги шире, но картина самой так блядски манит, от чего он вновь голову поднимает, возвращая взор на него. Пухлые, красные губы, натянутый в руке галстук, эти грязные причмокивания, всё завораживает Намджуна, а у Чимина под задницей мол мокнет, потому что чёртов аромат заставляет пальцы на ногах поджимать от желания, а естественная смазка так и продолжать нещадно стекать по бёдрам.               — Да какой ты к черту доминант? — усмехается альфа, оттягивая парня, поднимая его лицо, — Какой идиот даже счёл это допустимым? –Чимин не отвечает, его тело дрожит от возбуждения, пробирает, и он просто смотрит на альфу с мольбой, пока губы блестят от слюны. Ким бокал в руку берет, набирает виски и приближаясь к его губам, раскрывает рот омеги шире, вливая алкоголь из своего рта в его. — Глотай, — рычит Ким, Чимин слушается, слизывая остатки с губ, — Умница, — шепчет Намджун, накрывает его губы в глубоком поцелуе с привкусом крепкого алкоголя.              Он встаёт, поднимая и его с колен, пока брюки с бельем вниз летят и перешагивая их, тянется к ремню на запястьях, расстёгивая. Альфа его под ягодицы поднимает не прерывая поцелуй, опускает спиной на кожаную поверхность. Он запрокидывает его руки и привязывает обратно, но уже к перилам подлокотника, крепко завязывая ремень.              — Что означает твоё имя? — разводит бедра омеги Намджун, шею целует, вбирая кожу, Чимин пятками со скрипом по дивану приходится.              — В-выше небес, — омега руками дергает, когда альфа растягивает его начинает, проталкивая два пальца, разводя их внутри, — Мудрость, — с тихим стоном он выдыхает.              — Кто дал? — за кожу ключиц Ким зубами тянет, пальцы внутри сгибая в костяшках.              — Папа...              — Ты расскажешь мне почему, — вновь он целует омегу и не вынимая пальцы, головку пристраивает.              У Чимина комната плыть начинает в глазах. Потому что у него не было такого еще. За всю жизнь не было. Потому что его не готовили, это обговаривалось и он всегда приходил уже растянутым. Уже зная, что будет, что и с кем случится и даже как. Все действия и шаги. Здесь же, сплошная спонтанность и неожиданность голову дурманят, внутри всё разжигается только сильнее, пока он стонет в поцелуй, а Намджун вынимает пальцы и бёдрами вперёд поддает, заполняя парня полностью. Чимин протяжно стонет, дёргая руками.              — Откуда вы? Я н-никогда не видел вас, — ударяет ногой по дивану Чимин, вскрикивая, когда альфа толчок делает, закатывая глаза от удовольствия, которое погружает его в какую-то эйфорию.              — Привыкай ко мне, — рычит Намджун и ладонь на его опускает, сжимая слегка.              Он не разменивается на медленный темп, ведь оба знают, что это не их прерогатива.Толкается резко, а Чимин на поясе ноги соединяет, поджимая пальцы, что сил есть. Его в буквальном смысле натягивают на себя. Резко, грубо, заставляя надрывать связки. Ремень давит, натирает, кожа дивана липнет неприятно к телу, но это всё так далеко от того, что здесь сейчас происходит. Чимин как будто сгорает в аду, а главный дьявол терзает его не жалея, без остатка, оставляя на нем свои отпечатки. Шея горит, запястья, задница. Намджун второй рукой его член накрывает, вдоль ладонью ведёт, Чимин сам в неё толкается. Его затылком не сильно о диван прикладывают при каждом толчке и когда альфа его снова целует, Чимин буквально ему в рот кричит, а Намджуна распаляет от этого только.              — Кончи в меня, — просит омега со звонким стоном вслед.       — Попроси как надо, — рычит альфа, руку на шее сжимая сильнее.       — Господин, кончите в меня, — в ухмылке довольной расплывается Чимин, смотря ему в глаза мутно, — Я так прошу вас, — губы лижет.       Намджун усмехается, он прикладывает его затылком сильнее кусая омегу за нижнюю губу, последний толчок делает и Чимин содрогаясь всем телом, с протяжным стоном кончает вместе с ним. В его ладонь. Комнату шлепки перестают заполнять, остается только сбитое дыхание двоих. Омега веки в блаженстве прикрывает, пока мозг отключается. Он не силах соображать, ему просто чертовски хорошо в его руках, здесь и сейчас. Чимин вверяет ему себя полностью, потому что уставшее тело, вместе с разумом, медленно начинают проваливаться куда-то далеко. А Намджун его мягко мягко в уголок губ целует, выходя из парня. Он его от ремня отвязывает, выдохнуть даёт наконец, пока тянется к своим брюкам, выуживая парламент. Он закуривает, глубоко, пока Чимин моргая через раз, смотрит на него пьяно. У омеги горло даже побаливать начинает, а в голове лишь вакуум, эйфория, ощущение не меньше чем то,словно из него душу вытрахали, только омега чертовски за это благодарен. Чимин ему обязательно скажет об этом, потом, когда мысли соберёт воедино и проснётся, а сейчас он закрывая глаза, позволяет себе провалиться в сон от бессилия, ни смотря ни на что. Сигарета тухнет, Ким кидает её в пепельницу, голову к нему поворачивая, находя посапывающего Чимина. Усмехается тихо, глазами ищет что-то, во что можно было бы его укутать и находит покрывало с другого дивана. Сам одевается в брюки, накидывая лишь рубашку, не застегивая и кутая его плотно в лоб целует, выносит из комнаты, а затем и из заведения, покидая его вместе с омегой.

