Освобождение

Гет
Перевод
NC-21
Завершён
15
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
26 страниц, 1 часть
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
15 Нравится 2 Отзывы 8 В сборник Скачать

1

Настройки текста
— Хайбара-сан, не хочешь пойти выпить после работы? Нанами наблюдает за тобой, когда ты поднимаешь глаза с любопытством на лице. Ты грустно улыбаешься своему коллеге и качаешь головой. — Ах, извини, я не могу сегодня, — раздаётся несколько жалоб в ответ на твоё заявление. — Мне снова нужно работать сверхурочно. Один из твоих коллег тяжело вздыхает. — Я понимаю, что это конец сезона и всё такое, но не дави на себя слишком сильно. — Я знаю, но хорошо бы подготовиться к осенней работе, так что мы начинаем с нуля, верно? — произносишь ты и автоматически возвращаешься к работе, в твоих полуприкрытых глазах отражается синий свет компьютера. Нанами откидывается на спинку кресла и вытягивает ноги. Одна из немногих общих черт у тебя с ним заключалась в том, что вы оба были трудоголиками. Энергия, накопленная утром, быстро иссякла, как только вы оба работали в течение дня, а кофе, который вы вдвоём пили в ближайшем кафе, едва восстанавливал вашу энергию, и после короткого перерыва вы возвращались к обсуждению, печатанию и заполнению документов. В самом офисе тоже не было ничего экстравагантного. Это был стереотипный офис серого цвета. Рабочие места занимали второй, третий и четвёртый этажи. Конференц-залы на пятом этаже почти никогда не украшались, а верхние офисы на шестом и седьмом этажах почти никогда не казались привлекательными для глаз. Даже Нанами, мрачный трудоголик с каменным лицом, не возражал бы против нескольких декоративных растений тут и там в кабинетах своих боссов. Нанами встаёт, позволяя себе потянуться и размяться после нескольких часов сидения в своем жёстком офисном кресле. Ему нужно покурить, что угодно, чтобы снять стресс. В кармане его блейзера лежит пачка сигарет, и пока он идёт в место для курения, он засовывает сигарету в рот и закуривает, открывая дверь в курилку. Запрокинув голову, он смотрит на затемнённое открытое окно в комнате и вдыхает знакомый запах дождя. В то же время никотин попадает в его лёгкие, и он чувствует расслабляющий холод по всему телу. Он уже наполовину выкурил раковую палочку, когда услышал тихий стук в дверь. Выдыхая дым, Нанами оглядывается и видит тебя с зонтиком в руке и усталой улыбкой на лице. Ты делаешь выпивающий жест невидимой чашкой, сигнализируя, хочет ли он пойти выпить с тобой свой обычный послеобеденный кофе. Нанами смотрит на свои часы, которые прочно сидят на его левом запястье, и замечает, что уже половина первого дня, и он случайно начал перерыв раньше. Как бы то ни было, это не было похоже на то, что он безостановочно смотрел на экран с девяти утра. Они не убьют его за лишние 2 минуты. Ты распахиваешь дверь, и Нанами замечает, что твой нос слегка морщится от запаха сигарет, и он сдерживает смешок. — Я буду ждать тебя в вестибюле, — говоришь ты и закрываешь дверь. Нанами смотрит на тебя, когда ты идёшь к лифту, слыша, как он звенит. Он тушит сигарету в пепельнице и неторопливо уходит за своим зонтиком. Ты стоишь у входа и смотришь на моросящий дождь за окном. Нанами хлопает тебя по плечу, приветствует шёпотом и придерживает для тебя дверь. Вы вдвоём идёте под дождём, бок о бок, с зонтиками в руках. Ты начинаешь с юмором жаловаться на то, что вышестоящий персонал заставлял тебя выполнять для них какие-то поручения. — Боже, они как будто забыли о существовании помощников. Мне просто нужно принести им тот новый фраппе, от которого все в восторге, надеюсь, ты не возражаешь. Нанами молча качает головой, наблюдая, как лужи, скопившиеся на тротуаре, забрызгивают его ботинки. — Они также хотят, чтобы я купила им еду. Ты не обязан идти со мной, если не хочешь. — Ты будешь носить напитки и еду. Есть огромный шанс, что что-нибудь прольётся. Твой мелодичный смех достигает его ушей, и он смягчается от твоей улыбки, которая появилась на твоём лице, несмотря на пасмурную погоду. Это так сильно напоминает ему о твоём брате. Это почти болезненно, как сжимается его сердце. — Спасибо, Кенто.

