Летняя простуда

Солнце заливало, даже с избытком, всю улицу светом, раскаляло асфальт, проходилось по тянущимся вверх листьям деревьев и застывало на них: дальше стояла тень, не самая прохладная, но спасительная, тем более, когда альтернатив (кроме как зажариться) нет. Пролетающие по расплавленной дороге машины прогревали воздух выхлопами. В такой день этого точно не требовалось, но и возразить было нечего. Во дворе блестящего (на солнце особенно) многоэтажного комплекса тень была постояннее и холоднее, нежели под уличными деревьями. Впрочем, двор был обширен, и желающие прогуляться в тени не задерживались: кто-то пересекал двор по своим делам, как снующие с уличной стороны, кто-то заполнял скамейки, качели и игровые зоны детских площадок. Благо, древесная тень там имелась, и было необязательно зажариваться. А на самом последнем этаже этой многоэтажки лежал самый несчастный в мире человек, Эрик Аммосов. Вопреки насмешливым предостережениям отца Эрик, которому на жаре становилось совсем худо, сидел под кондиционером и, чего там, немного жевал лёд, так что эти самые обстоятельства его сломили. Эрик лежал с температурой несколько выше уличной (38.4!) абсолютно один: отец уехал на охотничьи сборы, куда они должны были отправиться вместе. Ружьё одиноко пылилось в шкафу, как пылился без внимания больной Эрик. У него, конечно, были друзья, немного, но были, но никто из них не соизволил даже узнать, как у Эрика самочувствие. Да и зачем? В отпусках уж куда интереснее. Касательно отпусков и отъездов. На то, что никто не заходит поддержать друга, Эрик тоже злился, но не сильно: почти все, кто был бы достаточно внимателен, чтобы это сделать, уехали из города. Эрик, конечно, мог сам передвигаться, даже до кухни, только ему туда не шибко было надо от тошноты и тяжести. Будет здорово, если это не от ротавируса, а от температуры. А кто ж знает, что ещё судьба решит подарить своему баловню в этот прекрасный летний день? Эрик закутался в одеяло и вздохнул. На улице было жарко, а его знобило до стучащей челюсти и отмороженных ног. Так не хочется вставать! Вот бы кто-то сейчас принес кружку воды, думал он, но ведь никто и не подумает. Никому он не нужен, он теперь один в городе. И совсем. Совсем один. Солнце пролезало сквозь окна, освещало так полкомнаты и даже забиралось на кровать, касалось утяжеленного одеяла, в котором Эрик сейчас искал спасение. Хорошо бы было задёрнуть шторы, чтобы лежать и увядать в полумраке, чтобы даже свет оставил его, но как же плевать и как же не хватает сил. Эрик зашёлся влажным кашлем: приступ был долгий и особенно неприятный. Едва он отступил, Эрик перевернулся на спину и приложил руку ко лбу, даже сейчас делая всё драматично. Ему всё ещё хотелось пить. В этот же самый момент по улице спешила черноволосая девочка. Казалось, жар не трогал её, а если и трогал — она ничуть не сопротивлялась и не обращала внимания. Её платье цвета бассейной лазури развевалось на бегу, апельсиновая холщовая сумка болталась на плече, а красные сандали шлёпались о раскалённый асфальт. Стоило заметить, что быстрый бег приводил в движение даже побрякушки на запястьях и шее, что без всякого участия ветра казалось впечатляющим. Впрочем, скоро она остановилась у входа в многоэтажный комплекс и без колебания набрала номер квартиры, будто здесь и жила. — Это Фаина! — звонко объявила она, когда на той стороне соизволили взять трубку. — Я надеюсь, ты меня не плавать пришла звать, — угрюмо и не совсем уверенно отозвались там. — Мне так плохо... — Не-ет! Я ухаживать за больным!