***

      Чимин от сладкого неги просыпается с мягкой улыбкой, подтягиваясь всеми конечностями, набок поворачивается, но стоит ему только открыть глаза, как он голову резко отрывает от подушки, не узнавая свою небольшую спальню, потому что эта размером в две, а то и три его комнаты. Над кроватью балдахины висят, а омега обнаруживает, что он лежит абсолютно голый на белоснежных, шелковых простынях. Пак начинает вечер вчерашний собирать воедино, и приседая на кровати, ладонью ко рту прижимает, глаза расширяя.              — Неужели я отключился? — шепчет он себе под нос, по лбу ударяя, — Ну конечно, тут попробуй не выпасть из реальности, — ругает Чимин себя, зарываясь пальцами в смоляные пряди, думает что же делать теперь, — Надо встать, извиниться и уйти, — загибает он пальцы, — Чёрт, я же опоздал!               Он в ту же секунду вскакивает с кровати, но появляется другая проблема — в чём ему пойти? С голой задницей конечно неплохо, но Чимину кажется, что прислуга в доме не оценит, а по размерам только одной спальни он понимает, что она здесь точно имеется.              — Я вроде не из Афин, поэтому простынь не вариант, — цокает омега, стоя обнаженным возле кровати, ногой топает и глазами изучает комнату, — О! — взгляд цепляется за шкаф, а Чимин подбегает к нему, открывая, десятки рубашек встречает, выуживая чёрную с плечиков не долго думая.              Он накидывает её на себя и она приходится ему точно как мини платье. Чимин находит у него пару новых носок и думает о том, что альфа этот сегодня обеднел на одну черную пару. Прыскает в кулак и выдыхая, дёргает за ручку, выходя в широкий, светлый коридор. Он словно воришка оглядывается, ступая подобно мышке, бесшумно, подходя к лестнице, что на первый этаж ведёт и всё так же оглядываясь, начинает спускаться. В доме просто идеальная, даже гробовая тишина стоит, кажется, только в стороне кухни гремит посуда. «Повара наверное», думает омега, пытаясь заглянуть в источник шума хоть глазком, но вскрикивает, когда его за талию хватают, прижимая к себе.              — Куда путь держишь? — усмехаются ему на ухо, кусая за хрящик, а Чимин замирает в чужих руках, — Если бы ты только знал как сексуально на тебе смотрится моя рубашка, — разворачивается омегу, Намджун.              — Д-доброе утро, — сглатывает побледневший Чимин.               — У меня оно впервые за последние пару лет действительно доброе, — улыбается альфа, опуская глаза к шее паря, любуясь своими следами на нём и подушечками пальцев по ним проводит, — Как спалось?               — Простите, я уснул и много доставил вам хлопо…ай! — вскрикивает вновь Чимин от удара по заднице и только сейчас чувствовать начинает то, как она оказывается зудит, а вместе с ней и поясницу тянет резко.              — Не неси ерунды, — нагибается Ким, целуя омегу в уголок губ, в себя вжимая за талию, а Чимин ладонями в грудь альфы упирается, — Ты утомился вчера, я привёз тебя к себе, — в скулу Намджун его целует.              — И всё же…               — Чимин, — строго произносит он, а у Чимина колени подрагивать начинают от тона и дыхания опаляющего на своей коже, — Моя воля, я бы с удовольствием повторил это и вновь привёз тебя к себе, но на будущее, у меня очень удобные поверхности в доме, — посмеивается альфа кусая его за мочку, — А теперь давай позавтракаем.               — Господин, я очень спешу, мне ведь нужно на работу… — Чимин через силу ему отвечает приглушённо, потому что ещё немного и он здесь же начнёт бесстыдно стонать, от ладоней, которые омега на своей заднице начинает ощущать.              — Никакой работы, пока ты не поешь со мной, - Намджун половинки в ладонях сминает, — Прямо и направо, живо, — шепчет он и двумя руками его звонко шлёпает, а Чимин еле сдерживая стон, чуть ли не до крови кусает губу и разворачиваясь, ветром уносится.              На стол подают оладьи, политые мёдом, миндаль, разного вида джемы, зелёный чай и кружку капучино для альфы. Чимин медленно кусочек в рот кладёт и даже не поднимая глаз, чувствует как его пожирают сейчас взглядом, он шумно глотает пережеванный кусочек, а затем за чаем тянется, чтобы хоть как-то пропихнуть злосчастный кусочек.              — Так почему тебя дали такое имя? — откидывается на спинку стула, Намджун, поднимая свою чашку в руки, — Я пообещал себе вчера узнать, — ухмыляется он отпивая, а у Чимина картинка в голове вспыхивает и он сводит под столом колени, отпивая внушительный глоток.              — Папа рассказывал мне, что когда я родился, они с отцом не могли выбрать мне имя около двух месяцев и решили, что нужно подождать, чтобы я себя как-то проявил, — не поднимает глаза к Киму, омега, зная, что тот час же позорно запнется.               — И что было потом?              — Они наблюдали за тем, как я вел себя, — продолжает Чимин, — У меня тогда одновременно родился двоюродный брат и мы проводили с ним много времени и в то время, когда он плакал практически всегда, я молчал, а позже начинал гладить его по животу, а он успокаивался, оказалось боли были, — ведёт плечом омега, — Отец сказал, что я оказался мудрым ребенком и папа решил найти подходящее имя, поэтому меня назвали так.              Намджун его слушает внимательно, больше кофе не касаясь от того насколько его внимание в себя поглотили и улыбается мягко, разглядывая его такого другого. Утреннего, слегка помятого, домашнего омегу , а внутри как-то теплеет резко, от всей атмосферы утра, в котором он впервые за пару лет, завтракает не в одиночестве.               — Но, теперь, мне действительно пора, — выдыхает омега, поднимая наконец глаза, — Я ведь не на себя работаю, меня могут уволить, — он встаёт и только поклониться хочет, как за ним поднимается и альфа.              — Ты наверное ещё проснулся не до конца, — посмеивается он, смотря на парня, — Во-первых, ты без связи сейчас, во-вторых, не знаешь где находится этот дом ну и в третьих, — выходит он из-за стола, — У тебя попросту нет обуви, чтобы выйти из дома.              — К чему вы клоните? — хмурится Чимин, напрягаясь, а Намджун ближе подходит и аккуратно поднимает его на руки, а омега испуганно за шею его хватается.              — Всё решаемо, — буднично отвечает он, разворачиваясь, — Телефон тебе отдадут на работе, а со вторым и третьим… — покидает альфа кухню, — Довезу тебя я, а в моих руках, тебе и в обуви быть не надо, — прислуга открывает дверь, Намджун ему подмигивает и с ним на руках выходит из дома.                     

***

      