— Заказ для Хайбары! Ты отрываешься от разговора и поднимаешься, чтобы забрать два подноса с напитками. Нанами помогает тебе держать один, замечая твою борьбу. — Выглядит слишком сладко, — морщится он, глядя на обилие карамельной и шоколадной глазури, покрывающей стенки пластиковых стаканчиков, и количество взбитых сливок, посыпанных шоколадной стружкой. — Годжо, наверное, понравилось бы это. Он тихо стонет, когда ему напоминают о знакомом мужчине-ребёнке. Ты снова смеёшься, и он снова расслабляется, когда ты успокаивающе похлопываешь его по руке. — Прости, прости. Я забыла, что тебе не нравится, когда тебе напоминают о его существовании. Пока ты пытаешься определить, чей напиток, Нанами едва заметно улыбается тебе, когда твои глаза с растерянным выражением переключаются между двумя чашками. Ты испускаешь вздох облегчения. — Слава Богу, я правильно поняла приказ Кодзиро-сана. Ты потягиваешь фраппе, который заказала, желая попробовать его самой, и тебя передёргивает от его вкуса. Нанами прикусывает язык от твоей реакции, когда ты отрываешься от своего напитка. — Так… так сладко…! Нанами спрашивает, почему ты продолжаешь пить его, несмотря на твои жалобы, пока он потягивает свой классический американо. В середине разговора он замечает, что у тебя на нижней губе немного взбитых сливок, и вытирает их пальцем, ощущая пухлость губы. — Ах, спасибо! Пока ты продолжаешь болтать, Нанами смотрит на губу и на то, как она растягивается и двигается, когда ты говоришь. Он бы солгал, если бы сказал, что не фантазировал о том, что они будут чувствовать и прикасались ли они к кому-то другому. У Нанами было небольшое (это ещё одна ложь) увлечение тобой, которое медленно накапливалось на протяжении многих лет с тех пор, как ты его знаешь. С того самого первого дня, когда ты, четырнадцатилетняя, неуклюже прибежала в кампус, чтобы принести одежду своего старшего брата, которую он забыл, Нанами не заметил, как он крепко запомнил информацию о тебе, полученную от Хайбары. Похоже, Юи был не единственным, кто с нетерпением ждал твоих еженедельных визитов. Он вспомнил, как вы втроём проводили выходные, посещая магазины и торговые центры, и не было ни одного дня, когда вы с братом тащили бы Нанами в кафе, где все восхищались тем, как много съели брат и сестра в углу с тихим блондином. Вы любили буфеты, так как небольшая цена за бесконечную еду, казалось, впечатлила вас обоих, а Нанами был бы поражён, увидев, сколько тарелок накапливается на их столе. Возможно, было неловко играть в «башню тарелок» с двумя болтливыми братом и сестрой, но то, как ты хихикала и от души смеялась вместе с ними с этой дерзкой, трогательной улыбкой, заставило его забыть о глазах общественности. И не только это, но и то, что ты, казалось, разделяла вечное внимание Хайбары. Нанами понял, что одним из твоих языков любви были акты дарения подарков, и он по крайней мере 2 или 3 раза в неделю получал небольшие посылки с такими предметами, как брелки или блокноты с милыми обложками. Кроме того, у тебя с ним были лёгкие ссоры из-за того, кто будет платить за еду, когда вы обедаете, что часто заканчивалось тем, что он проигрывал и убирал свои наличные и карты обратно в бумажник. Иногда, когда Юи выздоравливал после миссии и не мог провести субботу вне дома, ты приводила Нанами на пикники в парке или в заполненные подростками аркады. Момент, когда он понял, что ты, сама того не ведая, стала его первой любовью, был на третьем курсе, когда он увидел, как ты обнимаешь маленького плюшевого котёнка, которого он выиграл в автомате с клешнёй, а затем крепко притягиваешь его в объятия в знак благодарности. Он никогда не забудет ощущение твоих тёплых рук вокруг его торса и то, как ты радостно уткнулась своим визжащим личиком ему в грудь, когда мягкий аромат твоего фруктового шампуня наполнил его нос. Как получилось, что даже через 2 года после трагической смерти твоего старшего брата ты всё ещё оставалась воплощением счастья? Так было до тех пор, пока он не стал взрослым вскоре после того, как ушёл из мира магов и проклятий, и не стал свидетелем того, как ты цеплялась за мужчину и неосознанно прошла мимо Нанами, когда он выходил из офиса, который только что нанял его в возрасте 22-х лет. На твоём лице была широкая улыбка, которую он обычно видел в моменты, когда ты была на пике счастья. Ты улыбалась незнакомому мужчине, дав ему все детали, которые ему нужно было знать. По дороге домой со своей новой работы он понял, что ты слишком хороша для стоика. Вы были полярными противоположностями: ты была оптимистом, он был пессимистом. Ты всегда улыбалась, он всегда хмурился. Даже такие мелочи, как то, что ты предпочитаешь острые и экзотические блюда, в то время как он — более элегантные и традиционные, заставили его понять, что вы двое никогда не будете совместимы друг с другом. С того дня Нанами назвал тебя солнцем, а себя — луной. Потому что солнце никогда не смогло бы полюбить того, кто спрятался в темноте ради безопасности других. Конечно, это не обязательно означало, что он полностью откажется от тебя. Если другим удалось заставить это сработать, то есть шанс, что и у него это получится. В конце концов, он когда-то был печально известным магом 7:3. Только 2 года спустя ты появилась в его офисе в качестве нового сотрудника, молодого, слабого (не говоря уже о том, что одинокого) и готового броситься в бой. Нанами заметил знакомый блеск в твоих глазах, когда ты говорила с ним о том, как ты рада работать со «старым другом». Твои усилия в первый год работы в офисе оправдали твои слова; ты была энергична и делала всё, о чём тебя просили, с позитивным настроем. Он предположил, что из-за этого люди начали пользоваться твоей непоколебимой лояльностью. И из-за этого громоздящиеся груды документов начали постепенно притуплять блеск в твоих глазах. Твоя поза, которая должна была оставаться прямой, будет изгибаться вперёд, пока ты не склонилась над компьютером, как остальные твои коллеги. То, как ты прислоняешься к стене лифта, пытаясь получить ещё несколько секунд отдыха, прежде чем начнётся работа, работа, снова работа. Нанами наблюдал, как ты дремлешь за своим столом перед тем, как поработать 2 или 3 часа сверхурочно, начальство говорило, что «сезон подходит к концу». И теперь, когда лето подходило к концу, компания была занята как никогда. Нанами заметил, как ты покраснела, бегая из одного места в другое, твои поездки в лифте и обратно становились слишком постоянными, а стопка папок и коробок, которые ты несла, была только для того, чтобы ты получила небольшую прибавку к зарплате, которая едва ли повлияла бы на прошлую. А что начальство дало тебе в обмен на твою тяжёлую работу? Ещё больше работы. Нанами резко возвращается к реальности, когда ты встаёшь из-за прилавка. Он также не преминул заметить твою покачивающуюся фигуру, когда ты прислонилась к нему. — Т/И, ты в порядке? Ты киваешь, делая ещё один глоток своего чрезмерно подслащённого фраппе. — Мне всё ещё нужно купить их сэндвичи, у нас есть только… Ты берёшь в руку его часы и смотришь на них. Твоя рука дрожала. — …осталось 26 минут! Давай, пойдём, пока дождь ещё не утих. Ты дважды проверила, правильно ли приготовила бутерброды, когда ныряла головой в бумажный пакет, наполненный едой. Нанами издаёт тихий, редкий смешок над твоей позой. Дождь начал усиливаться, и летняя жара смешалась с влажностью, исходящей от дождя, и его костюм-тройка стал ещё более душным. Он замечает, что это оказало такое же влияние на тебя, судя по тому, как ты продолжала дёргать и тянуть свои брюки. — Нам нужно поторопиться, — бормочет он, кладя руку, которая не была занята бумажным пакетом, подносом с напитками и зонтиком, тебе на спину, и подталкивает тебя вперёд. Твоя кожа казалась неестественно тёплой, даже сквозь блейзер. К тому времени, когда вы оба вошли, оба конца твоих штанов были слегка влажными, и тебе удалось создать небольшую струйку дождевой воды на ковре, когда ты нажала кнопку 6-го этажа. — Итадаши-сан! Ватахиро-сан! Я принесла вам еду! Несколько мужчин вышли из своих кабинетов, и их дородные фигуры окружают тебя и Нанами, требуя и прося у вас еды. Ты и Нанами поспешно отдали напитки нужному человеку и аккуратно поставили сэндвичи вертикально на один из столов. Твои руки дрожали сильнее, чем когда-либо, а брови Нанами нахмурились. — Хайбара. Ты и Нанами оживились и повернулись к Ватахиро, который с недовольным видом разворачивал свою еду. Ты моргнула и смотрела, как он достал ломтик швейцарского сыра. — Кажется, я просил моцареллу?