***

Доехав до последнего этажа, Фаина позвонила в квартиру и, постукивая сандалией по кафельному полу, подождала, пока ей откроют. Открыл ей Эрик: он приоделся в тёмно-фиолетовый пушистый халат и такого же цвета тапки. Выглядел он опрятнее, чем за минуту до этого, но Фаина, не видя его за ту самую минуту, оценить внешний вид Эрика не могла. — Приве-ет, как ты тут? — спросила Фаина, резво скидывая сандали и переобуваясь в белые гостевые тапки. Ни сам Эрик, ни его отец не терпели грязи с улицы. — Я заболел летом, у меня температура за тридцать восемь, я лежу тут совсем один, просто догадайся, каково мне, — вздохнул Эрик, опуская глаза и кутаясь в халат. — И зачем я спросила? — хихикнула она. — Не сомневалась. Думаю, можно дать тебе жаропонижающее, и я сделаю необходимые процедуры... — Какие ещё процедуры? Я не настолько болен, — лицо Эрика помрачнело ещё сильнее. — Но если ты просто хочешь провести время со мной — разумеется... К концу второй фразы он заулыбался, и угрюмость с его лица пропала. По крайней мере, пока он смотрел на Фаину и её весёлое, затронутое загаром лицо. — Не придуривайся! Иди в кровать и померь температуру. Эрик вздохнул, но противиться не собирался: ему и правда было тяжело стоять, так что он прошёл к себе в спальню и снял халат. На нём была свежая футболка: болел Эрик первый день, но в другой ещё ходил пару дней до этого, и показываться Фаине в таком виде не хотелось. На прикроватной тумбочке, рядом с коробкой салфеток, лежала расчёска. Эрик присел на кровати и посмотрел на себя в зеркало, прежде чем закутаться в одеяло. Он даже гордился тем, как неожиданно удачно вышло наспех причесаться прямо перед приходом Фаи... Вскоре и она сама пришла с кружкой тёплой воды и таблеткой жаропонижающего. — Я как раз хотел пить... — улыбнулся Эрик, принимая кружку. — Спасибо. Сколько бы Эрик не выделывался касательно того, что ему не нужен особый уход, этот уход всё ещё был вниманием Фаины. И в такой форме он был готов его принять, вполне. Не было ничего особо стыдного в том, чтобы быть больным. Вот грустного — да, и прилично. — У меня ещё был спрей от кашля... — Фаина порылась в сумке, которая всё ещё болталась у неё на плече, и достала оттуда небольшую коробку. — Ага! Фаина открыла свежекупленную в аптеке упаковку, извлекла оттуда яркую баночку с текстом и распылитель. Приделать его было легко и без инструкции, так что вскоре Фаина с важным, почти профессиональным видом попросила Эрика открыть рот. Эрик с недоверием посмотрел на Фаину, на её яркую баночку с лекарством, и осторожно выполнил просьбу. В голову начали лезть мысли о том, когда же он последний раз чистил зубы и было это утром или вчера вечером, и если вчера вечером — то это кошмарно, что он вынужден делать, и за этими всеми драмами Эрик опомнился только когда на кончик языка попала капля неприятной жидкости. Даже не капля. Фая пшикала неаккуратно, так что Эрик ощутил всю многогранность вкуса спрея от кашля. От этого он по иронии судьбы закашлялся и скривил лицо. Эрик был здоровым молодым человеком, а его отец — не искушённым в медицине взрослым мужчиной, так что приём лекарств был ему крайне непривычен. И даже сейчас доставлял недюжинный дискомфорт и желание начать выделываться, как капризный ребёнок. Впрочем, когда у Эрика такого желания не было? — Вот молодец! — улыбнулась Фаина. Это были глупости, но хоть голос у неё был сейчас ласковый и приятный. — Осталось только промыть нос. — Ч-что? — Эрик совсем погрустнел и недовольно взглянул на Фаину. — Это мне вообще необязательно. — Уффх, не сейчас, пока жаропонижающее подействует, пока я приготовлю раствор, и поесть… что тебе приготовить? Она подняла взгляд со своей бездонной сумки, откуда уже