Птицеящер

      Моя камера из раза в раз наполняется сладковатым газом, от которого я впадаю в сон. После моего пробуждения я всегда чувствую себя плохо, словно моё тело выворачивают наизнанку, ломают и сливают в неправильном порядке. Но я близок к истине, хоть я и не могу оценить себя со стороны ввиду отсутствия отражающих поверхностей, но мои руки стали длиннее и костлявее, пальцы приобрели аномальную длину, почти доставая до пяток, мышцы намного укрепились, но выглядели непропорционально худыми, по сравнению с нормальным состоянием тела. Иногда мне казалось, что я могу проломить стены или выбить дверь, но каждая попытка оказывалась тщетна. Клок за клоком я измерял дни бодрствования, но вскоре я не смог считать сутки своего заточения, когда на мне ни осталось ни волоса. С каждым днём моя голова тяжелела, а тело переделывали под свои извращенные взгляды. Иногда от боли я не мог стоять, иногда даже видеть. Сперва я молился чтобы все это прекратилось, чтобы меня выпустили, но сейчас я прошу, чтобы мне чаще давали этот благословенный газ, без которого я неделями не могу уснуть, от которого я хоть на время чувствую себя хорошо. Но после него наступают ещё более сильные ощущения. После процедур мне редко давали еду, но и голод я не испытывал, вероятно, меня кормили в коматозном состоянии. Вскоре я заметил, что у меня появились небольшие перепонки между пальцами, руками и телом и небольшой хвост. Ещё через время, я понял, что мне сломали челюсть, когда я смог двигать каждой четвертиной по отдельности. Глаза тоже поменяли местоположения, я мог видеть окружение своей камеры примерно на двести семьдесят градусов. С каждым разом мои изменения становились сильнее, я превращался в монстра, благодаря всех богов, что не вижу себя со стороны. В какой-то момент все процедуры прекратились, когда я кое-как пришёл в себя, я обнаружил полноценные крылья и приличный хвост, напоминающий крокодилий, но из человеческой кожи и бледного почти серого цвета. Изменили и моё лицо, ранее едва заметный нос стал чем-то похожим на клюв, но раздвигающийся, как у змей челюсть. Бедра оказались более крупными, в отличие от голени, ступня, точнее то, чем она была раньше, заканчивалась длинными тонкими пальцами с огромными крючковатыми когтями. Несколько дней я просидел один в раздумьях, отсчитывая время приемами пищи, появляющейся всегда в девять утра, час дня и шесть часов вечера, рацион, в отличие от ранних дней, больше не менялся, только сырое мясо, чистая вода и некоторые овощи, тыква, цветная капуста, морковь, кабачки.       Все время нахождения в темнице я почти не видел сны, только редкие обрывки нормальной жизни. Школа, друзья, гулянки. В шестнадцать с девушкой познакомился, красивая была, многие завидовали. Однажды своего соседа по парте об эту самую парту головой шандарахнул, когда он слухи про нее распускать начал, влетело мне тогда от родителей сильно. А парень неделю в школе не появлялся, потом отсел от меня и не разговаривал еще месяц. После школы в армию пошел, там первый раз закурил. Так и не бросил, ну, до… недавнего? Времени. Сколько я просидел в этой камере? Вся эта мясорубка со мной, едва ли она могла занять пару месяцев? Может год? А сколько я спал?       Два года в армии пробыл, по возвращению родители с корешами праздновали неделю, хотя с последними еще месяц в алкотуре провели. Они от радости моего прибытия, а я – от предательства своей девушки. Ее единственной не было, когда я вернулся. Шлюха, провожала ведь, обещала дождаться, ага, как же. Стоило мне оставить ее, как она по членам пошла. А узнал я об этом только по возвращению, еще и думал, почему не пишет. Видел я ее уже по трезвяку с каким-то хмырем смазливым, я ему с одного удара челюсть выбил. Подождал когда он ее проводит и пойдет домой, окликнул и втащил. Он упал и начал ныть, просто омерзительно, жалкий слизняк. На вид старше меня, но явно даже в армии не был, и что только она в нем нашла? А с ней… одновременно и вернуть хотелось, но такое отвращение нахлынуло. Еще перед отправкой на другой конец страны кольцо купил, семью строить хотел. Всего один раз поговорили с ней после начала ее блядской карьеры, когда в ментовку загремел за нанесение тяжких телесных, это хуйло нажаловалось.       «Ты сам виноват, оставил меня одну». Она говорила в обвинительном тоне, словно я этого хотел. Перед призывом я бы с радостью с ней остался, но после я ни о чем не жалел. Мое отсутствие показало ее настоящую натуру. На суде я узнал, что у ее нового ебыря отец глава чего-то там, вроде городка какого-то неподалеку, правда я вскоре узнал, что и это тоже была пиздежь. Семейка олигофренов меня по полной, даже не выслушали мою точку зрения. Приписали попытку убийства, хах, нужен он мне, чепушила. Я был зол и хотел отомстить, но не бить же женщину, вот и влетело ему, да мало, как показала практика. Впаяли мне семеру по итогу.       Вот только после суда доблестные стражи порядка повезли меня не в места «исправления», а через сотни километров лесов вообще хер пойми куда. Выволокли у каких-то секретных зданий, похожих на тюрьму, тоже с заборами, колючей проволокой и охранниками, но чуйка мне подсказывала, что это нечто другое, намного хуже. У входа меня ждал новый конвой во главе с папочкой нытика. Он холодно улыбнулся мне, сощурив глаза, сказал, что я тут проведу свой срок, после чего жестом приказал солдат сопровождать меня за собой. Длинные коридоры с комнатами, все как одна. Напоминало офис, я даже усмехнулся про себя. Потом довел меня до такой же, где меня и оставили. И начали травить этим блядским газом. День за днем.       Я слышал шаги за тяжелой свинцовой дверью, потом стук. Затем голос из динамика, вещающий, что я отбыл свое заключение и теперь могу быть свободен. И снова газ.       На этот раз я оказался в поле, прямо посередине поляны, мокрой от утренней росы и холодной от ночных заморозков. Как и прежде, вокруг –никого. Впервые за долгое время я почувствовал тяжелый голод и жажду. От движений мои суставы и мышцы выли, я с трудом смог встать, упираясь кончиками перепончатых крыльев о землю. Я вглядывался в даль, где начинался густой лес, надеясь увидеть движение среди деревьев. Единственным моим желанием было раздобыть еду. Я шагал, по началу медленно, но постепенно свыкаясь с болью, быстрее, пока наконец не перешел на бег, расставляя руки в разные стороны и интуитивно махая ими вверх-вниз так же быстро наращивая темп. Мне удалось оторваться от земли, поджав ноги и набирая высоту, затем долго планируя в воздухе, по-прежнему выискивая живых существ.       Одинокая хромая собака, совсем худая, но она идеально подходила на роль моего обеда. Мое быстрое пикирование оторвало ей голову. Псина даже взывать не успела. Я терзал когтями ее плоть, отрывая шматы и пожирая их, подобно впервые вкусившему человеческую плоть маньяку. Но потом я понял, что благодаря гибкой челюсти могу заглотить ее целиком. Оставалась только голова. Она отлетела от тела при ударе, но и ее я планировал съесть. Удивительно, но веки ее глаз срослись, возможно она тоже была одним из экспериментов.       Мне пришлось искать постоянный ночлег. На разбитом здании, почти у крыши, несколько рухнувших этажей, они и стали моим постоянным укрытием. Это был город, недостроенный или наоборот, когда-то брошенный, тут не было техники, но был асфальт и несколько десяток зданий, в высотки которой я и поселился. Но город укрывал не только меня, мутанты кроме меня тут тоже обитали. Как я выяснил в процессе многочисленных охот – не все твари столь же безобидны, как моя первая добыча, благо моя маневренность и скорость помогали выживать среди более сильных и крупных «сородичей», столь же мерзких внешне, как и я. И они тоже были голодны, не только до плоти и крови, но и до мести. Это ясно читалось в их затуманенных глазах. Но, кажется, они стали менее разумны, чем были, ни в какое сравнение со мной, если воспользоваться этим преимуществом, то будущие охоты станут удачнее.       