… — Ватахиро приподнимает бровь. Они оба сыры, в чём разница? — задумывается Нанами. Ты поджимаешь губы. — Простите, я должна была быть более внимательной, — ты извиняющимся тоном кланяешься. — Ты не могла бы принести мне ещё один? — спросил Ватахиро, выбросив свой старый, когда-то надкусанный бутерброд в мусорное ведро. Поморщившись, ты медленно киваешь и начинаешь направляться к лифту, когда чувствуешь руку на своём плече. — Ватахиро-сан, я не думаю, что с Вашей стороны было бы невежливо выбрасывать сэндвич, за который Хайбара заплатила собственными деньгами, если только Вы не планируете вернуть ей деньги. Глаза Нанами впились в его босса, который встал и наклонил голову. Он уже собирался ответить ему тем же, когда Нанами заговорил снова: — Теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что кто-то из вас вернул Хайбаре долг. Ты смотришь на него снизу вверх и чуть не вздрагиваешь от его внезапной грубой резкости. Ватахиро направляется к нему с блеском в глазах. — Нанами… — Всё в порядке, Ватахиро-сан. Я… Я справлюсь с этим сама. Нанами смотрит на тебя сверху вниз. Ты серьёзно собиралась позволить им вот так использовать тебя? — Боже, Нанами, научись немного расслабляться. Тебе нужна массажистка или что-то в этом роде? — шутливо говорит Итадаши. — Знаешь, я могу порекомендовать тебе одну. Нанами вздыхает и качает головой, несмотря на то, что знает, что мужчина играет с ним. — Я хотела бы попросить о повышении, если уж мы заговорили о долгах, — тихо говоришь ты, теребя рукав своего блейзера. Итадаши усмехается и делает глоток из своего стакана. — Хайбара, ты опоздала не один, а два раза, отправляя мне мои документы на этой неделе. Из-за этого мне пришлось работать 30 минут сверхурочно. 30 минут — ничто по сравнению с максимальными 5-ю часами, которые ты вытерпела, работая сверхурочно. — Не только это, но ты также опоздала на конференцию, которую я провёл вчера. Я выглядел как последний дурак, ожидая когда ты придёшь, — замечает Ватахиро. Единственная причина, по которой тебе пришлось прийти на конференцию, заключалась в том, что его помощник был слишком ленив, чтобы утруждать себя записями. — Плюс то, что ты не заменяла чернила в принтере две недели назад в течение двух дней, думаешь, это должно быть автоматически? — добавил Итадаши Ты почти никогда не была в типографии, откуда тебе было знать? — О, не забудь о том случае, когда ты пролила кофе мне на штаны, — говорит другой голос. Это был Миядзоно, язвительного мужчины, который слишком много флиртует с женщинами. — Если бы ты просто хотела попробовать меня, ты могла бы попросить. Это вызывает самый громкий издевательский смех у мужчин, а Нанами переполняется гневом из-за того, как ты склоняешь голову от стыда и смущения. Ты дрожишь. — Ты серьёзно просишь прибавки к зарплате, когда даже не замечаешь таких мелких ошибок, как эти? Не будь дурой. Нанами собирается протестовать, пока ты не поднимаешь голову и страдальчески улыбаешься. — Я понимаю, в следующий раз я сделаю лучше, — поражённо говоришь ты. — Мы должны идти, Нанами. Он терпеть не может, когда ты произносишь его фамилию, но следует за тобой до лифта, изо всех сил стараясь не обращать внимания на насмешки, которыми тебя осыпают люди, которых они называют боссами. Твои ноги дрожат больше, чем когда-либо, и твоя рука дрожит больше, чем когда-либо, когда ты поднимаешь её, чтобы нажать кнопку «вниз». Однако она так и не дошла до кнопки. Ты начинаешь падать на пол ещё до того, как твой палец коснется её. — Т/И! — восклицает Нанами, ловя твоё тело как раз перед тем, как оно коснётся пола. Ты была без сознания из-за того, что не откликнулась на его зов. Он прикладывает руку к твоему лбу и тут же отдёргивает её, чувствуя, как она пылает от жара. Также Нанами заметил две слезинки, скатившиеся по твоему лицу. — Итадаши-сан! — зовёт Нанами, и мужчина выходит из коридора. — Что происходит? Что с Хайбарой? — У Т/И температура, — заявляет Нанами, не заботясь о том, как он оживляется, услышав, как он называет тебя по имени. Итадаши прижимает (отвратительную) руку к твоей щеке и кивает. — Отведи Хайбару пока домой. Нанами нежно укачивает тебя на руках и несёт всю дорогу до своей машины, ускоряя свой путь по дороге к твоей квартире. Твои глаза моргают, открываясь при виде Нанами, сидящего на стуле рядом с твоим лежащим телом, положив руки на колени и сложив пальцы, чтобы держать лицо. Его блейзер был снят, а рукава парадной рубашки закатаны, первые несколько пуговиц расстёгнуты. У твой лоб холодный, и ты замечаешь, как ветер пробегает по твоей коже. Ты смотришь вперёд и замечаешь, что тебя раздели до нижнего белья и рубашки. Нанами вздрагивает, когда ты вскакиваешь в постели, издавая звук удивления. — Т/И, ложись обратно. Он кладёт руку тебе на спину, и ты плюхаешься обратно на кровать, чувствуя, как работает потолочный вентилятор. Ты стонешь от своего изнеможения. — Почему я дома?.. — сонно спрашиваешь ты. Нанами заменил полотенце у тебя на лбу на более холодное, отчего ты задрожала. — У тебя температура 38°. Просто отдохни сегодня. Ты хочешь снова встать, но Нанами мягко удерживает тебя. Кожа на твоей руке такая же горячая, как и кожа на твоём лбу. — Но документы… на январь… — бормочешь ты. Он качает головой. — Не надо. Ты поражённо вздыхаешь, наблюдая, как он промокает тебя холодным полотенцем. Холод ощущается так приятно, как будто раньше ты почти задыхалась от жары. — У тебя, наверное, жар от стресса, — говорит Нанами и натягивает на тебя тонкое одеяло. — Просто отдохни, тебе что-нибудь нужно? Он так нежен с тобой, что это пугает его больше, чем нападение проклятия. — Я в порядке, но мне нужен мой телефон и немного воды. Он кивает и встаёт, чтобы пойти на кухню и взять и стакан воды, и твой телефон с уведомлением. — Ты получила электронное письмо, — Нанами протягивает тебе телефон, и ты садишься, открываешь его и замечаешь, что прошло 6 часов с тех пор, как ты отключилась. Ты стонешь. — Я должна прийти как можно скорее, как только со мной всё будет в порядке. Они хотят, чтобы я пришла ровно в 4 утра, — ты грустно улыбаешься ему. Нанами хочет разбить этот телефон в твоих нежных руках на осколки из-за электронного письма. Он очень недоволен руководителями компании и сравнивает их с начальством в школе. У сильных в этом мире есть 2 варианта: защищать слабых или придираться к слабым. В этой жизни, которую переживают нормальные люди, слабые подобны муравьям для сильных, поскольку они наступают на них, не задумываясь дважды о своих действиях. В мире магов сильные выбирают оба варианта, но это просто зависит от того, как они используют свою силу. Ты слаба. Нанами не хотел тебя обидеть, но это правда. Он силён, учитывая, что считается магом первого ранга. Он выполнял свои обязанности с изяществом, когда был магом, но отказался от них, чтобы жить гораздо более мирной жизнью. Однако он считает, что защита слабых не ограничивается только миром магов и проклятий, она есть и здесь. Он должен защищать тебя. Это его долг. Ты вздыхаешь, кладёшь телефон на тумбочку и, лёжа на боку, натягиваешь на себя одеяло. — Боже, моя жизнь была бы намного лучше, если бы этой чёртовой компании и всех её сотрудников не существовало. Нанами смотрит на тебя и приподнимает бровь. — Кроме тебя, конечно, Кенто, — вы оба слегка улыбаетесь друг другу. — С таким же успехом я могла бы немного поспать перед уходом. Я так устала. Нанами что-то говорит тебе, но ты снова засыпаешь, прежде чем успеваешь понять. Он тяжело вздыхает, видя, как ты возвращаешься ко сну, и наблюдает, как одна из твоих рук опускается вниз. Ты со стоном отворачиваешься от Нанами, и он садится на край твоей кровати, чтобы убедиться, что полотенце не упало. Он заправляет выбившуюся прядь твоих волос за ухо, прежде чем с обожанием посмотреть на твоё умиротворённое лицо. Как получилось, что ты взяла на себя так много дерьма этого мира, при этом умудряясь сохранять улыбку на лице? Ты не заслужила того, что мир обрушил на тебя. Ни единой мелочи, думает Нанами. Глядя на твоё лицо, он понимает, как ты похожа на своего брата не только во внешности, но и в характере, и Нанами никогда не перестанет испытывать боль в сердце. Он не может не прикусить язык, когда почти кричит «Хайбара-кун» вместо «Т/И». Сходство ваших характеров было слишком очевидным: то, как вы оба искали в людях хорошее, то, как вы решительным взглядом справлялись с тяжёлыми нагрузками, то, как вы оба никогда никому не желали зла, то, как вы оба предпочитаете много есть. Это было действительно ужасно. Походы в кафе и в парк постепенно прекратились в течение нескольких месяцев, обычно ты оправдывалась тем, что тебе пришлось работать несколько дополнительных часов по выходным. Нанами сидел на скамейке в одиночестве и наблюдал, как трое подростков, собравшихся под деревом возле фонтана, разговаривают друг с другом, и то, как их цвет волос соответствовал его, твоему и Юи, заставило его подумать, что они были вашими прошлыми «я» . Когда ты в последний раз говорила, что по-настоящему счастлива? Когда в последний раз ты испытывала чувство покоя? Нанами не мог вспомнить. Смех мужчин эхом отдавался в его голове, когда они продолжали перечислять твои ошибки, которые ты не совершила, пока они жевали еду, которую ты купила на свои собственные деньги, и на которые могла бы потратить ужин на неделю. Знакомая аура прошлась по его телу, и он почувствовал, как его проклятая энергия взорвалась, как бомба, пока не сдулась, как воздушный шарик, как только он пришёл в себя. Он собирался приготовить тебе новое полотенце, увидев, что с него слишком много капает тебе на лицо, но понял, что это не из-за полотенца. Это было потому, что ты плакала во сне. Глаза Нанами смягчились при виде этого зрелища, и он осторожно смахнул их, прежде чем встать, думая, что делать. Ты заслуживаешь покоя. Ты заслуживаешь быть счастливой. И он готов на всё, чтобы заставить тебя снова улыбнуться от чистого счастья.