      Внутри маленькие существа своими лапками щекотят и Чимин прикусывает губу, всё пытаясь скрыть улыбку. Он не может сосредоточиться на работе, никак с поставками алкоголя не разберётся, цифры отказываются вступать с ним в счёт, потому что перед глазами он. В лёгких сандал, а на Чимине его следы. Омега стоял в ванной бара и выпросив у Юнги его самый плотный консилер, ещё долго, с глупой улыбкой, тщательно замазывал следы ночи, трепетно касаясь каждого подушечками пальцев.              — Эй, Пак Чимин, — кто-то ещё по носу щелкает и омега как из транса выходит, часто моргая, — Я стою тут целую вечность, ты где витаешь, всё ещё со своим господином шкафом?               — Не шкаф он, — бурчит Чимин в ответ и снова нагибается к бумагам, — Чего хотела твоя задница, Мини?              — Я могу уйти раньше, шеф? — за подбородок Юнги его поднимает, мило хлопая ресницами, — Обещаю сам разгрести твои поставки.              Чимин глаза опускает и замечая на шее Мина переливающуюся цепочку с небесно-голубым камнем в виде клевера, ухмыляется хитро.              — А этот господин Чон действительно тобой очарован, как он узнал про клевер, да ещё и такого оттенка? — играет бровями омега, а Юнги ухмыляется в ответ и обещает рассказать позже, — Ну беги, удачливая задница.              — Обожаю тебя.              Юнги выбегает из кабинета Пака, а Чимин понимает спустя ещё попытку, что работа у него сегодня не идёт никакой ногой и закрыв с хлопком папку, выходит из кабинета следуя в зал, к барной стойке, приготовить себе освежающий напиток. Он трясёт лёд, спрайт, кусочки лайма и лимона для пущего вкуса, мелко измельчает мяту и выливает себе всё в продолговатый прозрачный стакан.              — Трубочку забыл, — смотрит он довольно на готовый коктейль и нагибается под стойку за широкой трубочкой, но как только он встаёт обратно, в ту же секунду вскрикивает, привлекая внимание бармена, натирающего стаканы к своей смене.              — Я так плохо выгляжу? — в ответ на крик следует низкий бархатный смех, — Ну чего ты замер?               — Вы… — сглатывает Чимин, — Вас же не было только что, я…               — Во-первых, мы переходим на «ты», — берет со стойки бокал с коктейлем Намджун, не сводя взгляд отпивает, — Кисло, но освещает, — смакует он на языке.              — Вообще-то, это был мой напиток, — прокашливается омега и тянется к бокалу, только альфа ухмыляется отклоняясь, отпивая вновь, — Господин!               — Чимин, выпорю, — тише произносит Намджун, но до Пака доходит и он трубочку в руке гнёт от неожиданности, — Если ты ещё не знаешь как меня зовут, то я тебе обязательно это поясню, — ведёт он бровью, зубами подцепляя кусочек лимона с края бокала, — Отныне, мы на «ты».              — Зачем вы… — замечает Чимин как альфа взглядом режет, — Т-ты, ты пришёл, зачем ты пришёл?              — За тобой, — он отвечает буднично, у омеги внутри снова начинается своя анархия, а разум подбирает сотни вариантов, но бархатный тон сам этот поток мыслей приостанавливает, — Забрать тебя на ужин.              — Ужин? — Чимин глаза поднимает на сказанном, продолжая истязать в руке трубочку.               — Да, я хочу поужинать с тобой, — убирает Намджун стакан и опирается локтями о стойку, приближаясь к красивому лицу, — Какие проблемы, жасминовая прелесть? — он ухмыляется, а бармен изображает бурную трудовую деятельность, натирая итак чистейший бокал.              Чимин кожей чувствует это теплое дыхание и древесный аромат, который снова лёгкие начал заполнять собой до отказа, выветривая из его головы абсолютно всё, оставляя только себя. Омега выдыхает шумно, пытаясь зацепиться хоть за одну мысль, поймать её кончиками пальцев.              — У меня работа, — выдыхает он наконец, а сам глаза прикрывает, потому что ему просто напросто тяжело смотреть на альфу, когда он вот так непозволительно близко. Слишком сильная у него аура, потому что одним своим появлением он заставляет колени трястись в желании согнуться.              — Вопрос решен, — хмыкает Намджун, опуская взгляд на чужие губы.              Его не смущают снующие туда-сюда работники, бармен, люди, которые уже начали заполнять под вечер заведение. Есть Чимин и ему достаточно его наличия.              — Считай я тебя отпрашиваю, — поднимает он ладонь, подушечкой большого пальца по губам проводит, душа внутри желание накрыть их своими, — У тебя пять минут, мой БМВ чёрный, номера зеркальные, — альфа произносит так близко, что Чимину кажется он чувствует как губы друг друга касаются и ничего поделать с этим не может, — Кивни если понял, - омега даже дышать медленнее начинает и только этот голос слушая,кивает слабо в ответ, получая усмешку в губы. — Я жду, — прикрывает рот Чимина, Ким, — Потеряешь, кричи «Намджун».              Чимин судорожно закрывает свой кабинет и наказывает своему заму тщательно следить за порядком. Он в ванной бара свой макияж легкий поправляет, выдыхает резко, прикусывая губы, чтобы не завизжать от переполняющих его чувств, и уносится к выходу, глазами находя сразу, самое приметное авто, потому что матовое чёрное БМВ, с номерами «1212», своим появлением затмила все здесь стоящие автомобили. Обладатель её расслаблено курит облокотившись поясницей о капот, выпуская клубы дыма в вечернее небо, когда рядом останавливается омега, в секунду забирающий всё его внимание, а сигарета летит на асфальт в то же мгновение.              — Прыгай внутрь, — расплывается в ухмылке Намджун, поглаживая его по щеке, а Чимин подвисает на секунды, но обходит машину, приземляясь на пассажирское.              Он всей грудью вдыхает древесный аромат, который в салоне имеет головокружительный концентрат, заставляяя табун мурашек по коже пробежать, а губы снова терзать беспощадно. Намджун за руль садится, проворачивает ключ и раскручивая руль, назад отъезжает. Альфа приоткрывает окна, а из колонок доносится: Chase Atlantic — Slide, создавая для вечера приятную, расслабляющую атмосферу. Они выезжают на главную дорогу, вставая в небольшую вечернюю пробку, а вот Чимин взгляд от его рук отвести не может. У него красивые, длинные, изящные пальцы, и омега понимает, что только сутки назад они в нём были. Рукава его изумрудной, шелковой рубашки до локтя подвернуты, позволяя любопытным глазкам в полной мере разглядеть извилистые вены. Золотые ролексы и кольцо на мизинце из этого же металла только больше эстетики ему добавляют, и Чимин шумно сглатывает, когда рука альфы ему по-хозяйски на бедро опускается, а машина трогается наконец с мертвой точки. Намджун его бедро сквозь ткань джинс сжимает слегка, которые, к слову, купил ему сам, ещё сегодняшним утром.              — Вижу они тебе идеально подошли, — ухмыляется альфа, а ладонь выше поднимается, Чимин пальцы на ногах в обуви поджимает, — Что на счёт туфель?              — Удобные, — выдыхает тихо омега, губы поджимая, — Спасибо тебе.              — Я подумал, что не очень хочу видеть как ты только в моей рубашке в бар входишь, к тому же, весь усыпанный засосами, — сжимает сильнее пальцы Намджун, — Зрелище до чёртиков соблазнительное, малыш, и принадлежит с сегодняшнего дня только мне.              За это прозвище бархатным голосом, колени Чимина сами готовы подогнуться, да так, чтобы в кровь стереть их.              — Никто и не видел, я скрылся в кабинете, — вжимается затылком в кресло омега, чувствуя ладонь у самого паха, — Н-не понимаю только, зачем ты сейчас это всё делаешь?       — Зачем?       — Я был больше чем уверен, что ты живешь одной ночью, — поясняет Чимин, а вслед доносится низкий, мягкий смех.              — Ну значит треснула твоя уверенность, — ведет бровью Намджун, а Пак замолкает.              