доставала набор для промывки внутренностей носоглотки (купленный по дороге сюда, естественно), и улыбнулась Эрику. — Я не хочу есть. — Да знаю я, у тебя же температура! А в принципе? — Если тебе это важно, я бы попил чаю. Ты сама не голодная? Лицо Эрика светлело, а тон становился мягче, когда он проявлял участие к Фаине. Может, она и пришла заботиться о больном, но она всё ещё была гостьей. Самой желанной гостьей, причём! Он жаловался ей с утра на болезнь, в ответ на что она, конечно, посмеялась, потому что прекрасно знала о пристрастии Эрика к домашнему кондиционеру чуть раньше. Но пообещала занести лекарства непутёвому, так уж и быть. Эрик всё ещё был обижен на насмешку, так что и выражать свою радость не спешил. Но Фаина со своей непосредственностью и позитивом заставляла его немного подтаивать. Не до конца, он бы и сам не позволил, даже ей (пока что!), но немного было… — Ну та-ак… Могу за компанию попить чаю, ладно! — решила Фаина. И, разобравшись со своими лекарственными приборами, удалилась с ними на кухню. Эрик тяжело вздохнул и принялся устраиваться на подушках как можно удобнее. Правда, он предчувствовал, что особо смысла в этом нет: у Фаи ещё куча процедур в планах, так что скоро его поднимут… Не дадут спокойно полежать и поумирать, в общем. Сначала она пришла с подносом, на котором стояли две кружки и блюдце с печеньем. — Только после того, как промоешь нос, — строго сообщила она. Эрик был не в восторге от её игры то ли в доктора, то ли в сиделку, но на перепалки сил у него не было. Он лишь немного попричитал, что температура ещё не сбилась и ему тяжело вставать, (под надзором Фаины) подождал, всё же надел халат и всё же пошёл в ванную. Промывать нос. Как самый хороший пациент самой милой медсестры. Уже перед раковиной Эрик взял в руки банку с насадкой и улыбнулся, представив Фаю в форме. Эрик разок лежал в больнице и, конечно, эту самую форму на медсёстрах видел, но Фаина всё равно представлялась в коротком обтягивающем халате, который бы подчёркивал её изящную худобу, изгибы тела и небольшую грудь. Одна картина этого была настолько сладкой, что заставляла забыть об ужасе реальности. А в реальности Эрика ждало далеко не то, что симпатичная медсестра Пескарёва придёт его "лечить", его ждала перспектива засунуть себе в ноздрю наконечник насадки и залить внутрь раствор. Весь. Проделав первый пункт, Эрик надавил на банку и зажмурился. Раствор неприятно проходился по носоглотке и вытекал наружу, и это надо было проделать много раз, а не один. Но Эрик — хороший пациент. Так что с кряхтением и стонами он собирался доделать процедуру до конца. В это время как раз можно представлять что-нибудь приятное, например, Фаину в образе медсестры. Учитывая ситуацию, это подходило ей больше всего. И, конечно, она бы без слов знала, что Эрика могут исцелить только её любовные касания и ласки. Как бы она пробегалась тонкими пальцами по коже, с ехидной улыбкой гладила бы особенно чувствительные места и спрашивала: "Тут болит? А ту-ут? Неужели вот, вот тут не болит?". И хихикала бы. И целовала бы Эрика в лоб, щёки и губы под предлогом проверки температуры тела. Раствор в банке закончился, а Эрик так и стоял с глупой улыбкой на лице. Представлял больничные мечты во всех подробностях. После этого возвращение к настоящей Фаине, которая ждала его, чтобы вместе попить чай с печеньем, ощущалось как-то пусто и неловко. Ничего, вот когда-нибудь... — Это больно, — пожаловался Эрик, снимая халат и возвращаясь под одеяло. — Мне как будто нос разодрало и я даже не знаю, чем эти твои дурацкие процедуры помогут! — Не стало свободнее дышать? — поинтересовалась Фаина, уже взяв кружку. — Мм, — скривил губы Эрик... и последовал её примеру. — Немного.