Сейчас 9 вечера. В офисе всё ещё есть несколько сотрудников. Каждый шаг, который Нанами сделает в офисном здании, будет последним чистым шагом, который он сделает до конца своей жизни, маленькие вмятины на ковре — это последний признак хорошего человека с добрыми намерениями, который он делает с добрым сердцем. Он игнорирует приветствия своих коллег, направляясь к лифту. Квадратная и плоская жёсткость, которая скрывается за его спиной, заставляет его держаться прямее, чем обычно, на его чёрном костюме в тонкую белую полоску и красной рубашке нет складок из-за его позы. Он затягивает свой тёмно-чёрный шёлковый галстук, выходя из лифта, который останавливается на 6-м этаже. Прежде чем лифт открывается, он лениво поднимает палец, дважды поворачивает его и наблюдает, как с кончика соскальзывает прозрачная чёрная струйка. Мужчина выходит из лифта, как только занавес нуара начинает подниматься. Нанами игнорирует множество проклятий, которые сыплются на него со всех стен здания. Его чёрные туфли скрипят по кафельному полу, их стук эхом разносится по комнате. Его дыхание быстрое, но контролируемое, и он чувствует, как тёплый воздух непрерывно входит и выходит из его лёгких, когда он облизывает губы от безнравственной жажды, крепко сжимая галстук. Ватахиро лениво развалился возле стола своего помощника с портфелем в руке. Он замечает, что Нанами быстрым шагом приближается, и приподнимает бровь. — Эй, Нанами. В чём дело? Ты собираешься извиниться за то, что было раньше, или… Эй, эй? Что это, чёрт возьми, такое? Нанами, эй, подожди. Остановись!