Они остальной путь едут лишь под размеренные песни из системы. Намджун с рукой на его бедре, Чимин с чувством опускающейся тяжести, и до краёв наполненными легкими сандалом, выдыхает, когда БМВ наконец тормозит. Альфа просит выйти и взяв его за руку, вместе с ним идёт в красивое, подсвеченное теплым светом, двухэтажное здание, но Чимина поражает даже не сама красота помещения в стиле модерн, а то, что в этом огромном зале, мягко освещенном, нет ни единодной души, кроме стоящих возле стола в середине, официантов.              — Ты всегда бронируешь весь ресторан? — следует за Кимом, омега, сжимая его руку крепче своей.              — Только тогда, когда я очень сильно заинтересован, — останавливается у стола альфа, разворачиваясь к нему.              — Так ты заинтересован во мне? — сам не понимает как задает вопрос Чимин, а Намджун посмеивается с него, руку поднимает, зачесывая смоляные пряди парня мягко и нагибаясь, выдыхает в самые губы шёпотом:              — Больше, чем ты предполагаешь, — сжимает слегка в руке его волосы альфа, — Пора присаживаться.              Чимин выдыхает тихо, еле слышно и промаргиваясь отходит от него на шаг, а обращая внимание на стол, удивляется во второй раз, глаза округляя.              — Почему только одно кресло?       Но Намджун не отвечает, он лишь расплывается в ухмылке, отодвигая кресло от стола, присаживается, а затем, глядя на него в упор, похлопывает по бедру и произносит:                     — Потому что ты будешь ужинать на мне.       Чимин сглатывает, сжимая кончиками пальцев край рубашки, а Намджун остаётся до жути довольный реакцией омеги, не снимая ухмылки, как и пристального взгляда.              — Красное сухое Шато Марго, восемьдесят восьмого года, — диктует альфа официанту, — И две порции запеченного лосося, — персонал кланяется оставляя пару наедине, а Ким внимание своё парню возвращает, — Ну иди ко мне, я не кусаюсь, — усмехается он, вновь похлопывая по бедру.              — Мне неловко.              — Ты ведь не в позе наездника на мне будешь, — ведет он бровью, — По крайней мере пока мы не отужинаем, — толкает язык за щеку, а Чимин выдыхает шумно от того как он просто ведет себя, словно из каждой его клеточки сочится эта неисчерпаемая натура доминанта и омега внутри него на задние лапки встаёт, молча подходя ближе, но так и останавливается, смотря на крепкое бедро, пока его за руку не тянут, усаживая на себя резко, — Ты ведешь себя так, словно ты школьник, так еще и на первом свидании, — кусает его за скулу несильно альфа, а официанты с невозмутимым видом подходя к столу, разливают дорогой алкоголь, - И будто не ты вчера просил в тебя кончить, - добавляет он тише на ухо.              — Это очень неловко, на нас ведь смотрят, — сжимает плечо его Чимин, делая жалкую попытку отстраниться, но рука альфы только на бедро опускается, сжимая через ткань джинс.              Намджун ещё вчера почувствовав оседающий вкус жасмина на языке, будто вмиг возгорелся. Он был наслышан об этом месте от Чонгука, от некоторых своих партнерах, которые в процессе не самого трезвого разговора ему как на духу о чем-то рассказывали. Намджун на шантаж не падок, но на слух имеет прекрасную память. Последней каплей стал скандал с Джином, когда омега яростно сбросив звонок, заставил альфу сломать телефон в ладони и сорваться с Чонгуком туда, куда его альфа всегда с собой и приглашал. План из простого распития виски перетек в другой ровно в тот момент, когда в его поле зрении появился Чимин. Чимин, который прошлой ночью своим появлением смог снять с плеч альфы груз, который ношей ощущался все последние полгода и о котором Намджун не переставал думать даже на совещании.              — Пожелаешь и они в секунду исчезнут, — поднимает альфа ладонь выше, но Чимин её опускает обратно, а Намджун цокнув, тянется за бокалом и передаёт его омеге, следом поднимая свой.              — За что выпьем?              — За тебя, — ухмыляется Намджун, чокаясь с его бокалом и отпивает не сводя с него взгляд, а Чимин действительно чувствует себя словно застенчивым школьником, а не администратором бара с элитными приватными комнатами, который только сутки назад отсасывал этому альфе и лишь глаза прячет, делая глоток, — Расскажи мне о себе, — поднимает Ким руку, заправляяя выбившиеся пряди парня за ухо.              — А что ты хочешь знать? — опускает свой бокал на стол омега.       — Всё.               У Чимина дохлые казалось бабочки взлетают, но он и мышцей не дергает, лишь пальцы ног поджимает. — На это уйдут часы, — посмеивается омега играясь с перламутровой пуговицей на его рубашке, в Намджуне костер разжигать начиная, а еду наконец подают на стол.              Альфа возвращает бокал, нанизывает на вилку филе, подносит к его губам, заворожено наблюдая за тем, как омега подцепляет его, аппетитно пережёвывая.              — Вкусно? — второй кусочек берет Намджун.              — Я не ел вкуснее, — честно отвечает омега, запивая вкус вином, раскрывая его по новой для себя.                     Намджун на него смотрит, словно сам наедается, хотя он сегодня потреблял только завтрак и всё с ним же. Он им просто любуется, за тем как Чимин с вилки еще кусочек берет, а затем отобрав прибор и удобнее расположившись на его бёдрах, сам поедает блюдо и воткнув в кусочек покрупнее, голову поворачивает и приставляет его к губам альфы.              — Раз выбора у меня нет и мы сидим вдвоём, я тебя тоже покормлю, есть нам с двух разных тарелок всё равно будет неудобно, — смотрит в его цвета самой темной ночи глаза Чимин, а Намджун молча, с мягкой улыбкой погружает кусочек в рот, обнимая его одной рукой за талию, вторую вновь опуская на бедро омеги.              У Чимина внутри будоражит. Он чувствует себя крохотным, он чувствует себя словно той самой деткой, только Намджун вовсе не ведет себя похабно с ним сейчас, наоборот, смотрит как на сокровище, целует в плечо, подливает ему сам вина и удобнее на себе усаживает, разговаривая до мурашек мягко, своим низким, бархатным тоном и вызывает у омеги только восхищение.              — Я никогда не снимал рестораны, — шутит Чимин откладывая приборы и головой ему на плечо ложится, — Но предполагаю, что это безумных денег тебе стоило.               — Я не вижу смысла отказывать себе в том, что могу позволить, я работал и работаю ради этого уже двадцать лет, — гладит его по бедру Намджун, чувствуя как всё на чем он сейчас сосредоточен — этот омега, — Я ни к кому в карман не лез, мне не упало с неба, так что я не испытываю никаких стыдливых чувств за это и убежден, что если человек хочет себе хорошую жизнь, он её получит.               Чимин его внимательно слушает, каждое слово в себя вбирает и глаза прикрывает, наслаждаясь его тоном, который вибрацией в каждой клеточке отдаётся теплом, успокаивает всё внутри него, все мысли, всю тревогу, её рядом с Намджуном будто и не существует.              — К тому же, — добавляет альфа с особой нежностью, — Я хотел провести вечер только в твоей компании и чтобы твоей красотой наслаждался только я.              — Ты похож на собственника, — посмеивается тихо омега, которого вкусная еда и алкоголь разморили и веки свинцом начали наливать.              — Потому что никто в целом мире не будет смотреть на человека который мне нравится так как я, — целует его в макушку Намджун, — Никто не заглянет глубже, к тому же я сам не позволю, — всеми легкими он аромат жасмина впитывает.              — Я тебе нравлюсь? — сонно тянет омега, носом зарываясь в шею альфы, Намджун посмеивается, — А вот ты мне нравишься, — бурчит Чимин борясь со сном как может, — Даже слишком сильно, для пары суток знакомства… — совсем шепотом он выдыхает, причмокивая, — Только ты забудь об этом ладно? Ты же уже достаточно выпил… — омега замолкает проваливаясь в сон и только отражение серебряной вилки становится свидетелем океана нежности на дне глаз альфы.              