Иногда поздними вечерами я размышлял о возвращении домой. Мать, наверное, она единственная, кто меня еще ждет. С мест заключения я ведь никому ничего не писал за все года. Бывшие друзья уже переженились, да и детей завели, к чему им вспоминать о прошлом. А может еще кто-то так же, как и я, отправился на зону, хотя, скорее просто спились, может умер уже кто. Или снаркоманился. И все это лучше, чем моя судьба.       Внизу рычали несколько особей, кажется, они объединились в группу, впервые такое. Они знали, что я наблюдал за ними, потом понял, что они и пришли за мной, а своим рыком проверяли, нахожусь ли я на месте. Это насторожило, каждая тварь была уникальна, как и я. Если один инсектоидные корни насильного развития, то ни один другой такими мутациями не обзаведется. Я издал крик, оповещающий их. Такой мерзкий пронзительный крик. Они среагировали, две начало карабкаться по стене, одна осталась. Я насторожился, но оказалось зря, все трое не обладали достаточными навыками для поимки меня. Мне даже на минуту стало их жаль, слабые и оголодавшие, по одному не протянули бы и дня, а так против раненых врагов есть шанс. Но не против меня. Двоих ждала собачья участь, а вот последний, который остался на земле, убежал. Да это и к лучшему, меня на несколько недель обеспечили едой эти две туши, последняя просто сгнила бы.       Дожди в этом городе бывали редко, да и то в основном мелко морося, а полноценный источник воды был в тридцати километрах, да и к тому же окруженный особо сильными тварями. Я не рисковал. Но вот пошел ливень, я спрятался от сырости над не рухнувшими этажами, рассматривая, как вода бьётся об камень и кирпич дома. Обхватив крыльями свои ноги, я просидел так до вечера, пока дождь не сменился прохладой и серостью. Я вышел из своего логова осмотреться, этот небольшой заброшенный казался покрытым слоем воды, множество луж образовывалось водную гладь, я подлетел к одной из них, желая впервые за долгое время напиться не кровью. Приблизившись к воде, я четко увидел свое отражение, хоть и мутное, но все же «лицо», чьи пустые глаза выражали ужас, не имело более рта и привычного носа, только два раза располовиненный вдоль клюв со множеством зубов. Я пошевелил челюстью в сторону, одна половинка нижней части клюва отъехала, обнажая перепонку между костями нижней и верхней челюстей. Немигающим взглядом мне приходилось смотреть на себя сбоку, верхнее веко соединилось с нижней прозрачной пленкой. Заместо ушей крошечные дыры, внутри, похоже, была мембрана. Пришлось переключить свой разум на прошлое, чтобы спокойно напиться. Но вибрация воды после каждого глотка напоминала мне мое человеческое лицо.       Я не был самым привлекательным парнем на районе, но и уродом не являлся. Карие глаза, русые волосы, с четырнадцати лет я ходил в зал, поддерживал физическую форму. Тогда я мог добиться почти любой девушки. Но меня привлекала только она. Мне пришлось ухаживать за ней больше года, прежде, чем она наконец-то согласилась пойти со мной на свидание. А потом все завертелось между нами. Помню, как свадьбу обсуждали, какие платье наденет, кого позовет. На проводах обещала дождаться. Сука. А мне казалось, что я избавился от того гнева предательства, хотя, возможно, я его только накапливал. Ведь, если бы не она, я не оказался уродливой птицей, живущей где-то в ебенях этого мира. Мне давно стоило проверить насколько высоко я могу взлететь. Может я смогу увидеть дорогу или намек на нее. Я хочу ей отомстить, не так, как в прошлый раз, когда от моей руки пострадал не тот человек, сейчас я выклюю ее сердце и руку.