Сигарета погасла. Длинные, изящные, окровавленные пальцы достают из пачки ещё одну и бросают пустую пачку к двум коробкам на столе. Зажигалка — единственный источник света в тёмном офисном здании, за исключением уличных фонарей, которые проникают внутрь через окно. Свет в офисе не горит. Сигарету и её владельца поднимают на лифте на 6-й этаж. Нанами выдыхает тягучий шлейф дыма, направляясь к столу, увешанному фотографиями друзей и родственников, которых он узнаёт. Люди на полу — сплошная помеха, красная жидкость пропитывает край его брюк. Он прищёлкивает языком, когда она касается его лодыжек. Положив свой окровавленный меч на стол рядом с твоим, он садится на офисный стул, подкатывается к твоему столу и включает лампу пальцами, в которых держит сигарету. Он замечает капельки крови, которые стекают по твоему столу, и берёт свой блейзер, который висит у него на руке. Он использует его как тряпку, чтобы убрать грязь и другие следы крови на твоём столе, при этом ранее белые линии приобретают рубиновый цвет, а оттенок чёрного становится значительно чернее. Нанами подносит никотиновую палочку к губам, пока он аккуратно убирает беспорядочные канцелярские принадлежности, возвращая их на место. Нанами вдыхает очередную порцию никотина и, мягко улыбаясь, берёт в руки горизонтальную фоторамку, украшенную множеством синих и жёлтых наклеек. Она немного пыльная, поэтому он использует окровавленный блейзер, чтобы вытереть стекло. Это немного кривоватая фотография Юи, его и тебя в школьные годы. Ты держишь камеру одной рукой, а другой делаешь знак мира с широкой улыбкой. Рука твоего брата перекинута через знакомого презираемого подростка на фотографии. Он прикладывает знак мира к своему левому глазу, который закрыт. Нанами физически съёживается от своей старой школьной стрижки, благодаря тебя за то, что ты отвела его в салон, чтобы подстричься после окончания школы. Цветущая вишня осыпает все ваши головы, и он понимает, что это было с первого пикника в парке, который вы, устроили на первом курсе. Улыбка на фото, сделанной тобой, излучает точно такое же тепло, которое ты даришь ему в реальной жизни. Он рад видеть, что та же самая улыбка вернётся к тебе в ближайшее время. Время. Который был час? Он смотрит на часы у себя на запястье. 3:48 Ты скоро придёшь. Он ждёт тебя. Он терпеливо ждёт тебя среди множества искалеченных и окровавленных тел, разбросанных по полу. Он терпеливо ждёт тебя, игнорируя новорожденные проклятия, которые отражаются от стен и питаются мёртвыми телами и проклятой энергией. Снизу доносится тихий стон. Нанами смотрит вниз и видит мужчину, который тянется к нему, несмотря на его избитые ноги и туловище. — Помоги… мне… Он узнаёт в человеке того, кто тайно добавляет свои документы в твои бумажные горы, несмотря на то, что Нанами раз или два просил его остановиться. Нанами цыкает на окровавленного человека и снова сжимает свой меч. Он с силой швыряет его на пол, и короткий крик наполняет атмосферу. Струйка крови попала на щёку Нанами. Голова мужчины закатывается под стол рядом с твоим, и тогда Нанами пинком убирает её с поля зрения. Меч со звоном падает на пол, когда Нанами выдыхает дым, который он слишком долго держал в себе, блаженно вздыхая от этого ощущения.

3:53

Нанами закатывает рукава своей красной рубашки на пуговицах до локтя, замечая, что на ней разбросаны более тёмные пятна. Он откидывается на спинку твоего стула и берёт в руки другую фотографию. Это ещё одно фото с тобой, но знакомый мужчина с белыми волосами тоже в поле зрения, и Нанами закатывает глаза. Ты выглядишь слишком элегантно рядом с ним, с мягкой улыбкой на твоём прекрасном лице. Он замечает, что на тебе рубашка, которую он подарил тебе на девятнадцатилетие, и его взгляд смягчается. Было бы напрасной тратой времени, если бы эта фотография была забыта. Достав её из дешёвой фоторамки, он рвёт её пополам, перекидывая ту часть, где изображён человек с завязанными глазами, через плечо, и открывает бумажник. Нанами вставляет аккуратно разорванную фотографию в пустую прозрачную щель своего кожаного бумажника, поражаясь тому, как она идеально подходит. Он засовывает бумажник, битком набитый карточками и наличными, обратно в задний карман брюк.