***

      Кто-то бы наверное сказал, что это лишь мимолётная влюбленность, а может и посмеялся над скоротечностью, вот только Намджун думает совсем иначе и знает он его, больше чем пару дней. Он смотрит на его профиль, любуется очертанием и падающей тенью, обрамляющей его профиль. Чимин посапывает на сидении его БМВ, пока Намджун расслаблено курит мальборо, выпуская дым в открытое окно. Машина всё так же стоит у ресторана, а альфа уже как час не может тронуться. Сам не понимает как нежно и мягко улыбается, как следит за его дыханием, как внимательно к нему прислушивается. Не понимает как этот парень в нём такую нежность вызывает неописуемую. С ним бы уехать далеко, выключить телефон и наслаждаться исключительно его компанией, долго разговаривать, много смеяться и спрашивать его о всей его жизни. Намджун бы слушал его стуками напролёт, следил за движением губ, за глазами щелочками, Телефон рядом вибрирует, а улыбка сама ложится на губы и он поднимает.       — Доброе утро, пап! — звонко доносится с того конца.       — Доброе утро, моя радость, правда в Корее уже ночь, — посмеивается альфа отвечая в полтона.       — Мы взяли билеты, пап, я тебя скоро увижу!       У Намджуна ямочки на щеках от яркой улыбки появляются и он сбрасывая бычок за окно, его следом и закрывает.       — Я очень рад, что ты наконец-то приедешь домой, я очень соскучился, Чоён-а, — любуется профилем Чимина альфа, — Папа тебя очень ждёт, будет зачеркивать дни в календаре, — посмеивается тихо Ким.       Он завершает разговор, откладывает мобильный и заводя автомобиль неторопливо выезжает с парковки, снова везя его к себе. Не включает музыку, не открывает окна, сам не шумит и даже не сигналит, оберегая его сон. Выносит из машины на руках и до самой спальни несет, мягко опуская на кровать, но как только спина Чимина простыней касается, альфа оказывается притянут за шею и утянут в поцелуй.       — Я тебя разбудил, — прерывает Намджун поцелуй, чувствуя пальцы в своих прядях.       — Не уходи, — шепчет Чимин целуя его в уголок губ, — Останься со мной, — снова поцелуй.       — Только сегодня? — заворожено следит за ним альфа.       — Мне попросить на всю жизнь?       — Попроси.       Чимин замирает, моргает чертовски медленно, смотрит мутно, в Намджуне всё сильнее поднимая эту волну сносящих чувств. Намджун в браке был, таких чувств никогда не ощущал. Он рассматривает его смоляные волосы, естественную без косметики красоту, пушистые ресницы, карие глаза, его пухлые губы, впитывает, причем чертовски жадно впитывает его образ, а потом не выдержав, накрывает чужие губы и вжимая своим телом его в кровать, за запястья его прижимает. А Чимину хорошо, здесь, сейчас, с ним, под ним, в его руках. Омега себя всю жизнь хотел чувствовать тем, в ком бы нуждались и сейчас он чувствует это с обеих сторон. Прижимается к альфе всем телом, отвечает на поцелуй, раскрывает рот шире и не замечает, как оказывается без джинс и белья, лежа только в его рубашке. Намджун скидывает свою рубашку, быстро, словно если губы обсохнут он больше этот поцелуй не ощутит, ни его, ни послевкусие от него. На пол хаотично и брюки альфы с боксерами летят и снова сминая пухлые губы, чуть ли не до крови, бедра Чимина раздвигает, пальцы в смазке смачивает, ягодицы разводит, два проталкивает, чувствуя как вернувшиеся пальцы в его пряди, сжимаются сильнее.       — Я не хочу, — тихо стонет Чимин, — Не хочу, чтобы ты терял ко мне интерес, не хочу, чтобы я был для тебя недельным увлечением.       — Кто сказал тебе такую глупость? — Намджун добавляет третий, спускается к шее, Чимин голову сильнее запрокидывает, — Кто вообще тебя может забыть? — он оставляет засос поверх еще не посветлевших, разводит пальцы внутри, чувствительные стенки царапает, омега стонет в голос, слегка спину альфы царапая.       — Тогда заставь меня поверить в то, что…что… — чувствует Чимин, как пальцы плавно начинает заменять что-то большее, что-то в разы крупнее, — Поверить в то, что бывает по-другому, — Намджун бедрами вперед поддаёт, омега чуть ли корпусом с простынь не поднимается, прижимаясь к альфе всем телом.       В крови алкоголь всё еще расслабится даёт, внутри Намджун, который отбивает всякое желание к думам. Он кончики пальцев ног поджимает, чувствует как Намджун вниз его тянет, чтобы омега головой о изголовье не бился, чувствует как Ким за бедра его на себя начинает натягивать и с каждым шлепком у Чимина в уголках глаз словно искры взрываются. Намджун с ним отпускает то, что не мог долгое время, с ним чувствует то, что ощущает впервые в жизни так четко. Рядом с ним свои желания отчетливо понимает, в своём отношении к нему полностью уверен. Намджун давно не мальчик и его слова уже не первое десятилетие имеют титановое основание. Как отныне и чувства. Чимин скрещивает ноги за его поясницей, прижимает к себе ближе, не даёт отстраниться, ни одной своей существующей не позволяет. Он обнимает его за плечи, сжимает волосы меж пальцев и стонет в голос от каждого толчка, а Намджун от выцеловывания его шеи отрывается, в губы целует, пока Чимин стонет в поцелуй, заводя альфу лишь сильнее. Намджун рычит, отрывает его от постели, поднимает в воздух и стоя на кровати на коленях, натягивает на себя на весу. Чимин его спину одной рукой ногтями до крови терзает, отрывается от поцелуя, зарывается в плечо и равно стонет.       — Я…я…я больше не могу! — Чимин содрогается, сжимает пряди Намджуна с такой силой, что даже вырывает их пару, закатывает глаза и скрепляя ноги на пояснице альфы сильнее, кончает.       — Выбрось из головы глупости, — рычит Намджун и толкаясь в последний раз, кончает в него, следом, — Ты отныне только мой омега.       Чимин его пряди разжимает, сонно моргает, лениво целует в плечо, но так и находится на нём, окольцовывая ногами. Он уже в душе будет практически спать, ориентироваться только на руки, которые его бережно омывают, а окончательно заснет уже в его футболке, в кровати. Намджун до самого утра не заснёт, любоваться им будет и оставит записку:       «Я уехал в командировку на полторы недели, дом в твоём полном распоряжении, можешь приходить когда изволит твоя душа, ночь была потрясающей, прости, что я не попрощался лично, но не видел смысла тебя будить, ведь всё равно приеду и прижму тебя к себе. До встречи, жасминовое чудо»       Он любуется им уже в салоне частного самолета, смотря на фото сделанное буквально час назад. Намджуна улыбающегося редкость увидеть, невозможно практически, такое явление видит лишь одно восьмилетнее создание, которые улыбку на лице Кима рисует с самого своего рождения. А сейчас, спустя восемь лет её смог подарить альфе другое чудесное создание, которое оставлять сегодня было практически не по силам, и если бы шла речь о крупной сделке, он бы со стопроцентной уверенностью не поехал никуда и как влюбленный впервые мальчишка, готовил с ним завтрак.