***

Темнело поздно, да и Эрик целый день лежал в кровати, так что это всё немного затрудняло ему определение времени. Он опомнился и осознал, что сейчас вечер, довольно... поздно. Фаина ещё была на кухне. Впрочем, она всё ещё могла уйти во сколько душе угодно, даже когда на улице стало бы темно: её бы просто забрала мама. Но Эрику точно не хотелось, чтоб Фая уходила. С ней было весело и не так одиноко. Даже гнить перехотелось! Но если она сейчас уйдёт, если оставит его одного, без своей компании, вновь наедине с тоской и болезнью, это будет понятно (может, ей мама не разрешит), но так обидно, что Эрику и думать об этом не хотелось. — Тебя мама не потеряет? — спросил Эрик, когда Фаина зашла к нему в комнату. Беспокоился он, конечно, не об отношениях Фаины с матерью. — Не-е, она знает, что я у тебя, — махнула рукой Фая. — Она и не против. Эрик несколько удивлённо посмотрел на Фаину. Надо сказать, он даже разок видел её маму: их с отцом пригласили на ужин, когда они принесли мясо с охоты. Но это и тот факт, что Фаина отзывалась о ней как о ком-то доброй и заботливой, шлейфа таинственности вовсе не убирало, а скорее добавляло. Эрик также знал, что она часто молчит, а если говорит — это никогда не к добру и голос у неё такой громкий, что и ушные перепонки лопнуть могут. Пострадавших от этого, правда, никто не видел, но это наверняка потому, что после встречи с мамой Фаины они пропадали без вести... ...но сейчас она разрешала Фаине побыть с Эриком подольше. Жаловаться не на что. — Так я зачем зашла! Хочешь фильм посмотреть? — предложила Фаина. — Я не собираюсь смотреть документалки про рыб в десятый раз, — фыркнул Эрик, переворачиваясь на бок. — Какая удача, я тоже не собиралась смотреть военно-исторические драмы, — закатила глаза Фаина, усаживаясь на свой докторский стул (точнее, стул Эрика, который временно исполнял роль сиденья медсестры Пескарёвой) у кровати Эрика. Так они и сидели-лежали какое-то время, не смотря друг на друга из принципа, но строя самые недовольные и упрямые лица. Сложив руки на груди, Эрик хмурился и щурил глаза, словно без очков не мог рассмотреть стену, а Фаина грозно, сложив тонкие губы в линию, смотрела на фигурку волшебника на столе, будто бы он был виновен в ссоре. И каждый из ребят думал о чём-то своём, но оба сходились в нежелании другому уступать. Разве что... — Ладно, — Фаина повернулась к Эрику, уже глядя с лёгкой улыбкой. — Предлагаю посмотреть тупую мелодраму из тех, что советует всем Киря. — Ты издеваешься? — не выдержал Эрик. — И кому из нас ты хочешь угодить просмотром безвкусного дерьма?! — Никому, в этом суть, — вздохнула Фаина. — Зато мы посмеёмся и никто точно не обидится! — Плохая актёрская игра и сюжет, вертящийся вокруг драматизированных любовных страданий — это не смешно. Это, блять, грустно. — Хорошо-о, тогда найди то, что понравится нам обоим. Я подожду! Фаина уже откровенно хихикала, глядя на Эрика. Он всё ещё щурился, но уже вынужденно: в отличие от стены, Фаину рассматривать смысл был. — Ладно, — процедил Эрик сквозь зубы так, словно его заставили это "ладно" из себя выдавить. — Ты права. Включай свою мелодраму. После сказанного Эрик надел очки и тяжело вздохнул. Фаине потребовалось некоторое время, чтобы выбрать наиболее подходящую мелодраму (Эрик представлял, что она нарочно ищет самую плохую) на телефоне, после чего она встала со стула и подошла ближе к кровати. — Подвинься! Она сказала это так непринуждённо, что Эрик был вынужден выдержать небольшую паузу, дабы пропустить через себя и осмыслить просьбу Фаи. — Нет. Ты заразишься, — строго и (он надеялся) заботливо произнёс Эрик, качая головой. — Пффх, только ты можешь заболеть летом! — засмеялась Фаина. — А ещё я пила витамин С, тот же самый, который тебе делала. Вот. Эрик в очередной раз тяжело вздохнул, поворчал насчёт очередной насмешки касательно его здоровья (почему Фаина вообще в это тыкает?! оно отменное!), касательно реального действия витамина С, но подвинулся. Его кровать была достаточно просторной, чтобы там