3:56

Рядом с твоим пеналом лежит небольшая пачка жевательной резинки с мятой, которую ты всегда покупаешь в магазине. Он берёт одну, разворачивает её и бросает в свой набитый дымом рот. То, как сладкая мятная резинка и горький никотин заставляют его громко стонать, приносит такое облегчение.

3:57

Он выдыхает струйку дыма губами и наблюдает, как она кружится в воздухе.

3:58

На улице вспыхивает и гаснет уличный свет. Тиканье его часов усиливает его предвкушение.

3:59

Лифт звенит. Нанами смотрит поверх твоего стола, и его глаза наблюдают, как ты возишься со своей сумкой, тихо ругаясь, когда ты упоминаешь, что забыла портативное зарядное устройство. В тот момент, когда ты поднимаешь голову, ты издаёшь пронзительный крик. Это не было похоже на удовлетворение. Твои глаза скользят по множеству окровавленных тел, которые лежат у твоих ног, жалко лежа на земле с безжизненными глазами и бледными приоткрытыми губами. Повсюду разбросаны обрубленные конечности, и в ноздри проникает запах железа. Тебя тошнит. Ты дрожишь, оглядывая каждое тело и замечая, что многие из них были твоими коллегами. Лифт закрывается, и теперь наступает полная темнота, если не считать огонька вдалеке. Ты узнаёшь в нём свою лампу. Кто-то сидит за твоим столом. Этот кто-то встаёт, когда ты подходишь ближе, стараясь не споткнуться об изуродованные трупы. — Кто здесь? — Т/И. Ты чуть не падаешь в обморок от этого голоса. Слава богу, Нанами был жив. — Кенто… — ты падаешь в его объятия, которые крепко сжимают тебя, и его руки начинают успокаивающе гладить твои волосы. Ты уже собиралась засыпать его вопросами, как вдруг подняла глаза и заметила, что у него на щеке кровь. Твоя рука медленно ползёт вверх, чтобы вытереть её, но останавливается на полпути. Кровь была не только на его щеке, она была повсюду. Хотя она была замаскирована из-за его одежды, запах крови был сильнее, когда ты была прижата к его груди, и тогда ты быстро поняла, что произошло. Нанами берёт твою руку и на короткое мгновение прижимает её к своей окровавленной щеке, пока ты, дрожа, не отстраняешься. — Нет… не надо. Ты смотрела на него со страхом и отступала назад, прочь от него, прерывисто дыша. Твои губы пытались что-то сказать, но из них не выходило ничего, кроме коротких вздохов. Внезапно ты обрела голос и начала говорить, пока не споткнулась о тело обезглавленного человека и не приземлились на спину, которая медленно начинает впитывать в себя кровь с ковра. Нанами протягивает к тебе руку, чтобы помочь твоему дрожащему телу прийти в себя, но ты отмахиваешься от неё. — Т/И? — Что ты сделал? Нанами выдыхает дым и хмурит брови. — Что случилось? — спрашивает он, подходя к тебе. Ты отступаешь, яростно качая головой. — Кенто, что ты сделал?! Слёзы начинают быстро стекать по твоим щекам, и ты пытаешься смахнуть их, но только ты пачкоешь их кровью с ковра. Нет. НЕТ… Ты не должна была так реагировать. Ты должна была быть благодарна. Ты должна была обнять его, показать ему свою великолепную улыбку. Ты должна была зацеловать его до бесчувствия в знак благодарности. Ты должна была обхватить его руками, принимая его любовь. Но нет. Ты плакала, только это были далеко не слёзы радости. Ты дрожала, как и раньше, только это было не из-за болезни. Ты продолжала задыхаться, только чтобы избавиться от адреналина, а не из-за душного костюма в дождливый летний день. — Кенто… Нанами прижимает тебя спиной к стене, а сам нагинается до твоего уровня, прикладывая окровавленную руку к твоей красной от крови щеке. — Я думал, это то, чего ты хотела? — говорит Нанами, поглаживая тебя по щеке. — Нет! — восклицаешь ты ему, и он поднимает брови. — Я никогда не хотела этого! — Но ты сказала, что твоя жизнь была бы лучше, если бы этой проклятой компании и всех её сотрудников не существовало, не так ли? — Нанами повторяет твои невнятные слова, сказанные ранее. Ты вдруг плачешь ещё сильнее, вспоминая, что сказала ему именно это. Твоя жизнь стала бы лучше, но ты имела в виду, что компания просто потерпит крах как бизнес, а не в буквальном смысле. Ты дрожишь, когда Нанами притягивает тебя всё ближе и ближе, пока ты снова не прижимаешься к его груди, и запах крови снова наполняет твои ноздри, ошеломляя. — Что ты сделал?! — рыдаешь ты у него на груди. — То что должен был сделать ещё давно, — отвечает Нанами и вдыхает аромат твоего тела, и он блаженно выдыхает тебе в шею, чувствуя, как его глаза закатываются… Эвкалипт из твоих благовоний и свежий хлеб, который ты испекла. — Ты счастлива? — Счастлива? — тихо шепчешь ты, и это звучит болезненно. — Счастлива ли я?.. Ты отталкиваешь Нанами и свирепо глядишь на него. Он не знал, что ты способна на такое выражение лица. — Счастлива ли я?! Счастлива ли я, что мои коллеги умерли?! Счастлива ли я, что меня окружают их мёртвые тела?! Нанами пристально смотрит на тебя. — …Ты несчастлива? Ты всхлипываешь и икаешь, пытаясь выдавить из себя слова, но снова падаешь на пол. Нанами быстро поднимает тебя, прижимает твоё обмякшее тело к своей груди и тушит сигарету в луже крови на ковре. Пепел и кровь составляют довольно смертоносную комбинацию. — Зачем ты это сделал? — тихо спрашиваешь ты сквозь сопение. — Я сделал это, потому что думал, что это сделает тебя счастливой. Я сделал это, потому что люблю тебя. Ты отстраняешься и смотришь ему в глаза. — Ты думаешь, это любовь? Ты думаешь, что убийство людей, которые мне не нравятся, — это любовь? Скажи мне, Нанами Кенто, как ты думаешь, что такое любовь? Ты действительно думаешь, что это, — ты показываешь рукой на груду тел, скомканных на этаже. — …это любовь? Он снова гладит тебя по волосам, пока ты со слезами на глазах ждёшь его ответа. — Любовь субъективна. По крайней мере, для меня это так. Твоё определение любви отличается от моего. Моё отличается от твоего. Ты открываешь рот, чтобы заговорить, но он продолжает: — Может, это и не любовь к тебе, но это любовь ко мне, — он рукой приближает твоё лицо к своему. — Я так сильно люблю тебя, и я просто хотел показать, как сильно… — Кенто… — твой голос прерывается, когда он обнимает тебя за талию рукой, на которой его наручные часы. Ты замечаешь, что его глаза не наполнены ничем, кроме желания. — Сделай мне одолжение, только одно. Его дыхание призрачное, но расслабляющее; сигареты и мята ударяют тебе в лицо. Ты медленно моргаешь, и он снова гладит тебя по щеке, одновременно лаская твои бока. — Люби меня так же сильно, как я люблю тебя. Рука Нанами притягивает твоё лицо к себе, и он очень нежно целует тебя. Ты ощущаешь вкус своей мятной жвачки на его губах, отвечая на движения его губ, и чувствуешь, как он улыбается твоим действиям. Он отстраняется и смотрит тебе в глаза, прежде чем снова соединить ваши губы. Нанами стонет, когда твои прежде безвольные руки обвиваются вокруг его шеи, чувствуя, как его эрекция начинает становиться болезненной. Он чувствует, как ты прижимаешься к нему с дрожащим дыханием, которое проникает в его рот. Запах крови переполняет вас обоих, и он отстраняется от тебя. То, как ты смотришь на него снизу вверх, заставляет кровь быстрее приливать к его нижней части тела. Твои губы скользкие от его слюны, и ты тяжело дышишь с полуприкрытыми глазами. — Ты так невероятно очаровательна, — бормочет он и снова целует тебя, утоляя твою внезапную похотливую жажду к нему. — Прекрасное произведение искусства… Любовь была ядовитым эликсиром, и ты пила его охотно. Он снимает с тебя блейзер и приподнимает заднюю часть твоей белой рубашки, ощущая кожу твоей спины, когда он проводит по ней вверх и вниз, ощупывая каждую область. Ты вздрагиваешь, когда он проводит пальцем вверх по линии твоей спины, как художник, рисующий холст. — Прыгай, милая, — говорит Нанами тебе в рот, и ты подчиняешься, задыхаясь от того, как он обхватывает тебя одной рукой за талию, а другой поддерживает твоё тело снизу. Он несёт тебя к лифту, который со звоном открывается, и Нанами прижимает тебя спиной к стене, заставляя тебя стонать. Он быстро успокаивает боль, расстёгивая перед твоей рубашки и проводя рукой по животу и груди, лаская их. Твоя грудь такая мягкая, такая тёплая. Ты чувствуешь себя абсолютно божественно. Ты сидишь на металлической ручке лифта, которая проходит через всю маленькую квадратную комнату. Его губы перемещаются от твоего рта к шее, он нажимает кулаком на кнопку «стоп» и возвращается к поглаживанию твоей кожи, время от времени пощипывая её, и ухмыляется, когда ты издаёшь тихие стоны. — Кенто, — бормочешь ты, проводя руками по его гладким светлым волосам, и некогда прямая прядь волос падает ему на лоб. — Мм… — он стонет у твоей шеи, нежно посасывая кожу. Нанами оставляет засос на коже, которая обрызгана кровью и слизывает её, разочарованный тем, что на твоей коже остались останки других людей. Он целует верхнюю часть твоей груди и расстёгивает бюстгальтер, затем берёт сосок в рот, и слегка посасывает его. Ты ахаешь от того, как он кусает и скользит по твоей коже губами и