***

      Чимин подтягивается на кровати в районе обеда. Он рукой пытается нащупать альфу, но находит лишь остывшую простынь, приподнимая голову. Сонно глаза трёт, и отчего-то сердце такой болезненный удар пробивает, словно остриё кинжала внутри кто-то по рукоять внутри крутит, а горло сковывает резкий спазм. Почему хочется видеть его рядом здесь и сейчас? Почему так хочется, чтобы он прямо сейчас смотрел Чимину в глаза, даже намного глубже, сказал: «ночь была потрясающей» и почему тело так хорошо помнит каждую секунду проведенного времени вместе? Омега с неподдельной ничем грустью смотрит на пустую половину кровати и плюхом опускается обратно, зарываясь лицом в подушку.       — Я не должен был… — шепчет он.       Отчего-то давящее предчувствие внутри так сильно разрастаться начинает, что одинокая капля всё же скатывается. Чимин не не хочет, Чимин боится. Боится повторения истории, этапы всех кругов ада вновь. Он не хочет ещё раз собирать себя из осколков, менять ещё одну маску, за которой настоящего его может просто однажды не стать. Так твердит мозг, так заверяет ему разум, но вот сердце в груди трепещет как назло. Говорит «А может попробовать? Может всё обойдется? Может и тебя, Пак Чимин, в конце концов хоть кто-то по-настоящему полюбил?». Чимин борется в своей агонии уткнувшись в подушку, вдыхает всей грудью кислород и одергивая одеяло, на кровь садится, а глаза в ту же секунду находят белый лист на прикроватной тумбе и схватив, жадно впиваются в текст. Мозг блокируется. Потому что глупая, влюблённая улыбка, потому что касание подушечками пальцев строк, потому что:       — Жасминовое чудо… — шепчет Пак вслух, — Не видел смысла будить, весь всё равно приеду и прижму к себе…       Ночь вспыхивает в голове и лишь одна такая чёткая фраза, вбившееся в голову:       « — Ты отныне только мой омега »       Чимин стоит в ванной, смотрит на следы их ночи, которая словно по всему телу рассыпалась, обводит каждый указательным пальцем, губу прикусывает.              « — Кто сказал тебе такую глупость? Кто вообще может тебя забыть?»       — А может попробовать? — неуверенно спрашивает он у своего же отражения, — Я ведь так устал претворяться, а с ним никогда и необходимости не было.       « — Потому что никто в целом мире не будет смотреть на человека который мне нравится так как я, никто не заглянет глубже, к тому же я не позволю.»       — Я не стану сильно привязываться ведь, да? — омега спрашивает у себя даже как-то виновато.       « — Я был уверен, что ты живёшь одной ночью.       — Ну значит треснула твоя уверенность.»       — Значит, — усмехается Чимин, опуская взгляд на раковину, о которую опирается и смиренно выдыхает.

*Десять дней спустя*

      Дверь Роллс Ройса закрывается вслед за альфами. Намджун достает из внутреннего кармана мальборо и прикуривает, глубоко затягиваясь.       — Поздравляю с новым разбогатением, мой гениальный друг, — ухмыляется Ким, смотря на довольного Чонгука. Автомобиль трогается вперёд, — Можно сказать это один из самых успешных договоров за последние два года.       — У меня намечается ещё более успешный, — ехидно отвечает Чон и тянется ко внутреннему карману.       — Жук, решил меня подсидеть?       — Оп, — он достает бархатную, чёрную, ювелирную коробочку и открывает, — Точнее, я очень надеюсь на положительный ответ, –Чонгук открывает крышку и взгляд устремляется на кольцо с нежно-розовым рубином в размере двадцатипяти карат и ослепляет так, что Намджун даже присвистывает.       — Решился уже? — забирает коробочку Ким, чтобы разглядеть лучше.       — А почему нет? Я люблю его, я хочу его так, как не хотел ни одного омегу за тридцать лет своей жизни, более того, ни от одного я не хотел детей, от него троих хочу, хочу чтобы по особняку бегали крохотные ноги его копий.       — Когда ты успел стать таким романтиком? — усмехается Намджун, захлопывая коробочку.       — Когда полюбил.       Чонгук забирает кольцо обратно, а Намджун задумывается над словами друга. Он затягивается крепче, стряхивает пепел в окно и ухмыльнувшись собственным мыслям, поджигает вторую.