могли уместиться два человека, так что дискомфорта он не испытает, да и чего там — он очень хотел поваляться рядом с Фаей и посмотреть вместе даже самый идиотский фильм. Даже больше, чем хотел казаться ответственным. Так что вскоре Фаина уже устроилась на своей подушке и устраивала на коленях телефон. Действие жаропонижающего подходило к концу, и Эрика разморило, но присутствие Фаины совсем рядом заставило его разволноваться и словно очнуться. Чувствовал он себя неважно, так что когда начался фильм, Эрик всё равно раззевался, прикрыл глаза и лишь из уважения к Фаине посмеивался, когда она прыскала с чего-то очень полюбовного и очень нелепого. Но фильм не был интересным. Ни капельки. Было интересно представлять, как Фаина заберётся к Эрику под одеяло и даст себя заобнимать. Как будет трепать его по волосам, как будет хихикать, когда он начнёт чмокать её в лицо, в глазки, в этот замечательный острый носик, в эти тонкие губки, которые сейчас растягиваются в улыбке от очередной крайне драматичной сцены, и это всё будет скорее лениво и успокаивающе, чем страстно: Эрику плохо и он хочет спать. Так что Фая обнимет его, коротко поцелует в губы, и они вместе крепко уснут, даже не досмотрев фильм, потому что он скучный, тем более, когда друг с другом интереснее. Эрик заснул на середине мелодрамы. Проснулся он к середине ночи от жара. На нём не было очков, зато в плечо упирался лоб Фаины. Эрик нервно сглотнул (ещё и от сухости в глотке). Неужели не ушла?.. Она всё так же лежала на одеяле, и Эрику хотелось её укутать, но потом он вспомнил, что сейчас лето, летом у них и ночью жара, а холодно только ему — от температуры. Лунный свет легонько касался убранства в комнате Эрика. Плакатов на стене, фигурки волшебника на столе (какая ж она глупая и какой же я дебил, что ещё её не убрал, подумалось Эрику), и его самого на кровати. И Фаины, его дорогой гостьи. Её рука словно случайным образом лежала у Эрика на груди — точнее, на одеяле в этом месте. Эрик не сдержался и навряд ли сдерживаться хотел: высунул собственную руку из горячего одеяльного плена и погладил сначала длинные пальцы. Осторожно, затаив дыхание и приоткрыв рот (последнее — всего лишь от заложенности носа), перешёл на саму ладонь. Подушечки пальцев едва касались кожи Фаины, потому что надавить чуть больше — страшно, ещё проснётся. Но Эрик так опьянел от температуры, жара под одеялом и вседозволенности, что ему на этот короткий миг стало хватать очень малого. У Фаи кожа почти неестественно гладкая. Как у русалки. Эрик со всей доступной ему осторожностью погладил красноватые следы от фенечек и браслетов, которые Фая на ночь забыла или не захотела снимать и, на них и оставив дрожащую ладонь, уснул опять. Эрик проснулся при свете. Он бы не удивился, если бы уже стоял день. Фаины рядом не было, только графин и стакан с водой, который Фаина наверняка наполнила от скуки, пока ждала от Эрика пробуждения. Пренебрегать этим он не стал, так что потянулся и почти залпом выпил весь стакан. Температура, по ощущениям, немного спала, но отпускать не хотела, и Эрик всё ещё оставался на правах больного. — Выспался? — Фаина заглянула в комнату, каким-то чудом выглядя ещё лучше и свежее, чем вчера. Может, дело было в том, что на ней сияла улыбка, пусть и насмешливая, явно намекающая на то, что Эрик проспал ужасно долго. — Успел, наверное, — хмыкнул Эрик, широко зевая и прикрывая рот ладонью. — Это хорошо, у нас опять процедуры сегодня! — весело заверила Фаина. Кажется, роль медсестры ей понравилась больше, чем надо. Но это как минимум значило, что она пока не собиралась уходить. Эрик не знал, чем Фаине так нравится сидеть целый день в квартире, когда за окном жара и солнце, но пока её желание было шансом побыть с ней рядом, Эрик предпочитал не задавать вопросов. В конце концов, они даже могут стать ближе за это время! Она же уже спала с ним в одной кровати... Даже если до этого они ночевали друг у друга много раз. Сейчас оба старше, воспринимается всё немного иначе. И Фаина должна это понимать.