зубами. Поцелуи бабочки, поднимаются вверх по твоей шее, к линии подбородка и снова к твоим губам. Он начинает целовать твоё лицо, начиная с щёк. Тёмный оттенок мерло подкрашивает его губы, и он быстро удаляет его, оставляя кровавый, выцветший след от поцелуя на твоей чистой щеке. — Скажи, что любишь меня, Т/И, — стонет он тебе в губы. — Пожалуйста. Ты хнычешь, колеблясь. Недовольный твоим ответом, Нанами отстраняется, прижимаясь своим лбом к твоему и пристально смотрит на тебя. Он снимает с тебя брюки, просовывает свою не окровавленную руку в твоё нижнее бельё и проводит пальцем по твоему клитору, заставляя тебя вскрикивать с невнятными стонами. — Скажи, что любишь меня, — требует он. Ты сонно смотришь на него снизу вверх и тяжело дышишь. — Я люблю тебя. Нанами злобно улыбается. Воспоминание о том, как твои губы произнесли эти три слова, теперь навсегда запечатлелось в его мозгу. — Произнеси моё имя, — он ещё глубже прижимает пальцы к клитору. — Кенто, а-а-ах… Я люблю тебя… — стонешь ты ему в плечо. — Как сильно ты меня любишь? — он гладит тебя очень медленно. — Я… Ты не можешь ответить, удовольствие, которое он тебе доставляет, переполняет твоё тело, и ты снова теряешь дар речи. — Т/ И, я задал тебе вопрос, — теперь его пальцы двигаются быстрее. — Я… я… чёрт возьми, я… Нанами закатывает глаза и прищёлкивает языком. Ты слишком долго отвечаешь, он должен знать это сейчас. Он вынимает руку из твоего нижнего белья и шлёпает тебя по щеке, оставляя отпечаток ладони на засыхающей крови. Ты сглатываешь и смотришь на него снизу вверх глазами полными слёз. Он успокаивает боль, целуя то место, куда пришёлся удар. — Как сильно ты меня любишь, Т/И? — снова спрашивает он, возвращая руку к клитору и издавая ворчание от того, какой ты была мокрой. — Сильно…! Кенто… Я очень сильно тебя люблю! Я люблю тебя… ах… так сильно… Ты скулишь, когда он убирает пальцы и обхватывает твои ноги руками, глядя на твоё затуманенное лицо. Твои руки берут его лицо, и ты снова целуешь его, заставляя его стонать, когда ты обводишь линию его губ и нежно прикусываешь его нижнюю губу, ощущая вкус крови. Нанами стягивает свои брюки и боксеры до колен и прижимает кончик члена к твоей вагине, заставляя тебя прикусить губу, глядя на него. Он так долго ждал этого. Он ждал больше 10-и лет, чтобы трахнуть тебя, заняться с тобой любовью. То, как он дрочил на твой голос, прересматривая видео, которое ты сняла с ним, воспоминания о твоём лице, вспыхивающем, когда он испытывал оргазм, выкрикивая твоё имя, когда его сперма окрашивала его грудь. Нанами притворялся, что ты на нём, когда он дрочил свой член рукой, выдумывая, что это твоя вагина принимает его в себя вместо холодного воздуха, твои всхлипы и стоны, которые он никогда не слышал, шепчут ему на ухо. И теперь Нанами здесь, держа тебя и готовый трахнуть тебя своим семенем, наполняя тебя им и только им. Чёрт, он не может дождаться, когда приведёт тебя домой и будет трахать тебя, пока ты не будешь извиваться под ним, выкрикивая его имя. — Кенто, — стонешь ты. Нанами смотрит на тебя с любовью. — Да? — Пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Внутри… внутри… мне нужно… — Используй свои слова, Т/И, — ругается Нанами, ухмыляясь, когда твоё лицо искажается от разочарования. Откидывая голову назад, из твоих глаз текут слёзы горечи от его грубых действий, а затем ты вздыхаешь, когда он целует твою шею. Такая красивая. — Ты нужен мне внутри, — всхлипываешь ты, прежде чем он прикусывает твою губу, когда вы оба снова грубо целуетесь, он удовлетворён твоей реакцией на его желание. Кончик его члена скользит по твоему клитору раз, другой. Вы оба стонете, когда он входит в тебя, и ты вскрикиваешь, когда боль превращается в удовольствие. — Двигайся! Пожалуйста! — восклицаешь ты, крепко прижимая его к себе. Кожа на твоей шее и ключицах так притягательна, думает он. Нанами снова облизывает, последовательно посасывая определённые места, например, за ухом, в центре шеи, на линии подбородка. Тёмные засосы разбросаны по коже, как букет ядовитых цветов. Он твердеет при виде множества засосов на твоей коже, и ты можешь почувствовать это в своих стенках, когда он начинает двигать бёдрами. То, как ты задыхаешься в ритме его толчков, заставляет двигаться быстрее, а его глаза темнеют от того, как твоё дыхание синхронизируется с его движениями. Ты издаёшь яростный, наполненный удовольствием крик, когда он поднимает тебя и начинает бить в определённое место. — Да! Вот так! Хааа… Кенто! Ещё! — Прямо здесь? Тебе это нравится? — он врезается в тебя сильнее, заставляя тебя кричать ешё сильнее. Ты пульсируешь на его члене, и он шипит. — Ты так хорошо справляешься, моя хорошенькая маленькая шлюшка. Он входит и выходит из тебя в быстром темпе, заставляя тебя кусать губу до крови, а Нанами прижимает твою кровоточащую губу к своей и сосет кровь, заставляя тебя блаженно стонать, когда его язык успокаивает боль. — Ещё, ещё, ещё!… Нанами откидывает голову назад и быстро входит в тебя, чувствуя, как твои ноги дрожат в его руках. Ты обнимаешь его за шею и притягиваешь к своей груди, а он слушает твоё учащённое сердцебиение. Это сердце теперь бьётся для него и только для него. Это сердце Нанами Кенто, и больше ничьё. Его толчки становятся беспорядочными и нерегулярными, когда он чувствует приближение знакомого кайфа. Нанами замечает, что ты близка к кульминации, и ускоряет свои движения так быстро, как только может, заставляя тебя пронзительно выкрикивать его имя. — Кенто! П-притормози! Пожалуйста!!! — удовольствие затуманивает твой разум, и ты начинаешь видеть звёзды, когда смотришь на флуоресцентные лампы лифта. Он врезается в тебя в сильном, пульсирующем ритме и чувствует, как ты сжимаешься вокруг него. Нанами игнорирует твоё нытьё и крепче сжимает тебя в объятиях, колотя с резкой и поразительной скоростью. В этот момент ты кричишь, и он несколько раз выкрикивает твоё имя, когда ты сжимаешься вокруг него, громко постанывая. Он снова смотрит на тебя и шипит. Боже, ты такая неземная. То, как он собирается забрать тебя после этого, наконец-то сделать тебя своей, заставляет его сердце биться быстрее. Мысль о том, чтобы жениться на своей единственной настоящей любви, привязав тебя к нему на вечность, заставляет его улыбаться. — Я так близко, — шепчешь ты, глядя на него сверху вниз, и он кивает в знак согласия. — Ты любишь меня, Т/И? — переспрашивает он, сглатывая, когда видит твоё довольное лицо. Ты быстро киваешь. — Я люблю тебя, ааахх, я люблю тебя! Я… охх, чёрт, Кенто… люблю тебя так… нгххх… так сильно… Нанами снова прижимает твои губы к его губам, и вы оба стонете друг другу в рот, и тогда вы кончаете одновременно. Ты сильно дрожишь и притягиваешь его ближе к себе, впитывая тепло его тела. Его грудь быстро вздымается и опускается, и он смотрит в твои закрытые глаза, оставляя легкий поцелуй на твоем лбу. — Кончи для меня, моя милая. Отдай мне всю себя. Кончай со мной. Ты внезапно выкрикиваешь его имя, когда твой желудок сжимается, и в тот момент, когда он чувствует, что твои соки достигают его, он извергает свою сперму в тебя. — О, Кенто… дааа… Нанами вытаскивает член из тебя, внутренне посмеиваясь над тем, как ты ноешь от пустоты. Он расцепляет твои ноги и медленно опускает тебя вниз. Ты жалко падаешь на пол. Нанами подтягивает штаны и потирает тебе спину. — Ты в порядке? Я был слишком груб…? Он протягивает руку, чтобы получше рассмотреть лицо, которое он так обожал, но ты слабо отталкиваешь её. Ты снова плачешь. Почему? — Милая? — Нет… нет… Чёрт возьми, что я только что сделала? — кричишь ты, и его сердце болезненно сжимается. Ты в агонии трёшь лоб, истерически всхлипывая, и отворачиваешься от него. — Что я только что сделала?! — кричишь ты в лифте. — Т/И… — Не прикасайся ко мне! Его рука испытывает острую боль, когда ты убираешь её со своего плеча, глядя на него так, словно он монстр. — Что я только что сделала?!