***

      — Ну ничего себе, как охрененно устроился твой красивый зад в этих хоромах, — Юнги осматривает гостиную, высокие потолки, большой, серый камин и проходится ладонью по каждой поверхности, пока Чимин достает из его рюкзака пижаму и благодарит дворецкого за принесённый поднос с алкоголем и закусками, — Пак Чимин, неужели и ты нашел наконец своё счастье, а? — Мин подходит к дивану и скидывает на него худи, заменяя пижамной блузой, Чимин губы поджимает, скрыввя улыбку, — Эй! Я всё вижу.       — Ну, возможно, — бурчит омега, — И вообще, переодевайся быстрее! — Юнги ухмыляется, хитро губу прикусывая, а Чимин вихрем уносится наверх и влетает в гардеробную альфы.       Из шкафа которой выуживает белую рубашку Намджуна. Они последнюю неделю являются его основным элементом из одежды. Он в них спит, готовит, ходит на работу и буквально каждой своей клеточкой впитывает древесный аромат альфы. Чимин в них фотографируется, входит в кураж, отправляет их дрожащими руками альфе, словно это не он последние пять лет проработал в пабе, где клиентами являлись порой до чёртиков извращённые клиенты, фантазии которых Чимин выслушивал бывало с абсолютно спокойным выражением лица. А сейчас смущается словно школьник и ощущает себя словно в пубертате, в котором он испытывает первую любовь. Он спускается к Юнги под визги омеги и они завалившись на диван, открывают бутылку белого вина и кажется говорят обо всём.       — Если бы я знал, что человек может так ахуенно трахаться, я бы хранил себя невинным для него, — под конец первой бутылки произносит Юнги, а Чимин смеётся в голос, утопая в декоративных подушках, — Я серьезно, дружище, он трахает меня с таким рвением, что я ощущаю себя самым блять желанным на этом свете омегой, да какой блять на свете, в целой сука вселенной!       — Я кажется тебя впервые понимаю, — Чимин хмельно ухмыляется, изучая потолок, — Потому что таким желанным омегой я себя никогда в жизни не ощущал, а это оказалась так потрясающе, что я уверен, если я это потеряю, я не выдержу.       — Я оторву ему всё что можно, если он тебя обидет! — заявляет Юнги во весь голос, а Чимин заливается новой волной смеха.       — Знаешь, за фото которые я ему слал, он обещал меня оттра…       — А вы кто такие?! — пламенное заявление омеги прерывает недовольный, словно кукольный тон, — Что потеряли здесь, а? — он стоит скрестив руки на груди, в лиловом брючном костюме, его волосы уложены гелем, а глаза мечат молнии.       — Чимин-а, а что истеричка? — пьяно спрашивает Юнги, указывая пальцем, — Ты пиццу заказал? Тогда я прям сейчас пожалуюсь на сервис!       — Папочка! — следом за омегой, стоящим в проёме вбегает маленький ребёнок, с горящими глазами, но его за руку ловят, резко на себя дергая.       — Я ещё раз спрашиваю, кто вы такие и что потеряли в моём доме?! — омега повышает тон, а Чимин на ноги поднимается, тяжело сглатывая, до полупьяного Юнги всё доходит медленнее, а вот Пак не может и слова проронить, — Языки проглотили?       — Э, слышишь, — делает попытку встать Мин.       — Я сейчас вызову охрану, — мрачнеет омега, сжимая ручку сына сильнее, отчего маленький альфа начинает хныкать, в попытке высвободиться.       — А в-вы… — у Чимина голос дрожит предательски, от осознания ситуации.       — Я муж, деточка, — брезгливым взглядом окидывает Пака омега, смотря на огромную рубашку на нём и отпуская руку ребенка ближе подходит, сокращая расстояние до шага, — Правда вот эту картину я вижу уже в сотый раз и каждый как один, с горящими глазами и в его рубашке, — у Чимина внутри вдруг что-то словно ломается, пока он смотрит в карие глаза напротив, — Он может развлекаться с однодневками вроде тебя сколько угодно, но в конечном итоге это я имею штамп в паспорте и наличие ребенка, так что я даю вам три минуты на то, чтобы вы собрали свои тряпки и сверкали пятками отсюда, — этот омега не даёт даже возможности ответить, он разворачивается на каблуках и грубо хватая сына за запястье, чуть ли не волочит из гостиной.       Чимину кажется у него пол под ногами растворяется. Будто его к самому краю пропасти подтолкнули, оставили лишь миллиметр свободный, чтобы он не сам упал из-за потери равновесия, а из-за пинка в спину. В ушах шум собственного сердца и дыхания, которое участилось слишком резко, сжимая грудную клетку в железные тиски горькой правды. Правды, в которой Чимин подобно глупому ребенку повелся. На красивые слова, на признания, за которыми как оказалось стоят тонны лжи, лицемерия, предательства.       — Ч-Чимини, — тормошит за плечи друга, Юнги, — Малыш, слышишь меня? — до пьяного Мина информация дошла настолько отчетливо, что заставила протрезветь в пару мгновений, он заглядывает в родные глаза и слов найти не может, чтобы описать то, что он видит, ему кажется в глазах друга вся боль скопилась разом и как её не разбавляй отныне, своего хозяина она будет в ней только топить.       Мы часто верим в сказки и хорошие концы, которые сами себе надумали, вот только никто почему-то никогда не читает нам о том, что же будет, если плохой конец всё-таки свершится. Нет добра, нет и зла, существует лишь правда, которую нас воспринимать не научили. В разрушении собственных ожиданий исход один — учитесь верить в себя.       Юнги сглатывает тяжело, он не находит слов, он действует просто на уровне логики. Омега ничего не забирает кроме своей сумки, которую и ту прихватывает лишь потому что спотыкается об неё. Мин крепко держит несопротивляющегося Чимина за руку, открывает широкие входные двери и выбегает с другом из дома.       — Дохён, домой, — Юнги машет своему водителю, который открывает заднее сиденье мерседеса и захлопнув за омегами, садится за руль, сразу же трогаясь, — Чимин-а… — шепчет испуганный за друга Мин, — Чимини, ты ни в чем не виноват, ты ничего не знал, малыш…       — Я даже и не предположил… — усмехается омега, из глаз которого слезы только в машине смогли волю дать.       Он не смотрит на Юнги, на водителя, он буравит взглядом свои колени, впивается в них ногтями до красных полумесяцев и мочит слезами полы его рубашки.       — Как же глупо я сейчас выглядел, — расплывается в улыбке Чимин, — Идиот, — он бьёт себя по колену, Юнги руки его перехватывает.       — Чимин.       — Он наверное очень повеселился за эти дни в командировке, пока я писал ему слащавые сообщения и слал откровенные фото, — омега взгляд на друга поднимает, — Интересно только сколько на неделе ему слали всё тоже, что и я? Какую еще однодневку он успел трахнуть пока я был у него? — Юнги молчит, — Я идиот, Юнги.       Чимину хочется себя до обнуления избить, кожу снять, отмыться и вправить мозги, он хочет придушить себя за то, что в очередной раз предчувствие своё не стал слушать, что снова попался в те сети, из которых выбирался ни один год. Чимину кажется он фатальный идиот или ошибка природы, иначе как еще объяснить всё то, что с ним происходит.       — Один заставил сделать аборт, второй избивал, третий вообще хотел подложить меня другу за долги в покер, — срывается омега, поднимая заплаканные глаза, — А сейчас я записался в любовники мужчине, у которого муж и ребенок! — нервный смех подкатывает сам, а Чимин зарывается пальцами в пряди, сжимая у корней, Юнги смыкает челюсти от злости, — Я от этой блядской жизни всего лишь хотел альфу который меня полюбит! — кричит, всхлипывая следом, — Которому я буду дорог таким какой есть!       Он не выдерживает, возможно впервые за мучительные три года, но срывается на истерику, зарывается в шею Юнги и воет. Не потому что за прошлое больно, а потому что доверие, которое он собирал по крупицам внутри, было стоптано в атомы обратно. Потому что об него вытерли ноги и он это сделать позволил, сам зеленый дал. Чимин вынув собственными руками сердце, вложил его в руки человека, который подбросил повыше, чтобы падение было жестче. Чимин, который клялся себе в силе, проиграл по собственной воле. Омега лишь в оконцове своей истерики от бессилия шепчет, перед тем как провалиться в сон:       — Я не должен был в тебя влюбляться…