… — снова кричишь ты и забиваешься в угол лифта. Сердце Нанами болит, когда ты раскачиваешь своё полуобнажённое тело взад-вперёд, а слёзы катятся по твоему лицу, когда ты сильно дрожишь. Он устанавливает дистанцию между вами двумя и снова запускает лифт, его грохот смешивается с твоей икотой и криками. Нанами смотрит в пол, пока вы оба спускаетесь в вестибюль. Он снова одевает тебя, стараясь не прикасаться к твоей коже. Нанами поднимает тебя, несмотря на твою дерзость по отношению к нему, и ведёт к выходу, пока ты рыдаешь у него на груди, он выходит из офисного здания глубокой ночью. Твой плач внезапно прекращается, и он замечает, что ты подавляешь его и смотришь на что-то вдалеке. Нанами разделяет твоё внимание и замечает фигуру на близком расстоянии, приближающуюся к вам обоим. Фигура держит в руках тупой меч Нанами, размахивая им, как рукой в знак приветствия. Он щурится, чтобы лучше видеть в ночи. Уличный фонарь мигает, когда фигура проходит мимо него, и Нанами широко раскрывает глаза. — Йоу! Нанами! Нанами думал, что он в бегах. Неужели он был здесь все это время? У них под носом? Стук сандалий зори эхом разносится по ночи. Одежда разыскиваемого довольно странная, так как он одет в буддийскую монашескую рясу с большим жёлтым поясом ракусу поверх большой чёрной юкаты, доходящей до лодыжек. — Гето-сан… Массовый убийца одаривает его ещё одной улыбкой, продолжая свой путь к вам двоим. — Как у тебя дела? Давно мы с тобой не виделись, верно? Теперь он полностью появляется в поле зрения, замечает тебя и слегка удивляется. — О? Т/И-тян? Это ты? — спрашивает Гето, заметив тебя на руках Нанами. Нанами издаёт стон, когда ты освобождаешься от него и отчаянно бежишь к Гето, цепляясь за его мантию, а он пристально смотрит на тебя. — Т/И! — кричит Нанами. Ты не знаешь о его преступлениях, но он да. — Гето-сан… пожалуйста, спаси меня… — умоляешь ты. — Хм? — Гето смотрит на Нанами, который тянулся к тебе. Он убирает ухмылку со своих губ и нежно гладит твои растрёпанные волосы. — Что случилось, моя дорогая? Быстрая вспышка гнева вспыхивает в глазах Нанами, заставляя его покраснеть, когда Гето произносит это ласкательное имя. Слова застревают у тебя в горле, и ты слабо указываешь на офисное здание, в котором не горел свет. Гето издает «ах» и кивает, глядя на тебя и беря тебя за подбородок рукой. Гето снова смотрит на Нанами. Он поднимает окровавленный тупой меч в другой руке. — Я насчитал 104 человека. Очень близко к тому, чтобы побить мой рекорд, Нанами. Очень близко, ещё чуть-чуть! — он сладко смеётся, убирает руку у тебя под подбородком и зажимает пальцы, прищурившись. — Если бы ты убил ещё 9, ты бы унаследовал мой титул. Твой разум слишком затуманен, чтобы понять, что говорит Гето. Руки на его юкате тянут ткань вниз и снова привлекают его внимание. Ты судорожно хватала ртом воздух сквозь сильные рыдания, промокая его одежду. Он внутренне стонет от беспорядка, который ты создала, но снова поднимает твою голову, чтобы посмотреть на его доброе лицо. — Гето-сан… Спаси меня, спаси меня. П-пожалуйста, умоляю тебя… — умоляешь ты мужчину. Он приподнимает бровь. — Спасти тебя? Ты хочешь, чтобы я спас тебя? Ты быстро киваешь, игнорируя протесты Нанами. — Ты уверена? Я готов, но ты действительно уверена? — спрашивает маг, моргая своими нуар-глазами. — Да! — кричишь ты. — Сделай что угодно, пожалуйста, только спаси меня! — Т/И, не надо! — Нанами, помолчи, — ругается Гето, и по взмаху его руки из него вылетает кучка маленьких проклятий, и они привязывают Нанами к земле, освещённой уличными фонарями. Он ничего не может сделать, кроме как бороться с проклятиями и наблюдать за разворачивающейся перед ним сценой. — Бедная Т/И… — бормочет Гето, глядя на твоё осунувшееся лицо, пока ты шмыгаешь носом в его сторону. Его глаз дёргается от того, как жалко ты сейчас выглядишь. Есть отвратительное проклятие, которое цепляется за твою спину, и он смотрит на него, а не на тебя. — Как бы ты хотела, чтобы я спас тебя? — шепчет Гето, возвращая своё внимание к тебе. Ты прикусываешь губу, и твои глаза затуманиваются. — Сделай что-нибудь… Что угодно, что угодно!.. — Что угодно? Ты киваешь, учащённое дыхание покидает твои бесцветные губы. Глаза Гето расширяются, и злобная улыбка появляется на его прежде спокойном и добром лице, его зубы маниакально обнажаются. — Что угодно?.. Прям таки всё, что я захочу? — Гето-сан, пожалуйста! — Успокойся, Нанами! — кипит маг. — Не причиняй вреда Т/И! Просто убей меня вместо неё! Пожалуйста! — Я сказал, заткнись! Маленькое проклятие, размером с бейсбольный мяч, запихивается в рот Нанами, и его тошнит от его вкуса. Это ужасно, но он слишком озабочен твоей судьбой, чтобы обращать внимание на горький привкус. Ты поворачиваешь голову в сторону Нанами при слове «убить», но Гето быстро щиплет тебя за щёки, заставляя посмотреть на него. Его хватка болезненна, и ты вскрикиваешь, хватая его за запястье, и мужчина шипит от твоего прикосновения, как будто кислота обжигает его кожу. Невидимая сила отводит твои руки и связывает запястья вместе. Гето с удовлетворением смотрит на проклятие на твоей спине. Он приближает твоё лицо к своему, и его рука опускается, чтобы схватить тебя за горло. — Прикоснись ко мне ещё раз, обезьяна, и я сделаю твоё «спасение» более болезненным, чем должно быть. Его хватка на тупом мече становится крепче, и его глаза темнеют при виде твоей фигуры, твои ноги отрываются от земли, когда Гето смотрит на тебя снизу вверх. — Ты сказала спасти тебя, не так ли? И ты сказала, что я могу спасти тебя, как захочу, не так ли? — ты не отвечаешь, и Гето улыбается, костяшки его пальцев на деревянной ручке побелели, а его широко раскрытые глаза пристально смотрят в твои. — Так позволь мне спасти тебя. Леденящий кровь крик прорезает прежде тихую ночь, и Нанами издаёт приглушённый вопль, когда водопад рубиново-красной крови в быстром темпе стекает с твоего тела на землю. Проклятие у него во рту вылезает и улетает в небо, остальные следуют за ним, освобождая его от его положения на дороге. Гето с отвращением наблюдает, как твоя кровь окрашивает его ракусу, окрашивая жёлтую ткань в красный, и стонет от того, что кровь не мага попала на его кожу и одежду. Твоё тело обмякает, и Гето резко бросает его на землю, заставляя тебя перевернуться раз, другой. Он наблюдает, как Нанами подбегает к тебе, вытирая руку, которая касалась твоей шеи, о свою мантию. Гето закатывает глаза от того, как близко Нанами держит твой труп, и бросает ему его оружие. — Мне нужен горячий душ… — бормочет Гето, поворачиваясь и уходя от этого жалкого зрелища. — Передай от меня привет Сатору, хорошо, Нанами? Нанами игнорирует затихающий стук деревянных сандалей и отчаянно пытается найти хоть какую-то жизнь в твоём теле. Порез настолько глубокий, что он видит начало мышечной ткани. Кровь сочится из левой части твоего рта. В твоих пустых глазах нет ни малейшего признака тепла, ни счастья. Твоя кожа бледнеет с ужасающей скоростью из-за недостатка крови, которую ты теряешь. — Т/И…? — Нанами подносит руку к твоей щеке, замечая свои слёзы, которые упали на твоё пустое лицо. Оно холодное. — Т/И… пожалуйста. Ну же, пожалуйста, дорогая, — Нанами подносит два пальца к твоей шее и замирает, когда пульса нет. Он смотрит на твоё тело и, дрожа, прижимает его к своей груди, чувствуя, как тёплая кровь окрашивает его красную рубашку, делая её ещё темнее. Твоё безжизненное лицо уткнулось ему в шею, и он чувствует прикосновение твоих губ. Ты такая холодная. — Мне так холодно! Твоё дыхание видно, когда ты выкрикиваешь свою жалобу, стуча зубами. Сейчас зима, новый год только начался. У тебя и Нанами вторая неделя зимних каникул, и это последний год перед его выпуском. В центре парка установлен каток, и несколько человек уже катаются на коньках. Ты смотришь на Нанами, с усмешкой киваешь головой в сторону катка. — Ни в коем случае, — строго говорит он. Ты ноешь. — Т/И, в последний раз, когда ты пыталась кататься на коньках, ты ударилась головой о стену, и из неё пошла кровь. — Но я тренировалась! На прошлой неделе я каталась на коньках с друзьями, и у меня всё было хорошо, — с гордостью говоришь ты. — Пожалуйста! Я докажу тебе это. Нанами бросает ещё один взгляд на каток и сокрушённо вздыхает. Ты лучезарно улыбаешься и, взяв его руку в перчатке в свою, тянешь его к стойке для коньков, пока бежишь по снегу. Ты ставишь свои ботинки на полку рядом с ботинками Нанами и позволяешь конькам касаться льда, наслаждаясь этим ощущением. — Я думал, ты сказала, что тренировалась, — говорит Нанами, начиная привыкать ко льду, пока он наблюдает, как ты балансируешь. Ты бросаешь на него мягкий взгляд. — Так и есть! П-просто… протяни мне руку помощи. Нанами издаёт тихий смешок и берёт твои руки в свои, позволяя тебе скользить по льду, а на твоём лице появляется улыбка, когда ты смотришь вниз на свои покачивающиеся ноги. Он отпускает тебя и восхищается тем, как ты грациозно скользишь вместе с ним. — Смотри! Он кивает в знак признательности, когда ты догоняешь его, синхронизируя свои коньки с его, когда вы катаетесь бок о бок. Ты снова берёшь его за руку, и он опускает взгляд, прежде чем поднять его на тебя. — Вероятно, нам следует держаться поближе, иначе мы можем разойтись, — говоришь ты, обхватывая своей рукавицей его перчатку. Нанами смягчается от того, как ты напеваешь рождественскую музыку, которая всё ещё звучит из динамиков, и притягивает тебя немного ближе к себе. Он случайно дёргает слишком сильно, и ты немного спотыкаешься, издавая вопль. Он подхватывает тебя прежде, чем ты успеваешь упасть на человека перед тобой, и ты смотришь на него снизу вверх, разражаясь смехом и опираясь на его руку для лучшей поддержки. Он слегка улыбается твоему хихиканью и слегка порозовевшим щекам, когда вы оба продолжаете бесконечно кататься по катку рука об руку, наблюдая, как снежинки осыпают вас обоих в зимнем воздухе. Нанами кричит.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.