      ***

      Намджун крутясь в кожаном кресле с улыбкой рассматривает вещь в своих руках, представляя картину в самых ярких красках. Он уже завтра возвращается из Токио в Сеул и клянется сделать то, что задумал ровно в тот момент, когда перешагнет порог особняка. Но идиллию рушит грохот двери, что ударяется о стену и заставляет немедленно спрятать вещь во внутренний карман пиджака.       — Ты сошелся с Нансу?! — рявкает Чонгук, подходя к столу альфы и буравит недобрым взглядом.       — У тебя мозг воспалился? — напрягается Намджун, на ноги поднимаясь, — С какого перепугу такие вопросы?       — Да? — вскидывает бровь Чон, — Тогда объясни мне какого черта мой омега хочет выцарапать тебе глаза за то, что ты не сказал Чимину о том, что у тебя муж, ребенок и куча блять любовников, и почему я выслушиваю это, прервав итоговое собрание?       — Нансу, — рычит Ким, — Ублюдок.       — А вот это передашь лично, потому что этот взбалмошный омега поставил ультиматум, или я прилетаю сегодня, или он не будет со мной разговаривать, а если я не услышу от него «да», я оставлю твоего сына сиротой, потому что схороню тебя с твоим бывшим, — Чонгук уходит с хлопком двери, а Намджун вызывает секретаря.

***

      Как только к самолету подкатывает трап Намджун перебирая ступени, вылетает из него первый. Чонгук всю дорогу нервно курит в окно, прибавляет скорости, а Ким звонит Чимину. Ровно в десятый раз.       — Почему, просто, нельзя взять трубку? — закипает альфа.       — Почему просто нельзя не забыть рассказать о таких вещах, господин проёбщик? — сигналит Чонгук не щедя руль.       — Можно подумать ты всё рассказал, — цокает Ким.       — Не умничай, — заворачивает Чон во двор своего особняка и стоит ему припарковаться, Намджун в ту же секунду выбегает из машины.       Минует ступеньки и чуть ли не сносит дворецкого, когда в дом влетает.       — Чимин! — он поднимается сразу на второй этаж, — Чимин, выйди пожалуйста, нам надо поговорить! — от буйного омеги, Намджуна спасает лишь Чонгук, который перехватывает Юнги за талию и уносит матерящегося Мина на плече в другую комнату, а Ким входит в открытую спальню, сталкиваясь с Чимином, держащим в руках тяжелую вазу, — Чимин, я тебя всё расскажу, — выдыхает альфа.       — О чём? — глотает ком обиды Пак. Видно, что он отвратительно провел эту ночь, опухшие, красные глаза сами за себя говорят, как и абсолютно измученный вид, — О еще одной твоей семье? — Намджун ближе подходит, омега не двигается, — О еще одном любовнике? Или о том, какой по счету я?       — Никакой.       — Даже так? — нервно усмехается Чимин, — Ты уже даже счет потерял?       — Чимин, ты один омега в моей жизни на данный момент, — не снимает взгляда Намджун с него.       — Очевидно, потом будет другой.       — Да не будет другого, — закипает альфа и останавливается в шаге.       — Да? Может будет не один, сразу два, может…       — Да не будет больше никого и не будет! — Намджун не выдерживает, срывается на крик, Чимин вздрагивает, роняя вазу в дребезги, — Я развелся еще пять лет назад когда мой муж изменил мне с моим лучшим другом! — он обрушивает жестокую правду и даже Юнги, который стоит у двери подслушивая, убирает со своего рта руку Чонгука, замолкая самостоятельно.       — А почему мне не сказал? — Чимин не знает как ему реагировать, радоваться или отталкивать, он лишь зеркалит его, крича в ответ.       — Да потому что я хочу это стереть!       — Зачем? — кричит сильнее Чимин с каждым разом.       — Да затем, что я тебя люблю, глупый ты омега! — Намджун рявкает, хватает его за локоть и вжимая себя, глубоко целует сопротивляещегося омегу, который бьёт его кулаками в грудь, кусает за губу до крови, но в один момент просто устает и прижимается сам плотнее.       Чимин роняет слезы, позволяет углубить поцелуй, сжимает пряди его волосы меж пальцев и клянется никогда ему больше не верить на слово и не позволять оставлять одного. Чонгук уводит Юнги, который как последняя школьница прилип к двери и оставляет их полностью наедине. Намджун прижимает его к себе как сокровище, слышит звон своего сердца в ушах и только когда кислород предательски заканчивается, они прекращают поцелуй, прислонившись лбом о лоб.       — Выходи за меня, — со сбитым дыханием произносит альфа, а Чимин широко раскрывает глаза.       — Ч-что?.. — он тянется видит как Намджун тянется к внутреннему карману, а затем открывает белоснежную коробочку.       — Я не хочу тянуть, мельтешить и думать, ты мне чертовски сильно нравишься и я хочу видеть тебя рядом со мной и себя рядом с тобой, никаких больше секретов и тайн, — альфа достает кольцо, убирает коробочку и на одно колено опускается, — Выходи за меня, Пак Чимин.       Омега стоит раскрывая и закрывая рот, впервые понимая что значит потерять дар речи. Но сердце, что бьется в груди слишком бешено, словно дает толчок и он часто-часто кивает, поднимая Кима и сгребая в крепкие объятья.       — Ты обещал без тайн, — шепчет он куда-то в шею, пока Намджун с облегчением выдыхает.       — И я никогда не нарушаю обещаний.